Ритуал
— Сделаю из ущелья каменный лабиринт, Вьяр, — хищно усмехнулся контрабандист.
— Найра, — Вьярен перевел взгляд на сестру. — Мы оба из касты Разума. Я даю тебе полный карт-бланш. Залезь в голову этой твари и устрой там ад. Насылай слепоту, галлюцинации, смешивай её мысли, ломай координацию между тремя головами. Делай всё, чтобы она не могла сосредоточиться на атаке.
— О, с превеликим удовольствием, — в зеленых глазах принцессы вспыхнул опасный, темный огонь. — Она забудет, как дышать.
— Я беру на себя хвост, — продолжил Вьярен. — Пока Найра сводит её с ума, я использую ментальный пресс и пригвозжу Змею к земле, чтобы она никого не отравила.
Он посмотрел на неразлучную теперь пару магов Пепла.
— Никкель, Миррен. Ваш выход. Никкель, на тебе голова Льва. Используй взрывы, ослепляй её пеплом, отвлекай всю физическую агрессию на себя.
— Станцую с котиком, не вопрос, босс, — хрустнул костяшками Никкель.
— Миррен, — голос командира стал тише и жестче. — Коза на её спине. Нам нужно Синее пламя Гнева. Обычная атака вызовет у неё лишь инстинкт самосохранения, а нам нужно довести Королеву до истерики. Используй вязкий пепел и шлак. Закуй голову Козы в глухой раскаленный кокон. Перекрой ей кислород и лиши возможности колдовать. Когда она поймет, что смерть дышит ей в лицо, она набирет воздух, чтобы разорвать твой кокон и выдохнет Синее пламя.
— Поняла, — кивнула Миррен, на губах которой появилась жестокая усмешка. — Я заставлю её подавиться собственной злостью.
— В этот момент Митлай поднимаешь щиты как можно выше и ограждая всех, Миррен сбрасывает кокон, а я ловлю пламя в иридиевый контейнер, — закончил Вьярен. — Действуем быстро, грязно и без ошибок.
Команда синхронно кивнула. Каждый знал свое место. Страх отступил перед холодной, звенящей решимостью идеального боевого механизма.
Но прежде чем главнокомандующий скомандовал отправку, Митлай отошел от дверного проема и подошел к столу. Переглянувшись с Найрой и Александром, контрабандист достал из поясной сумки несколько тяжелых, матово поблескивающих колец из сложного сплава и бросил по одному каждому члену штурмовой группы. Кристен он вложил кольцо прямо в ладонь.
— Прежде чем мы начнем строить из себя героев, наденьте это, — произнес Митлай, и его взгляд уважительно остановился на инженере. — Это экспериментальная личная разработка Александра и Найры. Об этом пока не знает ни Совет, ни касты.
Александр скромно промолчал, скрестив руки на груди, но Найра, стоявшая рядом с ним, гордо вздернула подбородок. В её глазах читалось такое откровенное, собственническое превосходство за своего гениального инани, что это невозможно было не заметить.
Даже Вьярен, которого было крайне сложно чем-то пронять, удивленно приподнял бровь, рассматривая тонкую, ювелирную механику артефакта на своей ладони. Даже разведка Кронпринца не знала о таких технологиях.
— Они действуют по принципу наших стационарных городских портальных колец, но не привязаны к громоздким аркам, — пояснил Митлай. — Однако есть одно существенное «но». Эти игрушки ни разу не тестировались в условиях сильных магических помех, и заряд там рассчитан строго на один экстренный пространственный рывок. У каждого из вас будет только один шанс эвакуироваться, если всё пойдет по наихудшему сценарию.
— Впечатляет, инани. Армия Короны дорого бы заплатила за такие изобретения, — сухо, но с явным уважением кивнул Вьярен, надевая кольцо на палец. — Но это для отхода. Туда мы будем добираться классическим путем.
Главнокомандующий снова уперся руками в стол, переводя взгляд на карту.
— Нам придется пройти через несколько стандартных городских колец перехода до пограничных городов. Дальше я возьму мой закрытый военный экипаж — на нем стоят артефактные глушилки. Мы идем как официальный патруль. У Никкеля и Миррен нет проблем с военной формой, а для остальных Митлай уже раздобыл комплекты. Вещи свалены в гостиной.
Вьярен бросил взгляд на старинные часы над камином.
— Сейчас пять часов вечера. У вас есть время привести себя в порядок, поесть и переодеться. Выдвигаемся ровно в восемь. Дорога до Пустоши займет несколько часов. Переночуем в экипаже на границе мертвых земель.
— Почему не ударить ночью? — нахмурился Никкель. — Тварь наверняка спит.
— Потому что ночью любые вспышки Пепла, боевых иллюзий или магии будут сиять на десятки миль вокруг, — жестко осадил его Вьярен. — Мы станем маяком для каждой голодной твари в радиусе перехода. Выдвигаемся с первым лучом рассвета. И помните главное: Пустошь сама по себе ядовита. Воздух там пропитан магией хаоса. Никакой еды оттуда, ни капли местной воды. Если увидите бродяг, падальщиков или мутантов — избегаем любых контактов. Нам нужно как можно тише и спокойнее дойти почти до самой Бездны.
Вьярен посмотрел на угольный рисунок монстра.
— Информатор Митлая сказал, что её логово — это глубокая пещера в черных скалах прямо над обрывом. Наша задача — войти туда, довести Королеву до истерики, забрать Синее пламя и убраться живыми.
Он обвел тяжелым взглядом свою команду. Каждый из них уже смотрел в лицо смерти, но сегодня им предстояло заглянуть в её самую темную, первородную бездну.
— Удачи, смертники, — бросил сухо Александр, но его взгляд выдавал напряжение. Почти все внимание было сконцентрировано только на одном человеке. За свою жизнь он терял многих. С годами сердце просто очерствело, не в силах больше вмещать боль утрат, и смерть товарищей стала страшной, но обыденной привычкой. Но только не сегодня. Впереди их ждало самоубийственное задание, и мысль о том, что он может потерять Найру, сковывала легкие ледяным ужасом. Он слишком долго ждал её. Годами оставался безмолвным стражем, послушным инженером, тенью, которой она жаловалась на неудачные романы. Кровь всё ещё кипела от их недавней близости, внутри пело ликование, но душу уже грыз ядовитый червь сомнения. А вдруг для неё это лишь пьяная ошибка? Жестокая игра отчаявшейся аристократки, искавшей минутного утешения в вине. И всё же, что бы она себе ни надумала, как бы ни попыталась обесценить то, что произошло между ними в гостиной, Александр знал точно: он не отступит. Впервые он почувствовал абсолютную, непоколебимую уверенность в своем праве на неё. Он вырвет её из лап смерти и завоюет это ледяное сердце. Решимость стать частью жизни принцессы придала его голосу твердую сталь. Он медленно повернулся к ней:
— Ну что, принцесса? — хмыкнул мужчина. — Предлагаю план: я иду спать, и ты идешь со мной. И это не обсуждается
— Норт... — устало зевнула Найра. — Ты та еще мамочка. Но сегодня, пожалуй ты прав.
— Я лучшая мамочка в этом доме, — парировал Александр с веселой улыбкой, гася свет в лаборатории.
Ночь перед заданием
К восьми часам вечера все были готовы к отправке. В лаборатории повисла тяжелая, предгрозовая тишина. Никто не веселился. Даже Никкель, обычно не упускающий возможности разрядить обстановку, странно воздержался от своих острых шуточек. Каждый из присутствующих кожей чувствовал: этот бой может стать последним. Но несмотря на ледяное дыхание смерти, каждый понимал и другое — потерять единственного, по-настоящему родного человека было в миллионы раз страшнее, чем умереть самому.
Особенно остро это чувствовали маги Пепла. Никкель и Миррен не отходили друг от друга ни на шаг, крепко держась за руки, словно два влюбленных подростка, боящихся, что если они разожмут пальцы, мир тут же рухнет.
Александр, которому предстояло остаться в доме чтобы подготовить все для будущего эликсира, держался рядом с Найрой. Несмотря на то, что принцесса провела с ним несколько страстных часов, сейчас он даже не прикасался к ней. Инженер выглядел осунувшимся и постаревшим. Он стоял у кресла, нервно барабаня пальцами по спинке, и по его потемневшему, сжатому лицу было ясно: если бы он только мог, он бы сгреб Найру в охапку и бежал из этого проклятого места не оглядываясь, подальше от Книги, Химер и долга.
Митлай и Кристен тоже держались рядом, но по-своему — они стояли по разные стороны широкого дубового стола, словно боясь, что если окажутся ближе, их притянет друг к другу с такой силой, что разъединить будет уже невозможно. Митлай был хмур и погружен в свои мысли, проверяя крепления ножей на портупее. Кристен же исподтишка бросала на него тревожные, мечущиеся взгляды.
Она ненавидела контрабандиста. Ненавидела всем сердцем за его высокомерие, за его криминальную деятельность, за его дурацкие шуточки. Но, как истинный ученый, она не могла игнорировать физиологию: при одном его виде кровь разгонялась по венам, а сердце билось чаще. Его нахальные замечания действовали на неё так, что она напрочь забывала, каково это — остроумно и колко отвечать. А его низкий, обволакивающий бархатный голос до сих пор вызывал у неё табуны мурашек по всему телу. Она точно знала, что не хочет его смерти. И именно это её до одури пугало. Сможет ли она, лекарь касты Крови, рационально оценивать сложность медицинских ситуаций в бою? Сможет ли беспристрастно распределять силы, если он упадет? Она обязана. Она должна сделать всё правильно. Кристен с такой силой прикусила щеку изнутри, резкая, отрезвляющая боль немного отвлекла её от вихрем проносящихся мыслей.
Единственным, кто в этой комнате выглядел по-настоящему вдохновленным, был Вьярен. Для главнокомандующего это был не просто суицидальный поход — это был шанс. Шанс добыть последний ключ к спасению любимой жены. Несмотря на его привычную ледяную маску и внешнее спокойствие, близкие друзья замечали мелкие детали его нетерпеливости. Вьярен постоянно поглядывал на циферблат часов. Он то и дело нервно ерошил свой и без того короткий армейский ежик светлых волос, а еще, спрятав руки в карманы плотного военного пальто, выстукивал пальцами по бедру какой-то рваный, военный марш. Это было почти незаметно, однако внимательная Найра четко видела равномерное, нервное колебание правого края его пальто.
К моменту, когда все наконец собрались и Александр хрипло попрощался с командой (и особенно долгим, тяжелым взглядом — с Найрой), главнокомандующий провел последний краткий инструктаж. Он напомнил маршрут: два прыжка через городские кольца, затем перелет и ночной сон на военном экипаже. Напоследок Вьярен заставил каждого из отряда еще раз вслух повторить свою роль, чтобы инструкции въелись в подкорку. Особый акцент он сделал на Митлае и Кристен.
— От вашей работы зависит всё, — жестко отчеканил Вьярен, глядя прямо на них. — Наша защита и наши жизни. Вы — фундамент этого боя.
При этих словах Кристен внезапно густо покраснела и потупила взгляд, опустив голову. Ей на секунду показалось, что Кронпринц против её воли прочитал её панические мысли о Митлае. Однако она тут же одернула себя: Вьярен не мог этого сделать. Она бы почувствовала вторжение магии. Да и главнокомандующий, как она давно отметила, слишком уважал своих друзей, чтобы нарушать столь личные правила ментальной этики.
Выйдя в вечернюю прохладу из поместья, отряд молча спустился по извилистой каменной тропе к ближайшей деревне, где искрило дежурное портальное кольцо. Путешествие прошло быстро, но вымотало нервы. Сначала — мгновенный, тошнотворный рывок из столицы Лореллиума. Оттуда, минуя патрули, еще один прыжок через кольцо в маленький, пропахший гарью шахтерский городок на самом краю обитаемых земель. Там их уже ждал военный экипаж Вьярена. Это был не классический дилижанс, а узкий, матово-черный летучий корабль-лодка, укрепленный артефактной броней и покрытый рунами скрытности. Управлял им Лукром — суровый, молчаливый ветеран без одного глаза, лицо которого пересекал жуткий шрам.
Кристен с удивлением отметила, что этот мрачный гигант тепло, почти по-отечески поприветствовал Никкеля и Миррен, хлопнув подрывника по плечу, а затем вытянулся в струнку и почтительно, с глубоким уважением отдал честь Вьярену.
Полет начался в густых сумерках. Под днищем лодки проносились сначала редкие леса, затем голые скалы, которые постепенно сменялись серой, безжизненной коркой Пустоши. Кристен, укутавшись в плащ на палубе, смотрела вниз, и её сердце сжималось от гнетущей пустоты этого места. В какой-то момент она случайно услышала обрывок разговора между Вьяреном и Лукромом у штурвала. Пилот интересовался целью их ночного визита в мертвые земли.
— Везу новобранцев, Лукром, — спокойно, без тени лжи в голосе ответил Вьярен. — Идем в предгорья за ольерголлой. Ребятам нужна полевая практика.
Кристен мысленно восхитилась легендой командира. Ольерголла — редкий цветок с белыми мохнатыми кисточками на верхушке — росла исключительно на границе Пустоши. Она не была ядовитой, но из сока её стеблей маги касты Крови варили превосходные противотемпературные суспензии для армейских госпиталей. Достать её действительно было под силу новичкам, и это служило идеальным прикрытием.
Во время двухчасового перелета Митлай и Кристен по-прежнему держались на расстоянии друг от друга, делая вид, что совсем случайно оказывались неподалеку друг от друга. Найра сидела на носу лодки, кутаясь в плащ, молчаливая и задумчивая — её мысли явно остались в лаборатории, рядом с одним конкретным инженером.
Когда экипаж наконец приземлился на каменистое плато у самой границы глубоких мертвых земель, Вьярен дал команду размять ноги и подышать перед сном. Завтра им предстоял ад.
Все разошлись в разные стороны. Кристен ушла подальше от корабля, желая побыть в тишине. Чем дальше она продвигалась по серому песку, тем холоднее становился воздух. Пейзаж не менялся, застывшие и почерневшие редкие растения. Вдали невозможно было разглядеть ничего, лишь изредка одинокие поры разгоряченного ветра, перекатывали сухие остатки растений. Вдали высились очертания таинственных скал, куда они отправятся с рассветом.
Еще на борту она слышала отчет Никкеля и Миррен, они уверяли Вьярена, что в Пустыне затишье. Но она и представить не могла, что тишина здесь была настолько оглушающей. Она давила на уши тяжелым прессом. Ей постоянно казалось, что за ней кто-то следит. Кристен то и дело оборачивалась, сжимая в кармане ампулы с ядом, но всякий раз видела лишь голые камни. В эти моменты она отчаянно жалела, что пошла одна. Сейчас она не отказалась бы даже от компании придурка Митлая. Но увы, она видела, как он уходил в противоположную от неё сторону, о чем-то переговариваясь с магами Пепела. Кристен сделала шаг назад, чтобы развернуться к кораблю, и вдруг земля под её левым ботинком предательски хрустнула. Нога провалилась по самое колено в узкую, глубокую нору какого-то подземного падальщика. Она чертыхнулась сквозь зубы. Попыталась потянуть ногу вверх — резкая боль прострелила икру. Камень держал намертво.
— Блеск. Просто великолепно, — прошипела она, пытаясь расковырять твердую породу пальцами.
— Помощь нужна, Печенька? — раздался за её спиной тот самый низкий, пробирающий до костей голос, от которого по спине пробежала дрожь.
Кристен так испугалась неожиданного появления, что одновременно захотела пронзительно завизжать и прибить контрабандиста каким-нибудь лечебным артефактом, но не смогла определиться, что сделать первым. Поэтому она просто зло выдохнула, глядя на него снизу вверх.
Митлай стоял в двух шагах, засунув руки в карманы и с легкой усмешкой наблюдая за её попытками освободиться.
— Ты же ушел с магами Пепла! — возмутилась она, краснея то ли от злости, то ли от неловкости своей позы.
— Ушел. А потом понял, что наш гениальный лекарь слишком рассеянна сегодня, чтобы гулять по Пустоши в одиночку. Как выяснилось — не зря.
Он присел рядом с ней на корточки. Вблизи от него пахло костром, кожей и почему-то мускусом.
— Не дергайся, а то сломаешь кость, — мягко приказал он.
Митлай положил одну руку чуть выше её колена (от этого прикосновения Кристен словно током прошило), а вторую прижал к земле рядом с норой. Его глаза на секунду сверкнули желтым. Земля глухо заурчала, и каменные тиски вокруг её ноги послушно раздвинулись, повинуясь воле мага Тверди.
— Вытаскивай, — тихо сказал он, не убирая руку с её бедра.
Кристен освободила ногу и попыталась резко встать, чтобы разорвать эту опасную, искрящуюся дистанцию. Но затекшая лодыжка подвернулась. Она бы рухнула обратно в песок, если бы Митлай не поймал её. Его руки железным кольцом сомкнулись на её талии, прижимая вплотную к своей груди. Кристен судорожно вдохнула. Она подняла голову, собираясь выдать какую-нибудь едкую колкость, но слова застряли в горле. Митлай смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах больше не было насмешки. Там горело что-то тяжелое, темное и отчаянно голодное. Искры, которые летали между ними всё это время, вдруг вспыхнули неконтролируемым пожаром. Он не стал спрашивать разрешения. Митлай просто наклонился и впился в её губы. Это был жесткий, собственнический поцелуй человека, который привык брать то, что хочет. И Кристен, к своему собственному ужасу, ответила. Она вцепилась пальцами в лацканы его куртки, отвечая на поцелуй с такой же отчаянной, сдерживаемой страстью, позволяя его языку смять её сопротивление. Её сердце билось так гулко, что, казалось, это эхо разносится по всей Пустоши. Когда им не хватило воздуха, Митлай нехотя оторвался от её губ. Они стояли, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Воздух между ними звенел. Никто не понимал что делать дальше, Митлай облизнув губы и глубоко вдохнув, сделал то чего девушка совсем не хотела.
— Идем, — хрипло бросил он, разжимая объятия, словно обжегся.
Кристен молча кивнула, заливаясь краской. Ей стало невыносимо неловко от того, как легко она потеряла контроль. Они вернулись в лагерь вместе, но шли на подчеркнутом расстоянии друг от друга, словно между ними пролегла невидимая стена. Около корабля никого не было. Митлай коротко кивнул ей и ушел в трюм. Кристен поднялась на палубу и вздрогнула — у перил, глядя на темный горизонт, стоял Вьярен. Он был один. Главнокомандующий повернул голову. Его проницательный взгляд скользнул по её сбитому дыханию, распухшим губам, а затем опустился на ногу, на которую она едва заметно прихрамывала.
— Вижу, ты возвращалась вместе с Митлаем, — спокойно констатировал Вьярен.
— Да, — пискнула Кристен, чувствуя себя пойманной школьницей. — Я... немного застряла. Он помог.
Вьярен отвернулся обратно к Пустоши. Повисла долгая пауза. И Кристен уже собиралась уйти, она была не намерена нянчиться с Вьяреном, когда свои чувства не могла разложить по местам. Произошедшее сейчас едва ли можно было назвать чем-то реальным, скорее от боли у нее помутился рассудок и все это ей померещилось. Но вкус мятных сигарет оставался на губах, а бешеный ритм с сердца и разгоряченная от прикосновений кожа не оставляли места сомнениям. И все же внутри все кричало о продолжении, а контраст отношения Митлая, вызывал чувства негодования.
— Кристен, — вдруг негромко сказал Кронпринц, и в его голосе прозвучала редкая, тяжелая искренность. — Пожалуйста, позволь себе разглядеть в нем человека. За его броней контрабандиста прячется тот, кто никогда тебя не предаст.
Кристен замерла, не ожидая таких слов от ледяного стратега. Вьярен горько, едва заметно усмехнулся.
— Поверь моему опыту... Сердце намного быстрее определяет своего истинного партнера. И лишь разум потом годами подкидывает отговорки, статусы и правила. В этом их вечная борьба. Но в конце концов, когда стоишь на краю Бездны, значение имеет только то, что говорит сердце.
Он оттолкнулся от перил и похлопал её по плечу.
— Иди спать, целительница. Завтра тяжелый день.
Все разошлись по своим каютам, погружаясь в тревожный сон. Завтра на рассвете их ждала Королева Пустоши.
Когда все не по плану
С первым лучом мутного, серого рассвета Лукром разбудил их глухим стуком в двери кают. Команда быстро, в полном молчании перекусила безвкусными армейскими сухпайками из запасов экипажа — местную еду и воду трогать было смерти подобно. Они покинули безопасную зону корабля и ступили на промерзшую за ночь землю, направляясь прямо в пасть древнего ужаса. Шагая по унылому ландшафту, собирая вековую пыль сапогами, команда уверенно двигалась вперед. Выглядели они все собранными разве что. мрачные лица выдавали их тревожные мысли.
Вьярен же ощущал внутренний подъем, чувствовал как кровь закипает в жилах и разгоняется по венам заставляя сердце бится в предвкушении сражения и еще одного шага к своей любимой. Несмотря на душевный подъем, глубоко внутри скреблось противное осознание — он снова пренебрег правилами, сделал еще один шаг, чтобы стать как его отец. Лукром не заслуживал, чтобы к нему применяли магию, однако Кронпринц именно это и сделал. Внушил Лукрому мысль о том что тот прибыл просто по его приказу проверить границы. Он как и его отец снова нарушил правила, зная что последствий не будет. Но еще он точно знал, что им всем придется нелегко, если хоть кто-то узнает правду. Гражданские, принцесса, контрабандист и маги элитного отряда разгуливают по безжизненной Пустоши Хаоса, пытаясь убить Королеву этих чертовых земель ради древнего мифического ингредиента. За такое, помимо участи быть сожранными Химерой, им грозил трибунал и пожизненное заключение на нижних уровнях тюрьмы Лореллиума. Так что... выбор был невелик.
Воздух Пустоши дрожал от ядовитых испарений, искажая и без того .мрачный вид. Пахло серой и гнилью, отчего нос казался обиженным отчего воздух проходил со свистом.
Вьярен шел первым. Его шаг был пугающе ровным, механическим. Он не оступался на осыпающихся камнях, в его движениях не было ни грамма привычной аристократической вальяжности. Сейчас он был стрелой, выпущенной из лука — цель определена, полет необратим. В его голове не было страха перед Химерой, там вообще не было места для монстра. Всё пространство его разума занимала — Фрея.
Жизнь без неё казалась ему теперь серым, бессмысленным существованием. Он был готов скормить себя этой первородной твари по кускам, если это приблизит момент, когда он снова увидит улыбку жены в реальности.
Они вышли к огромному естественному амфитеатру в черных, оплавленных скалах, за которыми разверзлась Бездна порождающая чудовищ. Никто не знал как она появилась, все исследования заканчивались смертью ученых, поэтому сюда запретили приближаться всем без исключения. Здесь царила неестественная, вакуумная тишина. Если им придется искать эту тварь, то на это уйдут часы. На каждом ярусе амфитеатра находилось около десятка, пещер, различных по размерам. Ни одна из них не выдавал секрета своей Королевы. Решено было, разделиться по двое и обследовать, столько пещер сколько удасться до заката, потом нужно будет вернуться. Но их планам не суждено было сбыться. Как только Найра и Митлай отделились от группы, решив взять на себя исследование верхнего яруса, по амфитеатру раздалось эхо рычания. Казалось он исходило из каждой пещеры, словно сам воздух стал чудовищем и пытался их напугать. Рев все нарастал, Найра и Кристен упали на колени, из носа потекла кровь. Капельки крови окрасили пустынную, серую землю, словно яркие краски. И тут сквозь гул и рокот Вьярен уловил магией — колебания энергии. Тяжелой, мощной, древней. И эта энергия исходила из пещеры которая находилась прямо под ними.
Вьярен поднял руку, останавливая группу, и жестами распределил позиции. Митлай вышел в центр. Найра осталась на высоком уступе справа, используя кинетический импульс. Миррен и Никкель разошлись по флангам, а Кристен осталась позади, скрытая за валуном, сжимая в побелевших пальцах медицинские артефакты.
Из темноты пещеры показались горящие глаза. Королева Пустоши вышла на свет.
Это не было грациозное создание из мифов. Это был первородный кошмар. Тело огромного, мускулистого льва с грязно-рыжей шкурой. Пасть капала слюной, которая с шипением плавила камни. Из середины хребта росла уродливая шея с головой черной козы. Её безумные глаза смотрели в небо, а из ноздрей валил густой дым. Позади извивалась толстая зеленая змея, раздувая капюшон. Аура первобытного ужаса ударила по ним физической волной. Кристен за валуном задохнулась, чувствуя, как подкашиваются колени.
Битва началась без предупреждений.
Лев прыгнул. Многотонная туша пролетела десять метров за долю секунды, метя прямо в центр.
— Щит! — рявкнул Митлай.
Он ударил кулаками по земле. Перед ним мгновенно выросла толстая гранитная стена. Но она не стала помехой для огромного чудовища. Стена взорвалась каменной крошкой. Лев пробил её, даже не замедляясь, но Митлай уже ушел перекатом, возводя еще три барьера, заставляя тварь вязнуть в каменном лабиринте.
Вьярен ударил с фланга. Его глаза вспыхнули синим. Мощнейший ментальный пресс обрушился на хвост-Змею, вжимая её толстое тело в скалу. Змея зашипела, извиваясь, пытаясь выплюнуть кристаллизующийся яд, но магия Вьярена держала её челюсти сомкнутыми.
Наверху Найра закрыла глаза. Она проникла в сознание Козы. Принцесса обрушила на тварь ментальные шипы: ложные образы, слепоту, фантомную боль. Коза истошно заблеяла, мотая головой. Её разум, древний и садистский, сопротивлялся, отвечая Найре волнами чистой, сводящей с ума энтропии, от которой у девушки из носа снова пошла кровь.