Степь

Глава 8

Дина смотрела на большую, уставшую мужскую спину, широкую, с проступившими под тканью футболки напряжёнными мышцами, будто он всё это время сдерживал в себе бурю. Она не понимала, что ей делать дальше. В комнате висела тяжёлая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь редким стуком ложки о край кастрюли и тихим шипением сковороды.

Уже больше получаса мужчина молчал, а она продолжала сидеть за старым деревянным столом, скованная парализующим страхом. Дина наблюдала за ним, как он готовит макароны с тушёнкой из говядины, движения были механическими, отточенными, словно он делал это тысячу раз, отрешённо, будто не замечая её присутствия. Каждый его жест отзывался в ней острой тревогой, и она никак не могла подобрать слова, чтобы вступить с ним в новый диалог, горло еще болело и слова будто застревали в нем, превращаясь в горький комок.

Запястья всё ещё болели, эта пульсирующая, жгучая боль не давала забыть о случившемся. Дина невольно потирала красные линии, оставшиеся от оков, чувствуя, как под пальцами проступают едва заметные припухлости и синяки. Кожа казалась чужой, слишком тонкой, слишком уязвимой.

Наконец, он молча подошёл к столу и поставил перед ней еду в старой алюминиевой тарелке. Поверхность металла была поцарапанной, тусклой, с потемневшими краями, будто тарелка пережила не один десяток лет и не одну историю. Запах горячей еды, обычно такой уютный, сейчас казался Дине чуждым, почти отталкивающим.

Затем мужчина открыл шторку под столом, заменяющую дверцы, ткань была грубой, выцветшей, с пятнами, которые невозможно было отстирать. Он достал небольшой прозрачный пластиковый контейнер, в котором виднелись перевязочные материалы: аккуратно сложенные бинты, вата, пузырёк с чемто тёмным, ножницы с острыми концами. Всё выглядело до странного обыденным, будто это был обычный вечер, а не кошмар наяву.

Он взглянул на девушку, в его глазах мелькнуло чтото неуловимое: смесь усталости и неловкости. Осторожно, будто боясь спугнуть, он произнёс: - Мне нужно сделать перевязку, иначе может случиться заражение. Я могу это сделать? Ты не станешь делать глупостей? Я могу тебе доверять?

Дина едва заметно кивнула в знак согласия, движение вышло почти незаметным, словно она боялась, что любое резкое действие спровоцирует его на чтото страшное.

Он аккуратно подошёл и попросил положить руки на стол. Дина выполнила его просьбу, чувствуя, как холод деревянной поверхности пробирает до костей. Мужчина склонился над её запястьями, внимательно разглядывая красные полосы и синяки, будто пытаясь запомнить каждый миллиметр повреждений. - Прости, я не хотел причинить тебе боль, - покосился он на её руки, и в его голосе прозвучала странная, почти детская неловкость, которая только усилила смятение Дины.

Дина окинула его взглядом, в котором смешались ненависть, замешательство и глубокая, выматывающая усталость. Она пыталась прочесть в его лице хоть чтото, намёк на раскаяние, на человечность, но видела лишь тень чегото тёмного, спрятанного глубоко внутри.

Мужчина осторожно коснулся её шеи, прикосновение было почти невесомым, но от него по коже побежали мурашки. Он ловко отрезал ножницами бинт, затем раскрутил тонкую ткань, опустил вату в обеззараживающий раствор и аккуратно промокнул повреждённую кожу. Дина почувствовала неприятный холод и жжение, оно пронзило её, как ледяной осколок, и она чуть вздрогнула, но не стала шевелиться. Она ждала. Ждала, когда это закончится, ждала момента, когда сможет действовать.

Когда мужчина закончил завязывать чистый бинт, Дина окинула взглядом комнату ещё раз. Взгляд скользнул по обшарпанным стенам, по старой мебели, по плотной длинной шторе, скрывающей дальний угол. И вдруг она поняла: за этой шторкой точно скрывается дверь. Не просто проём, а выход - её шанс. В этот момент в груди вспыхнула отчаянная решимость. Она уже поняла, что он её никогда не отпустит по своей воле, что ждать спасения бессмысленно. Нужно действовать. Сейчас.

Девушка схватила ножницы, которые мужчина оставил на столе, - металл был холодным и тяжёлым в её дрожащих руках. Рывком она поднялась с места, чувствуя, как адреналин обжигает вены. Резким движением руки она попыталась замахнуться на него, вкладывая в этот жест всю свою ярость и страх.

Но мужчина быстро понял её намерения. Он отпрыгнул в сторону с неожиданной для его габаритов ловкостью, острые концы ножниц лишь задели его щёку, оставив тонкую линию, из которой тут же проступила кровь. Капля медленно скатилась вниз, и на мгновение в комнате повисла звенящая пауза. А затем он молниеносно выхватил ножницы из рук Дины.

Теперь он смотрел на неё с диким, страшным взглядом - взглядом, полным злости и обиды, словно она предала его самым жестоким образом. В его глазах вспыхнуло чтото первобытное, неукротимое.

Дина поняла, на самом деле он не тот человек, каким старается себя выдать. За маской заботы и неловких извинений скрывался ктото другой, больной, страшный и очень опасный человек.

Она стала пятиться назад, к той самой шторе, к призрачному шансу на спасение. Страх гнал её вперёд, заставляя игнорировать боль и слабость. Она не намерена была сдаваться, ей нужно выбраться отсюда, любой ценой.

Ей удалось сделать лишь пару шагов, прежде чем этот огромный человек, словно зверь, подлетел к ней. Он скрутил ей руки с такой силой, что в глазах потемнело, и Дина заскулила от боли, чувствуя, как кости будто готовы треснуть. Он потащил её к столу, яростно надел оковы, металл впился в кожу, усиливая мучительную боль. А затем он засунул ей в рот круглую белую таблетку, она была горькой, отвратительной, и Дина не хотела её глотать. Но он силой влил ей в рот воду, и, несмотря на все попытки выплюнуть, таблетка скользнула по горлу.

Через несколько минут сознание Дины стало расплываться, мир вокруг терял чёткие очертания, превращаясь в смутные тени и приглушённые звуки. Густой, бесформенный сон накрыл её, словно тяжёлое одеяло, лишая последней надежды и воли к сопротивлению.

Глава 9

-Твою мать! - Дима выругался, и звук его голоса эхом отозвался в пустой машине. Он яростно ударил по рулю, пластик под ладонью отозвался глухим стуком, а в груди закипала бессильная злость. В очередной раз он прокрутил ключ в замке зажигания, и в ответ раздался лишь надрывный скрежет крутящихся шестерёнок, будто машина из последних сил пыталась очнуться, но не могла. Нет, она снова не заводилась.

Дима с тяжёлым вздохом распахнул дверь, вышел на улицу, морщась от пронизывающего ветра, поднял крышку капота. Он склонился над двигателем, бегло осматривая провода и клеммы, щурясь в тусклом свете пасмурного утра. Всё оказалось до обидного банально - аккумулятор сел. На клеммах тускло поблёскивал тонкий налёт окиси, свидетельство того, что машина давно просила о внимании.

- Парень, помочь? - раздался за спиной грубый мужской голос, низкий и чуть хрипловатый.

Дима резко развернулся. Перед ним стоял крупный, широкоплечий мужчина. Он был одет в куртку цвета хаки, грубую, поношенную, с несколькими царапинами на рукаве, чёрные джинсы, плотно облегающие ноги, и большие массивные ботинки на толстой рифлёной подошве. Его чёрные волосы были взъерошены порывистым ветром, будто он только что вышел из бурной метели. Карие, почти чёрные глаза смотрели с прищуром, внимательно, цепко, будто считывали каждую эмоцию. Широкий нос, тонкие губы, сжатые в твёрдую линию, придавали лицу суровое, почти непроницаемое выражение.

- Да вот, аккумулятор сел. Если сможете прикурить, я бы очень был вам благодарен, - ответил Дима, стараясь скрыть дрожь в голосе, не от холода, а от накопившегося напряжения.

- Без проблем, - спокойно отозвался мужчина. Дима на вскидку дал бы ему лет сорок — сорок пять: в волосах уже пробивалась лёгкая седина у висков, а в уголках глаз залегли тонкие морщинки, будто он часто щурился от солнца или от долгого вглядывания вдаль. - Я сейчас подъеду поближе.

Он направился к своей машине, новой чёрной «Ниве Тревел», припаркованной чуть дальше на парковке у полицейского отделения. Автомобиль мягко фыркнул, когда мужчина завёл двигатель, и медленно, уверенно подкатил к машине Димы. Мужчина вышел, хлопнув дверью, и достал из багажника пусковые провода, толстые, с массивными зажимами, явно не раз проверенные в деле.

Они быстро подключили провода, соблюдая все нужные предосторожности, и через несколько секунд мотор машины Димы ожил, сначала неуверенно, с надрывным хрипом, а потом ровно, монотонно загудел, привычно работая двигателем. Парень облегченно вздохнул.

Дима вышел из машины и, не раздумывая, протянул руку мужчине: - Спасибо, дружище! Выручил. Я Дима.

- Да не проблема! Давид, - коротко ответил тот, крепко сжимая его ладонь. Рукопожатие было твёрдым, уверенным, без лишней показухи.

Только сейчас Дима заметил на его щеке небольшую свежую царапину - тонкую, едва заметную, но явно недавнюю. Кожа вокруг неё чуть припухла, будто рана ещё не успела затянуться.

- Всегда рад помочь хорошему человеку, - продолжил Давид, чуть смягчая голос. - Слушай, а я тебя знаю, видел по новостям вроде. Ты брат девушки, которую искали, да?

- Да... Да, это я. Моя сестра Дина пропала восемь дней назад, - с нескрываемой грустью ответил Дима. Слова давались тяжело, будто каждый слог был пропитан тревогой и бессилием. Он невольно сжал кулаки, чувствуя, как внутри снова поднимается волна отчаяния.

- Как идут дела? - Давид кивнул в сторону полицейского отделения, тускло освещённого, строгого, почти безразличного к чужой беде.

- Да нихрена они не делают, - честно, со злобой в голосе сказал Дима. В его словах звучала не просто обида, в них была боль человека, который каждый день просыпается с надеждой, а засыпает с тяжестью в груди.

- Пусть она скорее найдётся, - искренне пожелал мужчина, и в его голосе прозвучала та самая твёрдость, которая внушает доверие. Они коротко кивнули друг другу, и разошлись каждый своей дорогой.

Дима сел в прогревшуюся машину, вдохнул запах нагретого пластика и старой обивки, а затем медленно поехал домой, вглядываясь в тёмные пасмурные улицы, будто пытаясь разглядеть в них хоть какой-то намёк, хоть тень ответа.

По дороге он думал, с чего ему начать. Мысли кружились в голове, но одна оставалась чёткой, острой, как лезвие: нужно искать ту машину, что он видел прошлой ночью. Тёмный внедорожник с помятым бампером, он запомнил его до мельчайших деталей, хотя тогда не придал значения. Он не знал почему, но внутреннее ощущение, подсказывало: именно этот человек, водитель той машины, знает что-то о Дине. И Дима был готов на всё, чтобы найти его.

В этом маленьком, будто застывшем во времени городке наружные камеры наблюдения встречались редко. Их можно было пересчитать по пальцам: пара штук на оживлённых перекрёстках, несколько вдоль трассы, да ещё коегде у частных домов, чаще всего над воротами или у крыльца, будто настороженные стражи. К камерам, установленным на дорогах, у Димы не было доступа, они подчинялись городской системе, закрытой для посторонних. Зато пройтись по соседям, ненавязчиво поспрашивать, заглянуть в переулки в надежде заметить объектив, направленный на улицу, - вот это вполне можно было попробовать.

Приехав домой, Дима первым делом отправился на кухню. В холодильнике нашлось немного продуктов: пара яиц, сосиски, кусочек сыра. Он быстро приготовил омлет. Спешно перекусив, почти не чувствуя вкуса, Дима включил ноутбук. Экран засветился, парень открыл карту города. Дима приблизил нужный участок, ему нужно было посмотреть маршрут до местного магазина в конце улицы и внимательно изучить стоящие по этому пути большие загородные дома. Среди них наверняка найдётся хотя бы один с камерой наружного видеонаблюдения, может, даже не одной. Он отмечал про себя каждый дом: вот этот с коваными воротами, тот - с высоким забором и фонарём над крыльцом, ещё один - с террасой и панорамными окнами. У когото точно должна быть камера, направленная на улицу.

Снова запустив стиральную машинку, Дима на этот раз остался дома. Вчерашние вещи крутились в барабане, тихо гудя и постукивая. Дима дождался окончания стирки. Когда дверца открылась, он аккуратно достал бельё, расправил джинсы, встряхнул куртку. Повесив их сушиться на двери, чтобы тёплый воздух из комнаты помогал им быстрее высохнуть, Дима на мгновение замер, оглядывая привычную обстановку. Квартира казалась сейчас не убежищем, а временной базой, местом, где можно перевести дух, собраться с мыслями и спланировать следующий шаг.Еще раз, более подробно изучив карту, Дима сделал скриншот самых больших и красивых домов в районе, он рассуждал логично: у кого-то точно есть камеры, да и такие особняки наверняка охраняются. К сожалению, он не знал людей, которые в них живут: эти дома были совсем новые, а их обитатели приезжие, чужие для этого тихого уголка города.

Быстро накинув куртку, он взял с собой термос с горячим чаем. Дима отправился пешком, хотя машина стояла неподалёку. Аккумулятор он заранее поставил на зарядку. Да и прогулка сейчас была даже кстати, на ходу легче думалось, можно было разложить по полочкам обрывки мыслей, выстроить цепочку действий, не дать отчаянию взять верх.

Обойдя несколько домов, он наконец дошёл до большого красивого особняка, который сразу выделялся среди остальных. В нём было два полных этажа и третий - мансардного типа. Белый кирпич был выложен идеально, каждый шов ровный, будто по линейке, и создавалось впечатление, что дом только что сошёл с обложки архитектурного журнала. Огромные, даже пугающе большие окна в каждой комнате, казалось, жадно ловили свет. Дима подумал, что в солнечные дни дом буквально утопает в естественном свете, а комнаты наполняются золотистым сиянием, которое играет на стенах.

Большой забор лазурного цвета и откатные ворота изгибались в причудливые кованые узоры: лозы плелись зигзагами, закручивались в спирали, обвивали столбы, словно живые. В этих изгибах чувствовалась рука мастера, вложенная в каждую деталь, и в то же время они казались почти театральными, нарочито декоративными, будто дом хотел заявить о себе, подчеркнуть свою исключительность.

Но самое главное - на углу забора, прямо над воротами, висела небольшая белая камера видеонаблюдения. Она смотрела на улицу бесстрастно и внимательно, как молчаливый свидетель. Это было именно то, что могло ему помочь.

Теперь нужно было придумать, как попросить доступ к архиву записей. Сердце забилось чаще, но Дима постарался отогнать волнение. Он позвонил в звонок, размещённый на массивном каменном столбе у калитки. Несколько минут тянулись мучительно долго, наполненные лишь тишиной и далёким карканьем вороны гдето в кронах деревьев. Затем из динамика прозвучал мягкий женский голос:

- Кто вы? Что вам нужно?

- Здравствуйте! Вы простите, пожалуйста, за беспокойство. У меня довольно странное предложение, выслушайте меня, пожалуйста. Я ничем не торгую и не опасен, - старался говорить Дима как можно увереннее, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри всё сжималось от напряжения.

- Говорите, зачем пришли, или уходите! - женский голос стал твёрже, но в нём всё же слышалось замешательство и нескрываемый интерес, будто любопытство боролось с осторожностью.

- Дело в том, - продолжил парень, делая глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, - меня зовут Дима, я ищу свою сестру. Возможно, вы слышали в новостях или видели в интернете. Макеева Дина. Она пропала больше недели назад. У меня есть предположение, что её похитили. И я увидел, что у вас есть камера наружного наблюдения… Я подумал, - он откашлялся, чувствуя, как пересохло в горле, - я подумал, что, может быть, вы мне поможете. Я ищу одну машину, вероятно, замешанную в этом.

Несколько минут тишины показались вечностью. Дима переминался с ноги на ногу, сжимая и разжимая кулаки, надеясь, что всё получится. Ему нужна была хоть какаято зацепка, хоть чтото, за что можно ухватиться, чтобы не дать надежде угаснуть.

И вот дверь с щелчком, и тихим гудением покатилась в сторону, открывая путь к изящно выложенной тротуарной плиткой дорожке. Плитка была уложена ёлочкой, чередуя тёплые бежевые и серые оттенки, и вела к большому крыльцу дома, украшенному резными перилами.

Ступив на дорожку, Дима направился прямо к дому. Из двери показалась молодая девушка. Невысокого роста, с бледной, почти прозрачной кожей и белыми высветленными волосами, уложенными в пышное каре. На ней не было косметики, поэтому были особенно заметны тонкие синие вены на висках и тёмные круги под глазами - они выдавали бессонные ночи, тревогу, усталость. Вид у неё был то ли измождённый, то ли болезненный, будто она сама прошла через какоето испытание и теперь смотрела на мир с настороженной усталостью.

Белые брюки и светлорозовая вязаная кофта были ей чуть великоваты, словно одежда принадлежала комуто другому или была надета в спешке, без особого внимания к деталям. В этом несоответствии размеров чувствовалась какаято уязвимость, хрупкость.

- Здравствуйте, - мягко и словно устало сказала она, - меня зовут Инна. Я вспомнила вас, я видела вас в интернете, в новостной ленте нашего города. Вы просили о помощи в поисках вашей сестры. Я помню её фото, она очень красивая… Мне жаль, что с ней такое произошло. Вы проходите, - она открыла перед ним дверь и жестом пропустила его вперёд. - Присаживайтесь на диван.

Дима зашёл в дом, и его сразу окутало ощущение уюта. Серобелый кафельный пол, выложенный строгой геометрической раскладкой, контрастировал с тёплыми деревянными деталями стен6 тёмные балки и панели из дуба придавали пространству характер, создавая тонкую грань между сдержанной роскошью и домашним теплом.

У одной стены стоял огромный камин из грубо обработанного камня, сейчас в нём не горел огонь, но само его присутствие словно хранило память о прошедших вечерах: казалось, стоит только щёлкнуть зажигалкой, и потрескивание дров тут же наполнит комнату знакомым, успокаивающим звуком. Над камином висел большой плазменный телевизор с изогнутыми краями, его глянцевая поверхность отражала мягкий свет, добавляя интерьеру нотку современной элегантности.

По другую сторону комнаты располагался большой встроенный в стену аквариум, целая подводная вселенная за толстым стеклом. В нём плавали разнообразные рыбки: яркие неоновые тетры, неторопливые скалярии и несколько крупных сомов, лениво скользящих у дна. Их медленные, плавные движения создавали гипнотический эффект, будто время здесь текло иначе, чуть медленнее, бережнее, позволяя каждому мгновению раскрыться до конца.

А посередине зала стоял невероятных размеров Побразный белый велюровый диван.

- Инна Вячеславовна, вы меня звали? - раздался уверенный мужской голос.

Дима обернулся и увидел спортивно сложенного молодого человека, его осанка выдавала привычку к дисциплине, а взгляд синих глаз был сосредоточенным, будто он постоянно держал в голове десяток важных дел одновременно. Чёткие черты лица добавляли строгости, но в уголках губ угадывалась едва заметная мягкость, которую он старательно прятал за сдержанностью.

- Да, Владимир, спасибо, что пришёл. Мне и моему гостю, - девушка указала на Диму, - нужна помощь. У тебя же есть доступ к нашим камерам видеонаблюдения? Нам нужно просмотреть несколько дней, сможешь помочь? - она невинно подняла глаза на строгого мужчину, но в её взгляде мелькнуло чтото упрямое, почти дерзкое.

- Вообще не положено, вашему отцу это вряд ли понравится, - нахмурил брови Владимир, и на его лбу прорезалась глубокая складка.

- Ну а мы ему не скажем, будет наш секрет. Ну нам очень надо, - лукаво, нежным голоском протянула Инна, а затем сложила руки на груди и чуть надула губки, словно капризный ребёнок, который точно знает, как добиться своего.

- Хорошо, Инна Вячеславовна. Если вам «так» надо, - он приподнял одну бровь, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония, - то не имею права отказать вам. Пройдёмте в мой кабинет.

Они прошли по длинному коридору, где тишину нарушал лишь тихий скрип половиц под ногами, и оказались в тесном тёмном помещении. Здесь пахло электроникой и чуть пылью, будто комнату редко проветривали. На большом длинном столе стояли два монитора, на каждом по четыре окошка с разным ракурсом: внутреннее помещение и внешнее, каждый угол дома был под наблюдением.

Мужчина пригласил ребят сесть в мягкое кожаное кресло. Девушка кивком показала Диме, чтобы он прошёл и сел. Дима опустился на сиденье и впился взглядом в экраны: кухня, гостиная, длинные коридоры, внутренний двор и внешний… Он увидел дорогу - ту самую, что могла ему помочь.

Он указал пальцем на светящийся квадрат: сейчас на нём был изображён пасмурный день, лениво, изредка проезжали машины, капли дождя размывали контуры, придавая картинке призрачную нереальность.

- Мне нужна эта, вчера вечером, ближе к двенадцати. Я видел в это время подозрительную машину, - оглянулся Дима и взглянул на молодого мужчину, в его глазах читалась напряжение.

- Сейчас поищем, - коротко ответил тот, было видно, что ему хотелось спросить, зачем он ищет эту машину, но профессиональная выдержка и умение не задавать лишних вопросов победили любопытство.

Втроём они всматривались в экран. На записи было темно, лишь тусклый свет фонаря выхватывал из мрака небольшой участок улицы. Даже камера ночного видения не помогала чётко передать картинку: изображение рябило, контуры расплывались. Вот они видят, как пробегает Дима, его фигура на мгновение выныривает из темноты и снова растворяется в ней. Несколько минут спустя вспыхивают свет фар, и появляется машина - та самая: чёрная, большая, громоздкая. Номер был в грязи, буквы и цифры едва проступали сквозь слой налипшей земли. Они приблизили изображение, увеличили, покрутили настройки контраста, и наконец смогли разобрать цифры: УО542Т. Последнюю цифру пришлось долго высматривать, и они до сих пор не были уверены, что она верная.

Дима поблагодарил Инну и Владимира. Сердце затрепетало - надежда, что он смог найти зацепку, вдруг стала почти осязаемой. Он сможет найти того, кто знает, где Дина. Руки затряслись от волнения, то ли от напряжения, то ли от внезапного прилива сил.

- Спасибо вам огромное, - Дима стоял на пороге дома и благодарил Инну, его голос дрожал, но в нём звучала искренность. - Вы не представляете, как мне помогли. Для меня это очень важно, буквально вопрос жизни и смерти.

- Я рада, что смогла хоть чемто помочь, - отозвалась девушка. Её глаза были грустными и уставшими, будто за время, что он здесь был, она стала выглядеть ещё болезненнее: под глазами залегли тени, а кожа казалась почти прозрачной.

- Пусть это поможет вам найти сестру.

- Спасибо, спасибо ещё раз, - повторил Дима. Он развернулся и хотел уже уходить, но девушка его окликнула:

- Дима… Вы не сочтите, пожалуйста, за наглость, но можно… - она поперхнулась, затем тяжело откашлялась, и этот звук прозвучал в тишине особенно громко. - Можно я помогу вам? Две головы лучше одной.

И она вымученно улыбнулась, так широко, как только могла, будто пыталась скрыть за этой улыбкой свою слабость.

Немного замешкавшись, Дима подумал: почему бы и нет? Ему нужна помощь, он этого не отрицал. Но не опасно ли это как для него, так и для неё? В её хрупкости было чтото, что заставляло его сомневаться. И всё же он ответил:

- Да, я был бы рад помощи.

Девушка улыбнулась настолько широко, насколько могла:

- Диктуйте ваш номер.

Они обменялись номерами, и Дима направился домой с ощущением, что всё идёт так, как он задумал.

«Дина, я найду тебя, ты только держись», - прошептал он, сжимая кулаки, и шагнул в сгущающиеся сумерки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.