До встречи в 9:00

Глава 4. Правила игры

Утреннее солнце сделало фасады бизнес-центра гигантскими зеркалами.

Даша стояла на техническом балконе девятого этажа, опершись локтями о перила, и чувствовала, как внутри всё вибрирует от смеси адреналина и ночного недосыпа. На её рабочем столе лежал документ, пришедший на корпоративную почту ровно в 23:59.

«Регламент реализации партнёрского соглашения (далее — Пари). Составитель: Ратников Д. И.»

Десять страниц!

Педантично отформатированный документ. Денис Игоревич Ратников расписал их устное пари так, будто они заключали межгосударственный договор о нераспространении ядерного оружия. Там было всё: от штрафных санкций за опоздание на ежедневные сверки до подробного определения термина «несистемный креатив» (пункт 4.2.1: «Любая инициатива, не подкреплённая предварительным калькулированием ROI и юнит-экономики, признается ничтожной»).

— Ты с ума сошла? — тихий, сонный голос Кати выхватил её из размышлений. Подруга подошла сзади, держа в руках две бумажные чашки с кофе. — Зачем ты это распечатала? А это что, помада?

Даша посмотрела на пачку листов в своей правой руке.

Первая страница «Регламента» больше не выглядела стерильной. Через весь заголовок, наискосок, жирным штрихом — ультрастойкой матовой помадой — была выведена огромная надпись:

«ОТКЛОНЕНО. ХАОС НЕ ПОДЧИНЯЕТСЯ ГОСТАМ.»

Ниже Даша размашисто нарисовала крупную, дерзкую рожицу с высунутым языком и оставила сочный отпечаток губ прямо рядом с подписью Ратникова.

— Это дипломатическая нота протеста, Катюша. Наш ледяной принц решил, что сможет загнать меня в жёсткие рамки своих табличек. Он думает, я буду играть по его правилам? — Даша усмирила пальцами бунт непослушных кудрей, которые сегодня отказывались укладываться.

— Даша, он тебя уничтожит, — Катя сочувственно пригубила свой кофе. — У него на лице написано, что он в детстве вместо сказок читал Налоговый кодекс. Ты видела, как он вчера посмотрел на Артёма? Тот чуть в штаны не наложил, когда Денис Игоревич спросил его про конверсию.

— Артём — флюгер, — Даша небрежно отмахнулась. — А я — ведущий маркетолог. И в девять у меня аудиенция.

— В восемь пятьдесят пять, — Катя показала на циферблат часов. — Если ты хочешь эффектного появления, пора двигать.

Даша глянула на экран смартфона. 8:55.

Она поправила воротник небесно-голубой рубашки, слегка закатала рукава, открывая тонкие запястья, и подхватила пачку «исправленного» регламента.

Вчерашнее рукопожатие всё ещё помнилось слишком отчётливо. Это было странно и почти неприятно: при воспоминании о том, как его горячая ладонь сомкнулась вокруг её кисти, по коже пробегали мурашки. Как электрический ток. Даша списала это на статику от офисного ковролина, но внутренний голос шептал, что статика тут ни при чём.

Дверь кабинета Ратникова была закрыта.

Даша сделала два коротких, уверенных стука и сразу нажала на ручку.

— Доброе утро, Денис Игоревич!

Войдя, она замерла.

Кабинет заливало утреннее солнце. Денис стоял у панорамного окна. На нём была ослепительно белая рубашка — безупречная, без единой замятины на лопатках. Жилет идеально облегал широкую спину и узкую талию. В правой руке он держал фарфоровую чашку, от которой поднимался тонкий парок чёрного кофе. Без сахара. Без молока.

При звуке её голоса он не вздрогнул. Медленно повернулся, сделав небольшой глоток.

Серые глаза сканировали её мгновенно. От всклокоченных кудрей до ярких кед. Встретившись с ней взглядом, Ратников слегка опустил чашку на блюдце. Движение было настолько плавным и аристократичным, что Даше на секунду стало неловко за свою размашистую походку.

— Вы опоздали, Дарья, — ровно произнёс он. Голос звучал бархатисто, сочно, наполняя стерильную тишину кабинета.

Даша демонстративно вскинула левую руку и постучала ногтем по циферблату:

— На моих восемь пятьдесят шесть. Вы назначили встречу на девять. Я пришла на четыре минуты раньше.

— В бизнесе «раньше» означает «не вовремя», — Денис подошёл к своему столу, но не сел, а опёрся о полированный край, точно так же, как вчера. — Встреча назначена на девять. Приходя в восемь пятьдесят шесть, вы ломаете чужой график, навязывая своё присутствие. Это демонстрирует отсутствие тайм-менеджмента.

Даша задохнулась от такой наглости.

— Вы серьезно?! Я пришла раньше, чтобы показать готовность к работе!

— Вы пришли раньше, потому что не умеете рассчитывать время и сгораете от импульсивного желания показать мне свой бунт, — холодно ответил Ратников. Его взгляд опустился на пачку бумаги в её руках. — Я вижу, вы ознакомились с Регламентом.

— О да, — Даша сделала три решительных шага вперед и с лёгким хлопком положила распечатку прямо перед ним на стол. — Ознакомилась. И внесла правки.

Денис опустил глаза.

Яркое пятно помады и перечёркнутый текст на первой странице пылали на белой бумаге, как вызов на дуэль. Отпечаток губ аккуратно расположился прямо над его отпечатанной фамилией.

Даша скрестила руки на груди, чуть отставив ногу, и победоносно задрала подбородок. Она ждала чего угодно: вспышки гнева, выговора, угрозы немедленного увольнения за порчу документов или проявления неуважения. В конце концов, этот человек привык, что перед ним ходят по струнке.

Денис медленно протянул руку. Длинные, ровные пальцы касались бумаги осторожно, будто проверяли, не ядовита ли краска. Он взял верхний лист и поднёс его ближе к глазам.

Тишина в кабинете стала почти звенящей.

Ратников вчитывался в красную надпись. Провёл пальцем по краю листа, слегка задев край помадного отпечатка. Его лицо оставалось непроницаемой маской. Ни один мускул не дрогнул на лице.

Даша почувствовала, как уверенность начинает мелкими шажками уходить сквозь подошвы. Эта реакция пугала куда больше, чем ор Артёма или крики бывших начальников.

И тут это произошло.

Денис медленно опустил лист обратно на стол. Его взгляд поднялся к Даше — стальной, с какой-то странной, затаённой искрой.

А затем правый уголок его губ медленно пополз вверх.

Это не была полноценная улыбка. Едва заметное движение исказило строгую симметрию его лица.

Вся его ледяная маска на какую-то долю секунды дала трещину, открывая то, что скрывалось внутри: опасного, азартного, чертовски умного мужчину, которому этот бунт... нравился.

Сердце ёкнуло.

— «Crimson Rebellion»? — тихо спросил Денис. Голос его стал на полтона ниже, в нём появились бархатистые нотки.

— Что? — сдавленно пискнула Даша, проклиная себя за эту внезапную слабость.

— Оттенок помады, — он чуть указал подбородком на отпечаток. — Вы использовали его, чтобы подчеркнуть символизм вашей позиции? Или это первый попавшийся тюбик из вашей сумки, в которой царит такой же хаос, как и в ваших отчётах?

Даша сжала кулаки.

— Это мой ответ на ваш десятистраничный бред! — отрезала она, делая шаг к столу и упираясь в него ладонями, чтобы оказаться ближе к его лицу. Разделяла их теперь только ширина столешницы. — Денис Игоревич, мы заключили пари на рост продаж! А не на сдачу нормативов по делопроизводству! Вы прислали мне регламент, который убивает любую инициативу на корню! «Любая идея должна утверждаться за сорок восемь часов»?! Да за сорок восемь часов тренд в соцсетях может измениться! Вы хотите превратить креативщиков в чиновников!

Денис не отстранился. Напротив, он слегка наклонился вперёд. Теперь между их лицами оставалось от силы сантиметров тридцать.

— Порядок — это единственное, что отделяет эффективный маркетинговый инструмент от детской мазни на обоях, Дарья, — произнёс он очень тихо, почти шёпотом, но каждое слово впечатывалось в сознание. — Вы думаете, что ваша импульсивность — это гениальность. А я вижу в этом элементарный страх перед дисциплиной. Вы боитесь цифр, потому что цифры не умеют льстить. Они показывают реальность.

— Я не боюсь цифр! — выдохнула она прямо ему в губы.

— Тогда почему вы перечеркнули пункт о ежедневной отчётности? — его глаза сузились. — Боитесь, что не сможете показывать результат каждый день? Что ваше вдохновение работает только по чётным четвергам или ещё как-то?

— Да потому что писать отчёты каждый день — это трата времени, которое я могу потратить на стратегию!

— Стратегия без ежедневного контроля — это фантазия, — отрезал Денис.

Он медленно распрямился, разрывая их близость. Взял с края стола металлическую ручку, покрутил её между пальцами — движение было изящным.

— Вы отклонили мой регламент, Соколова. Имеете право. У нас действительно неофициальное пари. Но поскольку на кону стоит ваша карьера и судьба всего вашего отдела, условия контроля устанавливаю я.

— Какие условия? — настороженно спросила Даша, выравнивая дыхание.

Денис посмотрел на настенные часы. Стрелка как раз замерла на отметке 9:00.

— Каждое утро. Строго в 9:00. Без опозданий на четыре минуты и без приходов раньше на четыре минуты, — он сделал паузу, выделяя каждое слово. — Вы будете приходить в этот кабинет. Лично. И приносить мне сводку за предыдущий день. Три ключевых показателя: количество привлечённых лидов, стоимость клика и текущая конверсия по проекту.

Даша нахмурилась:

— А если я буду занята на съёмках или брейншторме?

— Значит, вы перенесёте съёмку или брейншторм. Девять часов — это константа. Если в девять ноль одну вас нет в этом кабинете с распечатанным отчётом — вы получаете штрафной балл. Три штрафных балла — и пари аннулируется. Вы пишете заявление по собственному желанию в тот же день.

— Вы монстр, — искренне высказалась Даша.

Уголок его рта снова дёрнулся — едва уловимо, но Даша успела это заметить. Чёрт бы его побрал с этой асимметричной улыбкой!

— Я кризис-менеджер, Дарья. Это практически одно и то же. — Он положил ручку на стол. — А теперь о вашей «революции».

Он взял распечатанный регламент с отпечатком её губ, аккуратно сложил его вдвое и убрал в верхний выдвижной ящик своего стола.

— Вы... вы не выбросите это? — не удержалась от вопроса Даша.

— Зачем? — Денис взглянул на неё с тонким превосходством. — Это официальный документ с вашим согласием на участие. И с вашей индивидуальной подписью. Я сохраню его как сувенир. Или как улику — зависит от того, чем закончится этот месяц.

Он спрятал её отпечаток губ в свой стол! Этот стерильный, правильный, идеально упорядоченный человек положил документ с её помадой рядом со своими ценными бумагами!

— Вы невыносимы, — выговорила она.

— Я эффективен, — поправил он, глянув на экран компьютера. — Время девять ноль две, Дарья. Ваше лимитированное время на утренний конфликт исчерпано. Идите работать. И помните: до конца месяца осталось двадцать девять дней. А ваш отдел пока даёт мне ноль целых и ноль десятых процента прироста.

Даша резко развернулась. На пороге она остановилась и повернула голову, метнув в него самый ядовитый взгляд из своего арсенала:

— Завтра в девять, Денис Игоревич. Я принесу вам такие цифры, что ваша стерильная клавиатура расплавится.

— Буду ждать с нетерпением, — тихо ответил он, уже не смотря на неё и погружаясь в изучение графиков.

Даша выскочила из кабинета и захлопнула дверь чуть сильнее, чем требовала вежливость.

Сердце колотилось о рёбра, как сумасшедшее. Пальцы до сих пор помнили то ощущение, когда она стояла в сантиметрах от него.

«Он улыбнулся, — пронеслось в голове. — У этого робота есть эмоции. И он принимает игру».

Даша глубоко вздохнула и пошагала к своему столу, где её уже ждала взволнованная Катя.

Война была объявлена. И первая битва назначена на завтра. Строго в 9:00.

Глава 5. До встречи в 9:00

Ровно в 8:58 стеклянная переговорка напоминала зал ожидания перед быстрым судом. Маркетинговый отдел собрался полностью. Воздух густел от запаха горячего кофе. Вчера объявление о сорокапроцентном сокращении штата обухом ударило по всем. Люди сидели с лицами, будто ждали прилёта астероида. Катя нервно крутила колпачок маркера, натягивая рукава свитера на самые пальцы. Артём напротив, демонстративно изображал спокойствие: накрахмаленная рубашка, разваленная поза и ухмылка человека, убеждённого, что его-то точно не тронут.

В 8:59 вошла Даша. Строгая бирюзовая блузка и тёмные брюки смотрелись бы совсем по-деловому, если бы не бунт пышных кудрей. В руках — папка с распечатками, флешка и планшет. Глаза горели опасным огнём. Ночь без сна за финансовой аналитикой проступала тенями под глазами, но осанка выдавала полную готовность к бою.

Денис Ратников уже стоял у стола. Выглядел он так, словно вообще никогда не спал и усталости не знал в принципе. Перед ним — открытый ноутбук и тонкий планшет.

Настенное табло бесшумно сменило 8:59 на 9:00. Денис поднял тяжёлый стальной взгляд.

— Доброе утро, коллеги, — произнёс он. Голос разрезал шёпот в кабинете. — Без вводных речей. Время стоит денег. Перейдём к антикризисному плану. Дарья, вы просили слово первой. У вас семь минут.

Катя под столом тихо сжала кулаки. Артём хмыкнул и откинулся на спинку кресла.

Даша медлить не стала. Шагнула к экрану, щёлкнула флешкой и вывела на монитор стартовый слайд. Никаких унылых списков. На чёрном фоне горел заголовок: «Проект «Аура»: Радикальная честность».

— Сразу к делу, Денис Игоревич, — начала Даша, встречая его взгляд. — Вчера вы справедливо указали, что кампания «Ауры» принесла всего один и два десятых процента конверсии в продажи. Вы назвали это «высокооплачиваемым хобби». Я пересобрала данные за шесть месяцев и нашла фундаментальную ошибку.

В переговорке стало тихо. Катя вытаращила глаза. Соколова не стала спорить и публично признала правоту кризис-менеджера.

Денис чуть приподнял бровь. Сложил пальцы «домиком», приготовясь слушать.

— Мы продавали глянцевый «люкс» под видом эко-продукта, — Даша быстро перелистывала слайды с графиками. — Зумеры и поздние миллениалы не верят вылизанным картинкам. Их тошнит от безупречности. Мы потратили бюджет на «атмосферу», но упустили доверие.

Она подошла ближе к столу:

— Меняем позиционирование за сорок восемь часов. Концепция «Zero Mask» — «Ноль Маскировки». Публикуем полный химический расклад каждого средства, запускаем челлендж без фильтров в соцсетях. И берём не купленных блогеров, а микроинфлюенсеров с живой аудиторией. Смещаем акцент с картинки на манифест.

— Эмоциональная обёртка, Соколова, — вставил Артём с ухмылкой. — А механика продаж где? Опять собираем лайки и плачем над комментариями?

Даша даже не повернулась в его сторону.

— Механика — в бесшовной интеграции с товарной матрицей, Артём, — отрезала она и кликнула на следующий слайд с воронкой продаж. — Внедряем тест на сайте. Он подбирает уход за сорок секунд. В конце клиент получает скидку, действующую три часа. Работает эффект FOMO — страх упустить выгоду. Плюс ретаргетинг по брошенным корзинам с видео от создателей бренда.

Даша перевела дыхание и открыла финал:

— Прогноз: падение стоимости привлечения клиента на тридцать пять процентов. Рост конверсии в покупку — с одного и двух десятых процента до трёх и восьми десятых за неделю. Прирост выручки по направлению — двадцать два процента к следующему понедельнику.

Пауза. Идея была дерзкой, но подкреплённой ровным алгоритмом. Катя едва сдерживала улыбку. Коллеги переглядывались. За ночь Даша проделала колоссальную работу.

Все уставились на Ратникова.

Кризис-менеджер не аплодировал. Ни тени эмоций. Он медленно встал, взял маркер и подошёл к доске.

— Прекрасный порыв, Дарья, — проговорил он ровным голосом. — Поэтично. А теперь спустимся к реальной экономике.

Он с щелчком снял колпачок и начертил острую систему координат.

— Рост конверсии до трёх и восьми процента. На чём основан расчёт? На вашем внутреннем чувстве?

— На анализе кейсов на смежных рынках Европы и Азии... — быстро ответила Даша.

— В Европе другая модель потребительского поведения, — перебил её Денис, вычерчивая цифры. — Далее. Работа с сотней мелких блогеров требует в три раза больше человеко-часов, чем покупка интеграции у одного миллионника. Где вы возьмёте этот ресурс? Свободных людей нет.

— Мы перераспределим задачи! — возразила Даша. — Я лично возьму контроль!

— Вы лично? — Денис повернулся к ней всем корпусом. — Ведущий маркетолог будет делать работу младшего менеджера? Это операционный хаос.

— Это гибкость, Денис Игоревич! В кризис выигрывает тот, кто умеет перестраиваться!

— В кризис выигрывает тот, кто умеет считать маржу, Соколова, — жёстко парировал Ратников. — Вы заложили скидку в тридцать процентов. При нашей логистике вы срезаете маржинальность до критических семи процентов. Один сбой в поставках — и мы в убытке. Ваша честность обернётся кассовым разрывом.

В переговорке снова сгустилось напряжение. Артём злорадно ухмыльнулся.

Даша почувствовала, как к горлу подступает досада. Он прав в цифрах. Чёрт бы его побрал, прав! В ночной спешке она упустила логистическую наценку. Но отступить сейчас означало проиграть.

Она выровняла дыхание.

— Хорошо. Уменьшаем скидку до пятнадцати процентов. Но добавляем бесплатный пробник из неликвидов прошлого квартала. Запас лежит на складе мёртвым грузом, его стоимость списана. Превращаем пассив в актив и удерживаем маржу на уровне двадцати четырёх процентов.

Денис замер с маркером в руке.

На долю секунды в его серых глазах проскользнула вспышка. Живой, профессиональный интерес. Он сканировал её так, словно перед ним разыгрывали сложную партию, где соперник неожиданно сделал сильнейший ход.

И тут Даша поняла: он специально провоцировал её. Сбивал цифрами не для того, чтобы растоптать, а чтобы проверить конструкцию на прочность. Заставить мозг искать выход под давлением.

— Пробники прошлых запасов... — Денис медленно повернулся к доске и переписал формулу. Маркер издавал ритмичный стук. — Списание склада... Это перекрывает логистику.

Он вернул колпачок на маркер и повернулся к отделу.

— Слышали, коллеги? Вот это маркетинг, а не ваши разговоры о «красивых брендах». Дарья за три минуты в уме пересобрала финансовую модель.

По переговорке пронёсся шепоток. Артём скис, Катя облегчённо выдохнула.

— Даю зелёный свет проекту «Zero Mask». Пилотный тест — семь дней. На моих условиях.

— Каких? — спросила Даша, чувствуя, как участился пульс.

— Жёсткий контроль. Срез метрик каждые двенадцать часов. Если через сорок восемь часов показатель CAC не упадёт на пятнадцать процентов — кампанию сворачиваю лично. Катя берёт визуал. Артём... — Денис бросил на него взгляд. — ...вы лично контролируете интеграцию с отделом продаж. Если хоть один лид провисит необработанным больше десяти минут — пишите заявление.

Артём судорожно кивнул.

— Все свободны, — резюмировал Ратников. — Таймер тикает.

Сотрудники быстро подбирали вещи и выходили. Катя проходя мимо, шепнула: «Ты гений, Соколова»

Даша не торопилась. Медленно забирала папку и флешку, ощущая накатившую усталость.

В переговорке они остались вдвоём.

Денис закрыл ноутбук. Точным, скупым движением. Подошёл ближе. Снова этот знакомый аромат его парфюма.

Даша расправила плечи:

— Вы специально сбивали меня цифрами? Проверяли, сломаюсь или нет?

Денис посмотрел на неё сверху.

— Я не занимаюсь проверками, Дарья. Я занимаюсь управлением рисками. Если ваша идея не способна выдержать критики в этой комнате, она сдохнет в первой же реальной кампании.

— Но идея выстояла, — тихо ответила она.

Денис сделал ещё шаг. В его присутствии воздух словно заряжался электричеством.

— Вы умеете держать удар, Соколова, — произнёс он низким голосом, в котором на секунду пробилось нечто большее, чем тон аудитора. — Хорошая реакция и редкая интуиция.

— Это похвала? — Даша приподняла бровь.

Ратников слегка наклонился к ней. Вблизи она снова заметила крошечную золотистую крапинку в его левом зрачке.

— У вас есть потенциал. Большой потенциал... — Он сделала паузу, и угол рта чуть дёрнулся вверх в асимметричной полуулыбке. — ...если отключить эмоции.

Даша набрала воздуха для ответа, но Денис уже отступил, вернув привычный вид.

— Совещание окончено. Завтрашний отчёт по закупкам трафика — ровно в девять. И попробуйте не принести мне кофе на этот раз.

— Вы его не заслужили, — огрызнулась Даша.

— Посмотрим через двадцать восемь дней, — тихо ответил он, поворачиваясь к окну.

Даша развернулась и вышла из переговорки. Сердце колотилось как сумасшедшее, но это был не страх, а чистый азарт.

Завтра в ровно 9:00.

Глава 6. Провокация

Пятничный вечер вовсе не походил на привычную офисную рутину. Пятизвёздочный лофт, который холдинг снял под официальный запуск обновлённой кампании, буквально гудел. Басы, звон бокалов, шумный смех. Прожекторы то и дело выхватывали из темноты неоновые вывески с новыми слоганами — над ними маркетологи бились всю прошлую неделю.

Даша стояла у высокого панорамного окна на втором ярусе и задумчиво крутила бокал. Пузырьки колко били в нос, а внутри скреблось странное волнение.

Сегодня никаких жёлтых кед и оверсайз-рубашек. Даша надела платье из шелковистой ткани глубокого изумрудного оттенка. Ткань стекала по фигуре, обтягивая талию и полностью открывая спину до самой поясницы. А длинный разрез на бедре дразняще приоткрывал ногу при каждом шаге. Бронзовые кудри спадали волнами на одно плечо, на губах — всё та же матовая помада.

Она знала, что выглядит эффектно. И отлично понимала, для кого предназначалась эта провокация.

— Соколова, ты решила убрать половину мужского состава? — Катя скользнула к ней, ловко подхватив с подноса официанта два грейпфрутовых коктейля. На дизайнере было серебристое брючное платье, но глаза за очками всё равно горели азартом. — Мужики с отдела продаж на тебя уже минут двадцать слюни пускают. Артём так вообще всё платье на молекулы разобрал.

— Пусть подавится, — небрежно отозвалась Даша и сделала глоток. — Я надела его для себя.

— Угу, расскажи это своему пульсу, — хмыкнула Катя и подтолкнула подругу локтем. — Наш «ледяной принц» вошёл пять минут назад. По-моему, у него только что дал сбой бортовой компьютер.

Даша против воли глянула на парадную лестницу.

Денис стоял у барной стойки в окружении руководства. Даже здесь он оставался верным себе: тёмно-синий пиджак, белоснежная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, без галстука. Осанка — абсолютно уверенная. Он лениво держал стакан с виски и что-то коротко отвечал генеральному.

Но стоило его взгляду проскользнуть по второму ярусу и зацепиться за Дашу — Денис замер.

Вокруг продолжался разговор, кто-то задавал вопросы, но Ратников явно перестал слышать собеседников. Его глаза медленно скользнули от её плеч к открытой шее, задержались на голой спине и опустились к разрезу на юбке.

Зрачки расширились. На обычно непроницаемом лице проскочило изумление, которое тут же сменилось жаром. Он сжал стакан с виски.

По коже вдоль позвоночника пробежали мурашки. Он внезапно понял, перед ним не просто импульсивная подчинённая, а безумно привлекательная девушка.

Денис медленно поднёс стакан к губам и сделал долгий глоток, не сводя с неё глаз. Чуть сузил веки. Он явно пытался вернуть привычную холодность и загнать вспыхнувший инстинкт под броню, но маска дала трещину.

«Один ноль в мою пользу, Ратников», — мысленно прошептала Даша и отвернулась.

— Ё-моё, он тебя сейчас взглядом просто разденет, — прошептала Катя, едва сдерживая смех. — Всё, я ухожу, а то между вами воздухом можно сварку проводить.

Катя убежала в толпу, а Даша решила спуститься вниз, к фуршету. Каблуки тихо цокали по полу. Холодный шёлк дразняще скользил по коже при каждом шаге.

На полпути к бару перед ней возник Артём. Бывший выглядел датым и чрезвычайно довольным собой. Воротник рубашки расстёгнут, в глазах уверенность.

— Дашенька, — потянул он, делая шаг в её личное пространство. — Надо же... А я и забыл, какая ты красотка, когда снимаешь свои дурацкие жёлтые кеды и вылезаешь из мешковатых свитеров.