До встречи в 9:00
— Я не твоя. И кеды отличные, — отрезала Даша, пытаясь обойти его. — Дай пройти, я хочу взять воды.
Артём шагнул в ту же сторону. В руке покачивался бокал.
— Ну ладно тебе, не включай недотрогу, — он ухмыльнулся и бесцеремонно положил ладонь ей на плечо, скользнув пальцами по обнажённой спине. — Мы же знаем, что ты скучаешь. Ты же просто привлекаешь внимание? Хочешь доказать мне, что чего-то стоишь?
Даша поморщилась:
— Убери руку. Прямо сейчас!
— Да ладно, брось, — он подался ближе, пахнуло алкоголем. Артём сжал её плечо сильнее, буквально прижимая к колонне. — Пойдём на веранду, подышим. Вспомним прошлое. Ты же видела, как я сегодня поддержал твои цифры? Мы снова можем быть отличной командой...
— Она сказала «убери руку».
Голос из полутьмы за спиной Артёма прозвучал тихо, но угрожающе.
Бывший вздрогнул и замер.
Денис вырос рядом абсолютно бесшумно. В полумраке его тёмные глаза казались почти чёрными, а челюсть заострилась, будто вытесанная из гранита. От него веяло такой концентрированной угрозой, что музыка вокруг словно стала тише.
— Денис Игоревич... — Артём сглотнул, но руку с плеча Даши сразу не убрал, пытаясь перевести всё в шутку. — Да мы тут просто... обсуждаем неформальные аспекты проекта...
— Я не вижу здесь обсуждения проекта, — медленно, чеканя слова, произнёс Денис. — Я вижу, как сотрудник отдела продаж проявляет навязчивость и нарушает границы ведущего маркетолога.
— Мы с Дашей вообще-то встречались...
— Меня не интересует ваше прошлое, — Денис сделал шаг вперёд, и Артём инстинктивно отошёл. — Меня интересует дисциплина. Вы перебрали, Артём. Вызывайте такси и езжайте домой. Иначе в понедельник в девять мы обсудим ваше поведение.
Артём побледнел, перевёл взгляд с ледяного лица Ратникова на Дашу, но, встретив её твёрдый взгляд, понял: заступничества не будет.
— Понял. Хорошего вечера, — буркнул он и поплёлся к гардеробу.
Даша облегчённо выдохнула и на секунду прикрыла глаза. Напряжение спало, но вместо него нахлынула новая волна. Куда опаснее.
Они остались вдвоём.
Вокруг гремела музыка, переливался неон, галдели люди, но между ними образовался вакуум.
Денис повернулся. Его взгляд снова скользнул по её лицу, задержался на губах и опустился на плечи.
— Вы в порядке? — спросил он.
— Да... Спасибо, — тихо ответила Даша. — Я бы и сама справилась, но за эвакуацию спасибо.
— Вы не должны справляться с подобным на мероприятиях, — ровно проговорил Денис и сделал шаг ближе.
Теперь они стояли почти вплотную. От него пахло уверенностью и дорогим виски. Этот микс действовал опьяняюще — куда сильнее шампанского.
— И... Дарья, — он сделал паузу.
— Да? — она подняла глаза, встречая его взгляд.
Денис не стал отвечать словами. Медленно протянул руку.
Длинные пальцы обняли её за открытую талию.
Кожа вспыхнула. Там, где горячая ладонь касалась голого тела в вырезе платья, будто провели проводом под напряжением. Дыхание перехватило.
Прикосновение было властным, уверенным. Он аккуратно, но бесповоротно забирал её из зоны доступа любого другого мужчины.
Денис слегка притянул её к себе, сокращая расстояние до минимума. Через тонкую ткань изумрудного платья Даша чувствовала жёсткое тепло его тела.
— Идёмте отсюда, — тихо проговорил он.
Интонация изменилась. Исчезла сухость аудитора, пропал тон босса. Голос стал глухим, интимным.
— Куда? — выдохнула она, не в силах оторвать взгляд от его потемневших глаз, в которых сгорел весь контроль.
— Туда, где громкая музыка и чужие люди не мешают смотреть на вас так, как вы того заслуживаете, — бархатный шёпот опалил ухо. — И где вы перестанете провоцировать меня на нарушение абсолютно всех правил этого вечера.
Пальцы на талии сжались чуть сильнее, отправляя по телу новую дрожь. Денис мягко направил её к выходу, и Даша, забыв про аргументы и принципы, сделала шаг следом.
Глава 7. Градус повышается
После душного лофта с его басами и чужими духами сентябрьский воздух ощущался свежо.
Денис придержал дверь, пока Даша забиралась на пассажирское сиденье и заправляла край длинного подол с разрезом. Мягко хлопнула дверь. Пара секунд — и он за рулём. Двигатель отозвался ровным урчанием, приборная панель зажглась янтарным светом, и машина влилась в поток.
Огни быстро смазались в зеркале заднего вида. В салоне стояла тишина — без посторонних звуков, будто за стёклами ничего и не было.
Даша сложила руки на коленях и уставилась на дорогу. В лофте, когда его ладонь легла ей на спину и буквально выдернула из разговора с Артёмом, всё внутри завязалось в узел. И этот узел никуда не делся.
— Я могла и на такси, — тихо сказала она. Голос предательски сжался.
Денис плавно ушёл в левый ряд. Пальцы лежали на руле свободно. Он даже голову не повернул.
— В вашем платье? И после того, сколько Артём успел влить в себя перед своими предложениями «подышать»? Вызывать такси в таком виде из центра под полночь — плохая идея. Я привык минимизировать риски.
— Опять менеджмент рисков? — Даша повернулась и стала рассматривать его профиль. Фонари выхватывали то линию скулы, то тень от ресниц. — А я думала, вы просто спасали вечер от драки.
— Одно другому не мешает, — ответил он. Включился поворотник, отбивая глухой такт. — К тому же... вы мне нужны на проекте с целыми нервами. Не хватало ещё отдавать ресурс на бывшего.
— Он не был моим женихом, — автоматически вырвалось у Даши. Она опустила глаза на руки, перебиравшие ткань платья на коленях. — К счастью, не дошло.
Перед светофором машина чуть сбавила ход. По лобовому стеклу застучали крупные капли, и дворники с тихим шелестом сгребли воду в стороны.
— Он всё ещё держит вас за нитки.
Это не было вопросом. Денис сказал это ровным тоном — точно так же он вчера зачитывал цифры по убыткам.
— Что? Нет! С чего вы взяли вообще? Мы расстались больше полугода назад.
— Но кулаки вы сжимаете каждый раз, как он подходит ближе, чем на пару метров, — Денис тронул машину на зелёный. — И это платье вы надели не только для того, чтобы я застыл у бара. Вы оделись так для него. Или для себя.
Даша замерла. В салоне шуршал только климат-контроль, гонявший тёплый воздух на стекло. И ведь заметил же. Вытащил эту деталь из всей суеты, как вытаскивает ошибки из её отчётов.
— Вы слишком много о себе думаете, — буркнула она и отвернулась к окну, за которым поплыли мокрые огни Садового. — И ничего вы не застыли.
— Застыл, — спокойно ответил Денис.
Даша резко повернулась назад. Ратников всё так же смотрел на дорогу, но пальцы на руле сжались сильнее.
— Что?
— Вы всё слышали, Дарья. Секунды на три, когда вы спускались по лестнице. А потом я ещё минут десять думал, не выгнать ли весь ваш отдел за дверь просто за то, как они на вас смотрят.
Это звучит не как комплимент. Скорее как отчёт о сбое в расчётах. Но от этого отчёта внизу живота сладко потянуло.
— Это непрофессионально, Денис Игоревич, — прошептала она его же фразой.
— Совершенно, — соглашаясь, кивнул он. — Позиции надо возвращать. Поэтому я и повёз вас сам, чтобы взять всё под контроль там, где правила не подшиты к трудовому договору.
Дождь разошёлся всерьёз. Тяжёлые капли стучали по крыше, запечатывая их в машине, как в коробке.
— Вы всегда такой? — тихо спросила Даша спустя пару минут.
— Какой?
— Ровный. Просчитанный. Будто вас собрали на заводе идеальных топ-менеджеров и просто забыли поставить модуль для глупостей.
Денис хмыкнул. Уголок губ едва заметно дёрнулся.
— Модуль был. Пришлось снять. Чтобы конструкция не развалилась.
Даша подалась ближе к центру, прислонившись плечом к креслу.
— И кто снимал? Сам или помог кто?
Денис молчал долго. Машина как раз выехала на Большой Каменный мост. Внизу темнела река с огнями набережных. Даша уже подумала, что он замнёт тему — с чего бы Ратникову откровенничать с подчинённой?
Но он заговорил. Голос стал глуше, пропала та чеканка, с которой он вещает на совещаниях.
— Жизнь — отличный слесарь. Снимает лишнее без наркоза. Семь лет назад я открыл первый бизнес. Мы считали себя гениями. Делали кампании для стартапов, ночевали в офисе, ели пиццу в три часа ночи. Никакого контроля, никакой аналитики. Чистый драйв.
Даша замерла, боясь перебить.
— А потом партнёр переписал активы на подставную фирму и свалил в Черногорию. Оставил меня с разрывом в пять миллионов, долгами перед несколькими подрядчиками и шестью сотрудниками. Я два года их выплачивал. Пахал по двадцать часов, спал на диване в однушке на окраине, ел раз в день. А он был моим лучшим другом со второго курса.
Он сделала паузу.
— В день, когда я закрыл последнюю платёжку, я пообещал себе: больше никакой романтики и эмоций в бизнесе. Импульсивность — роскошь, когда есть на кого опереться. У меня такой роскоши не было. Цифры не предают. Таблицы не уезжают в Черногорию.
Даша смотрела на него с сочувствием. Ей стало жутко стыдно за все эти ярлыки — «робот», «ледяной принц». За выглаженной рубашкой скрывалась выжженная земля, которую он залил бетоном самодисциплины.
— Мне жаль, Денис, — тихо сказала она, без «Игоревича».
Ратников коротко взглянул на неё. В полумраке его глаза казались не холодными, а просто очень уставшими.
— Не стоит. Дорогой урок, но полезный. Теперь я собираю падающие компании и учу людей считать деньги, пока они не сгорели. Ничего личного. Простая хирургия.
— Но вы же человек, — не уступала Даша. — Нельзя жить в экселе. Это не жизнь, а алгоритм. Без риска, без... страсти.
— Страсть — дорогой ресурс. У неё плохая окупаемость и высокий распад.
— Вы и про чувства как про ценные бумаги! — Даша усмехнулась. — Вы безнадёжны, Ратников.
— Возможно.
Машина свернула в тихий двор.
Мотор заглох. Тишина стала полной. Дождь стучал по крыше, превращая салон в бункер.
Даша не спешила отстёгиваться.
Денис убрал руки с руля и развернулся к ней.
— А у вас что? — спросил он.
— С чем?
— С Артёмом. Вы говорите — полгода как расстались. Но стоит ему коснуться вашего плеча, вы превращаетесь в ежа. Что он сделал?
Даша опустила глаза. Врать после его истории было бы глупо.
— Он съел мою уверенность. Мы были вместе полтора года. Когда я пришла в «Pulse», я горела. А Артём... он очень заботливо так говорил: «Даш, ну куда ты лезешь? Ты же эмоциональная, не тянешь серьёзные вещи. Делай свои картинки, а маркетинг оставь взрослым». Внушил, что мои удачи — случайность, а косяки — норма. И я до сих пор каждый день доказываю ему, себе, всем... что я не просто «девочка с кудряшками».
Голос сбился. Даша сжала губы, злясь на себя за эти сопли. Она ждала, что он выдаст совет по укреплению самооценки.
Но Денис протянул руку и взял её за подбородок. Тёплые пальцы коснулись кожи.
— Он дурак, Дарья, — сказал Денис. Голос стал низким. — Редкий дурак. Вы — самый опасный и талантливый маркетолог из всех, кого я видел за пять лет. Ваша проблема в том, что вы прячете свой ум за бунтом, чтобы не было больно. Перестаньте ему доказывать. Он не в состоянии оценить.
Даша забыла, как дышать.
— А вы... вы тоже считаете меня опасной? — выдохнула она.
Денис наклонился ближе.
— Вы — самая большая угроза для моего контроля. И хуже всего то... что мне это начинает нравиться.
Поцелуя не было. Хотя она уже приоткрыла губы. Денис убрал руку и отступил.
— Приехали, Дарья. Завтра тяжёлый день.
Даша попыталась собрать мысли.
— Да... Спасибо, что подвезли, Денис Игоревич.
— До завтра, Соколова.
Она толкнула дверь и вышла на улицу. Дождь почти закончился. Воздух немного остудил горящие щёки. Каблуки зацокали по гранитным ступеням.
У дубовой двери подъезда Даша достала ключи и остановилась. Повернулась.
Чёрный седан всё ещё стоял у тротуара. Окно опустилось. Денис опёрся локтем и смотрел на неё.
Взгляд был такой же, как в машине. Без офисных масок.
Денис коротко кивнул. Она ответила тем же. Замок пискнул, доводчик втянул её внутрь.
Прижавшись спиной к двери, Даша приложила ладонь к груди — сердце колотилось где-то в горле. За дверью зашуршали шины по мокрому асфальту.
На экране телефона горело: 00:42.
До встречи в 9:00 оставалось чуть больше восьми часов.
Глава 8. Ошибка в расчётах
Утро четверга началось не с кофе.
В 8:55 монитор у Даши Соколовой горел ровным светом. Аналитическая панель обновлялась каждые пять минут, но Даша гипнотизировала её взглядом уже полчаса. Забыла даже сделать глоток из остывающей кружки. Вчерашний вечер закончился тихим шорохом шин под окном и оставшимся волнением в ночном воздухе. А сегодня всё рушилось обратно в привычный кошмар.
Цифры на экране были не просто плохими. Они были катастрофическими.
График расходов пилотного запуска «Zero Mask», на который Денис дал двое суток, уходил резко вверх. Отображалась красная надпись: «БЮДЖЕТ ПРЕВЫШЕН».
Цена клика подскочила в четыре раза. Стоимость привлечения клиента выросла на восемьдесят семь. Конверсия опустилась до издевательских 0,3%. Семьдесят процентов бюджета улетели в трубу нецелевого трафика за одну ночь.
Да и посты микроинфлюенсеров с концептом «Ноль маскировки» вызывали недоверие, а шквал насмешек. Один из блогеров переврал задание и преподнёс «открытый состав» сыворотки так, словно компания признаётся в использовании дешёвых заменителей. В комментариях бушевал ад: «Pulse Media продаёт химикаты по цене крыла от самолёта», «Бесполезная водичка», «Маркетологи совсем свихнулись».
Дашу тошнило. Руки похолодели.
— Даш, ты чего бледная такая? — Катя скользнула к её столу с пачкой стикеров. Посмотрела на монитор и обалдела. — Ой. Это реальные метрики за ночь?
— Это не метрики, Катенька, — раздался из-за спины сытый голос.
Артём стоял у перегородки с фарфоровой чашкой. Вчерашний хмель из него выветрился, уступив место ядовитому торжеству. Он громко отпил кофе.
— Это называется «профессиональный крах». Я же говорил: эмоциональные сказки про «честность» без нормально собранной базы — пшик. Соколова сожгла полумиллионный бюджет за полтора дня. Наш «ледяной принц» за такое увольняет без разговоров.
Даша даже не обернулась. В ушах стоял гул. Слова Артёма, которые она так пыталась выкинуть из головы — «ты не тянешь серьёзные вещи, делай свои картинки», — возвращались оглушительным эхом.
Она правда не углядела. В спешке, подгоняя расчёты и споря с Ратниковым, доверилась подрядчику и не перепроверила настройки рекламного кабинета. Тот выставил слишком широкие параметры, бюджет улетел в нецелевую аудиторию, алгоритм сошёл с ума, а блогер со своими ста тысячами подписчиков добил запуск.
Стрелка на настенных часах показали 9:00.
Телефон вибрировал на столе. На экране короткое: «Ратников».
— Иди, Даш, — тихо шепнула Катя, положил руку ей на спину. — Держись. Скажем, что это был сбой.
— Не надо вранья, — выдохнула Даша.
Встала, взяла планшет и пошла по коридору. Ноги налились свинцом. Коллеги отводили взгляды. В опен-спейсе царила гробовая тишина.
Дверь кабинета кризис-менеджера была приоткрыта.
Даша постучала и сразу шагнула внутрь.
Денис стоял у окна спиной к двери. Руки в карманах. На мониторе горела красная кривая падения продаж.
В кабинете пахло прохладой и эспрессо. Вчера этот запах казался уютным, а сейчас душил.
— Закройте, пожалуйста, дверь, Дарья, — ровно сказал Денис, не поворачиваясь.
Щёлкнул замок.
Она подошла, положила планшет на стол и опустила голову. В горле стоял давящий ком.
— Я принесла заявление, Денис Игоревич. CAC подскочил почти вдвое, конверсия рухнула, бюджет пилота слит. Это моя ошибка. Я не проконтролировала подрядчика и не поставила задачу блогеру лично. Вы были правы: я увлеклась обёрткой и эмоциями. Вы имеете полное право уволить меня прямо сейчас.
Она ждала разгрома про «операционный хаос» и «детский сад».
Но Денис просто медленно повернулся. Лицо непроницаемое, в глазах ни гнева, ни злорадства.
— Заявление? — приподнял бровь.
— Да. На увольнение.
— Вы дура, Соколова? — спросил он тихо и абсолютно буднично.
— Что?!
— Я спрашиваю: вы глупая или просто трусиха? Вы слили полмиллиона рублей. Сорвали запуск. И теперь ваше лучшее решение — написать заявление, хлопнуть дверью и уйти плакать в кофейню, оставив меня разбираться с бюджетным разрывом?
— Я не ухожу плакать! — воскликнула Даша, и испуг тут же переплавился в ярость. — Я беру на себя ответственность!
— Написать заявление — это бегство, — жёстко произнёс Ратников. — Ответственность — это исправить дерьмо, которое вы заварили. По закону я должен буду выплатить вам неиспользованный отпуск. То есть компания потеряет ещё пятьдесят тысяч за то, чтобы посмотреть на ваш гордый уход. Это хорошая финансовая модель?
Даша стояла, не зная что ответить. Логика была железобетонной.
— Но вы же сами говорили... если CAC не упадёт, увольняете меня по условиям пари!
Денис выпрямился, расстегнул пуговицу пиджака и бросил его на спинку кресла, оставшись в рубашке с засученными рукавами.
— Я сказал, что сверну пилот, если показатель не упадёт через сорок восемь часов. Они истекают сегодня в девять вечера. У вас есть ещё двенадцать часов.
— Но бюджет исчерпан на семьдесят процентов!
— Значит, пересоберём стратегию на оставшиеся тридцать.
Он обошёл стол и остановился в полушаге. Даша видела золотистые искорки в его зрачках и чувствовала, как от него исходит собранная энергия. Ни капли растерянности.
— Вы совершили ошибку. Доверились подрядчику, не перепроверили цифры, провалили старт. Но вы — ведущий маркетолог проекта. И вы пересоберёте эту кампанию прямо сегодня. Вместе со мной.
Даша смотрела на него, ощущая, как внутри всё переворачивается. Ждала получить по шапке, но получила руку помощи.
— Почему? — прошептала она. — Артём прав, любой другой на вашем месте...
— Артём — идиот, — перебил Денис. — И его мнение меня интересует меньше, чем курс турецкой лиры. У вас есть мозги, способные генерировать живые идеи. Но нет дисциплины. Сегодня я вас ей научу. Берите ноутбук, маркеры, исходники базы — и в «Альфу». Через пять минут я буду там.
Он развернулся к монитору.
Желание сбежать исчезло.
— Я не подведу, Денис Игоревич.
— Не говорите, а делайте. Время — деньги.
Переговорка «Альфа» превратилась в штаб осаждённой крепости.
В десять утра Денис запер стеклянную дверь и задвинул жалюзи. Катя успела просунуть Даше два пакета орехов и термос с чаем.
— Выживи там, — прошептала подруга, со страхом глядя на Ратникова, который уже расчерчивал маркерную доску на четыре квадрата.
К часу дня весь стол из тёмного стекла был завален распечатками аналитики и графиков.
Разбор полётов был жестоким, но точным. Денис не кричал и не вспоминал провал. Он просто анализировал каждую цифру:
— Где отвал аудитории?
— На шаге корзины. — Даша смахнула со лба кудряшку. — Люди кликают на рекламу, проходят тест... а потом тридцать процентов уходят на этапе ввода телефона.
— Почему?
— Форма громоздкая! Имя, фамилия, телефон, почта. Зумеры не хотят оставлять данные ради скидки в пятнадцать процентов, опасаются спама.
— Верно. — Денис перечеркнул старую схему. — Срезаем форму до одного поля: Популярные мессенджеры. Авторизация в один клик. Дальше: почему вырос CAC?
— Подрядчик выставил широкие интересы: «косметика», «красота», «уход». В итоге платили за показы людям, которым вообще всё равно на эко-тему. Трафик был холодным.
— Изымаем бюджет у подрядчика. Прямо сейчас.
Денис набрал юристов и за две минуты, сыпля параграфами, заставил их заморозить выплаты агентству и вернуть остаток на счёт компании.
Даша смотрела на него с невольным восхищением. Ни одного лишнего движения.
— Теперь блогеры, — он повернулся к ней. — Балбес, который исказил идею. Что с ним?
— Я написала менеджеру. Отказываются удалять пост или делать опровержение без доплаты.
— Доплаты не будет, — Ратников вывел на доске красным: «Aura: Скандал в подарок». — Мы превратим его тупость в наш главный хайп.
— Это как?
— Выходим с официальным ответом бренда. Снимаем ироничный ролик, где наш химик-технолог разбирает его видео по словам. Показываем лабораторию, тесты и закупки сырья. Запускаем хэштег #ЧестноПроАуру. То, что он назвал «дешёвым заменителем», — это натуральный экстракт ромашки, который стоит в разы дороже химических аналогов. Сделаем из его наезда бесплатную рекламу.
Даша замерла.
— Это гениально, Денис! Мы используем его охваты против него же!
Она только сейчас поняла, что снова назвала его просто по имени. Но Денис лишь тихо ответил:
— Это логика. Когда тебя бьют — используй инерцию противника.
К семи вечера офис опустел. Артём, проходя мимо, пытался разглядеть что-то через щель в жалюзи, но Денис подошёл и с треском опустил последнюю планку. В десять погас основной свет, включились дежурные синеватые светильники.
А в «Альфе» работа шла на пределе.
Они полностью пересобрали воронку. Даша переписала ТЗ для трёх новых блогеров и перенастроила рекламные кабинеты. Денис сидел рядом, сводя финансовую матрицу.
Даша сбросила кеды и поджала ноги в кресле. Кудри окончательно выбились из причёски, на щеке темнел след от маркера. Денис сбросил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. В этом растрёпанном виде он казался невероятно живым. Не роботом, а мужчиной, который ведёт тяжёлый бой.
— Так... Автоматический ретаргетинг запущен. Форма лидов упрощена. SMM-щики уже отсняли технолога прямо в лаборатории, монтаж закончен. Новый CAC по прогнозу — минус двадцать два процента от старта.
Денис перевёл взгляд на её экран:
— Нажимайте «Запуск», Соколова.
Палец замер над Enter. Этот клик определял всё.
Денис медленно накрыл её ладонь своей. Рука горячая, сильная. Даша вздрогнула и подняла глаза.
— Вместе, — тихо сказал он.
Они нажали клавишу одновременно.
Зелёный индикатор сменил статус: АКТИВНО.
Даша выдохнула и откинулась на спинку кресла. Все мышцы ныли от напряжения.
— Блииин, мы сделали это...
— Это только старт, — ответил Денис, но руки не убрал. Его пальцы соскользнули чуть ниже, мягко подхватив её запястье, туда, где бился пульс. — Первые данные пойдут через пару часов, но конструкция выстроена верно. На этот раз без дыр.
В полумраке переговорки его профиль казался высеченным из камня, но взгляд был тёплым.
— Вы не уволили меня, — проговорила Даша. — Любой нормальный руководитель...
— Я не «любой», — палец медленно провёл по внутренней стороне запястья, и по коже побежали мурашки. — И вы не «любой» сотрудник. Я умею считать маржу, но умею видеть и ценность активов. Вы — самый ценный актив этого отдела. Даже когда совершаете глупости на полмиллиона.
У неё подступили слёзы — от облегчения и благодарности.
— Спасибо, Денис...
— Не за что, Соколова. А теперь вытрите щёку. Вы измазались маркером.
Денис поднял руку и касанием пальцев стёр чёрную полосу со скулы. Прикосновение затянулось, взгляд опустился к её губам. Дыхание перехватило.
Где-то в глубине здания раздался глухой стук — где-то ходил охранник.
Денис медленно отстранился.
— Который час?
— Час пятнадцать. Уже ночь.
Денис подошёл к двери переговорки и взглянул в сторону выхода на лестницу. На считывателе пропусков горел красный индикатор охранной системы.
— Ночной режим включился в час ночи, — ровно проговорил он, поворачиваясь к Даше. — Центральные турникеты и лифты в ограниченном режиме. Можем прямо сейчас вызвать дежурного, чтобы нас выпустили.
— И он впишет нас в ночной журнал нарушений, — нахмурилась Даша, поджимая босые ноги в кресле. — А рапорт о нашей ночной работе уйдёт руководству и в службу безопасности.
— Всё так. И Марк к девяти утра получит официальную бумагу: ведущий маркетолог и кризис-менеджер несанкционированно коротали ночь в пустом офисе. В нашей ситуации идеальный подарок для интриг.
Даша подняла голову, встречая его твёрдый взгляд:
— Но главное даже не Марк. Кампанию мы пересобрали и запустили на всю страну. Дальний Восток уже просыпаются. Уйдём сейчас — упустим первые тесты аукциона и модерацию роликов.
— Вот именно, — на лице показалась лёгкая ухмылка. — Поэтому остаёмся до утра. Доделывать работу.
За окном шуршал мелкий осенний дождь. В пустом агентстве остались только они вдвоём — суровый босс с расстёгнутым воротником и маркетолог без обуви.
До встречи в 9:00 оставалось ровно семь часов и сорок пять минут.