Солдат из прошлого. Генезис

Глава 7. Испытания

Гелика завели в камеру, которая уже была обитаема и соседство обещало немало неприятных моментов: невыносимо воняло, под лежащим в углу человеком растекалась темная лужа, тело все еще содрогалось от приступов тошноты, последствия которой были даже на стенах. Гелик покосился на потолок, мало ли, выбирая место, где бы приткнуться. Понаблюдав за соседом, Гелик пришел к выводу, что товарищ мертвецки пьян и очнется в лучшем случае к утру. На уборку помещения надеяться явно не стоило.

-«Садюги», - Гелик оценил коварный прием, но проситься к следователю, чтобы «дать признательные показания», как он настоятельно рекомендовал, не стал - нашел наконец сухое место подальше от источника выони и сел. Тело «кричало» о том, что смертельно устало, поддерживая мозг, который предупредил, что скоро отключится на перезагрузку.

Гелик перестал сопротивляться, закрыл глаза и через секунду уже уплывал в сон, вытянув предварительно ноги, которые оказались в центре зловонной лужи. Краем сознания зацепился за эту неприятность, но мозг снова отреагировал рационально:

-«Все равно бы вляпался, спи».

Гелик отключился. За ним велось скрытое наблюдение. Увидев, что он спит, следователь удивился.

- Может правда ничего не знает, потому и спит сном праведника, мать его… десяток трупов на такого повесить будет непросто – присяжные не поверят, а он, точнее его адвокат, будут настаивать на этом варианте, «к бабке не ходи», голимый «висяк» во всей своей неотвратимости.

Больше всего печалила мысль, что о повышении придется забыть и надо писать рапорт – начальству нужны красивые цифры по мобилизации, его «добровольное решение отправиться в зону боевых действий» будет весьма кстати, тут он всяко бесполезен.

– «Быть тебе сиротой, сынок, - следователь подумал о своем сыне. - И все потому, что один, такой же, как ты, юный долбоящер решил, что он уже вырос из детских игра и решил поиграть во взрослые. Если уж так жизнь наскучила, шли бы в армию! Но вам туда не надо, в психушке надеетесь отсидеться, если что, пока папки воюют вместо вас. Расклад в любом случае неплохой: в окопе он или в братской могиле – матобеспечение будет на уровне. Станет тошно, когда или если мозг да совесть проснутся».

Но на это следователь точно не рассчитывал, потому и затаил на Гелика злобу, которая в большей степени была спровоцирована недовольством сыном. Там он потерпел фиаско, воспитывать поздно, а тут можно выпустить пар. Однако и этим планам не суждено было сбыться – мать Гелика включила режим «яжемать» и ринулась в бой, приложив энергию вулкана.

Надо сказать, у нее были веские причины так себя вести. Она чувствовала себя преступницей. Не осознавала последствий в полной мере, но и приблизительного знания хватало на то, чтобы впасть в панику от мысли - она может потерять (или уже) потеряла сына.

Вернувшись накануне домой в подавленном настроении, она налила себе вина и выпила бокал залпом. Организм не ожидал такого приятного сюрприза, но быстро освоился и отблагодарил: она захмелела и камень, который лежал на сердце, превратился в песок. Все с легким шуршанием осыпалось в подсознание, преодолев без проблем ячейки обычно придирчивого сита ее совести. Она вспомнила, где только что побывала, вздохнула и налила себе снова.

- Я все сделала правильно. Это ради него. Повесил себе на шею хомут, а носить его пришлось мне.

Абстрактное самооправдание не выдерживало критики, но сейчас годилось и это. Осушив вторую порцию вина, она уже подумывалоао том, чтобы налить еще, но рука, которая уже потянулась к бутылке, замерла. Ей показалось, что в комнате Гелика кто-то был. Она точно знала, что там уже никого. Если бы Гелик вернулся, давно вышелбы поздороваться с ней и начались бы распросы. Она поднялась и на цыпочках направилась к дверям в комнату сына, чтобы туда заглянуть. Шла медленно, стараясь не дышать. Ее рука уже коснулась дверной ручки, которую она осторожно надавила и придержала, чтобы та не сорвалась и не выдала ее намерение войти. Дверь приоткрылась и она заглянула, но ничего не успела рассмотреть потому, что зазвонил ее телефон.

Номер незнакомый. Отвечать не хотелось, мошенники совсем обнаглели и терроиризировали своими навязчивыми звонками с "заманчивыми предложениями" и просьбами сообщить им код от ее личного кабинета или пройти по присланной ссылке. Определившийся номер представлял собой двоичный код,что было нехарактерно и странно для "труженников тюремного лохотрона". Любопытство получило новый вектор, переключив внимание с комнаты на телефон.

- Слушаю, - она проговорила в трубку дежурную фразу и больше не произнесла ни слова, вложив все свои чувства в беззвучный монолог:

-«Что он натворил? Глупый мальчишка! Вляпался во что-то! Как мне воспитывать его, если в доме нет мужика?».

Разговор прервался, вернее, его закончили на том конце, не услыав ее ответа. Видимо, было все равно,что она скажет: информацию получила, остальное на ее решение, если хочет знать, что с сыном. Она посмотрела на недопитую бутылку, с сожалением, но решительно отодвинула пустой бокал в сторону, чтобы сделать то, о чем ее попросили (или приказали, по тону можно было понять и так и так).

Все время, пока она целенаправленно металась по комнатам, доставая из шкафчиков документы, переодеваясь и причесываясь, из комнаты Гелика не доносилось ни звука. Дверь оставалась приоткрытой. Сквозь узкую щель при желании можно было разглядеть того, кто все это время сначала прислушивался, а потом наблюдал за тем, что творилось в соседней комнате. Пробегая вочередной раз мимо, женщина остановилась и сновапотянулась к дверям, намереваясь ее открыть пошире и заглянуть. Но и в этот раз ничего не вышло - раздался звонок в дверь.

- Надо же, как быстро, - проворчала женщина и пошла открывать.

На пороге стоял незнакомец. Холодное и строгое выражение лица, модно одетый, он сунул ей в нос развернутое удостоверение. Она не успела прочитать. Попросить показать повторно не осмелилась – мужчина был строг и явно торопился. К тому же он сразу предупредил:

- Это в интересах вашего сына.

- Что с ним?

- С ним все в порядке. Но вам надо проехать со мной. Вы готовы?

- Да, паспорта, личные вещи Гелика взяла. Его арестовали?

- Все узнаете на месте. Я не уполномочен сообщать вам никакую другую информацию. Извините. Машина ждет нас.

Они ушли. В опустевшей квартире сначала ничего не происходило. Потом что-то зашуршало в комнате Гелика. Дверь дрогнула от толчка изнутри и распахнулась. На диване Гелика возлежал Кот. У него не сразу получилось уместиться на нем полностью. Он появился незадолго до прихода матери Гелика. Заполнив собой всю комнату, он начал понемногу уменьшаться в размерах. Если бы мать Гелика заглянула туда сразу, то увидела бы пустой диван и нависающего над головой брюхо исполинского кота. Перед ее уходом он уже был готов к встрече и обдумывал слова, которые скажет, когда она его увидит. Были серьезные опасения насчет того, как мать его друга перенесет эту встречу не очень хорошо. на этот счет у Кота имелись все основания не комплексовать:

- "Да хоть бы ее парализовало. Или инфаркт. Популярные у людей болезни. Для такой примитивной собственницы самое то и Гелику хорошо - освободит его от своей опеки", - Кот моделировал будущее, чтобы хоть как-то сбросить накопившееся раздражение от того, что женщина успела натворить. Сол размышлял:

-«Впрочем, пусть живет. Гелик ее любит и готов простить все, перевалив груз последствий на свои плечи, лишь бы не разочароваться в родителях, которые за все время так и не нашли повода погордиться своим сыном. Вырастили инфантильного самоеда. Полжизни пройдет, пока он научится видеть главное и на второстепенное не будет тратить драгоценную энергию. Ему еще не раз придется постоять у последней черты. Надолго ли его хватит? - Кот вздохнул и это у него вышло совсем по-человечески. Он это отметил и перевел мысли в другое русло, менее чувствительное и более актуальноена данный момент. - Спецслужбы взялись за него и так просто не отцепятся, пока не получат ответы. Единственный свидетель, которого удалось захватить на месте. Трупов нет. Одно видео. В век зарождения искусственного интеллекта доверять такому глупо, но у них нет выбора. Инструкции он получил. Будем надеяться, что не накосячит. Что, дружище, небось обдристался от страха?» - теперь Сол разговаривал с котом, в чьем теле обосновался, успокаивал его после последних событий. – «Знаю, ты на меня сердишься, что тебе пришлось пережить. А как иначе? Она бы не отстала от тебя. Мы теперь с тобой одно целое и мы в ответе за того, кто думает, что нас приручил. Нам надо помочь этому парню. Пусть пострадает, думая, что потерял тебя. Это больно, но не смертельно. - Сол на секунду самусомнился в справедливости последнего утверждения, но додумывать мысль было некогда. - Тут нам оставаться нельзя. Понимаю, в корзинке с детским свитером Гелика приятнее и спокойно. Но придется немного попутешествовать. Смирись, дружище, ты теперь тоже немного сол, хоть тебя никто и не спрашивал.... понял твой вопрос - что это такое? Это как обычный кот, только бессмертный. Привыкай, теперь тебе придется побывать на месте людей, поймешь, что такие как ты для них значите, когда станешь провожать за радугу, только человеческую, того, кто тебе дорог. Не грусти, это случится не скоро, будет время подготовиться.

***

Узнав о приходе матери задержанного, следователь сначала был рад, что "вместе они пресанут юного сопляка". После десяти минут общения с ней у него разболелась голова и занемели пальцы, сжимая невидимый курок на воображаемом «пистолете возмездия».

Мать Гелика пришла не одна, в сопровождении адвоката, который уже успел попортить немало крови по другим делам. Дорогой, известный тип, практически гарантированно «отмазывал» «блатных» отпрысков. Кто мог подумать,что упрыщавого паразита такие тылы..

Внешность Гелика продолжала создавать ему обманчивый имидж. Он все еще чувствовал себя пешкой на шахматной доске, хотя уже приобрел другой сатус, который надо было оправдать.

Гелика завели в комнату. Мать бросилась к нему, но остановилась в паре шагов, похлопала по плечу, заглянула в глаза и вернулась на место.

- Сынок, здравствуй, родной. Потерпи.

Хотя терпеть предстояло ей, а не Гелинку. К вони, которой пропиталась его одежда, Гелик уже принюхался. Адвокат тоже особо не переживал, предусмотрительно сунул в нос ватки, пропитанные эфирным маслом. Следователь с ненавистью наблюдал за этим процессом, исключая для себя такую защиту, чтобы не насмешить коллег.

Мать выглядела не столько расстроенной, сколько смущенной. Гелику это показалось странным. Ведь это он должен прятать от нее глаза. Не найдя объяснения странности поведения близкого человека, выжидал момент, чтобы спросить про самое близкое и дорогое существо на свете, про своего Кота. Но каждый раз, как только заикался об этом, мать прятала глаза и просила:

- Потом, сейчас не время.

Адвокат и следователь заметили, что между этими двумя что-то происходит. Несмотря на разные стороны баррикады, оба искренне надеялись:

-«Может дома хотя бы по шее ему даст, а не к психологу потащит».

Адвокат сработал грамотно – Гелика освободили под подписку о невыезде. Следы органики на обухе топора с его отпечатками на рукояти, ничего не дали в плане обвинения - трупа нет. К видео на телефоне Иви прямого отношения Гелик не имел. Держать парня в камере в надежде, что он «расколется», было бессмысленно – он адаптировался и, вернувшись за своими вещами, тепло попрощался с протрезвевшим мужиком.

- Освободили?

-Подписка о невыезде.

-А.., ну это хорошо, поздравляю. Извини, я тут маленько того, сам понимаешь.

- Понимаю, - Гелик протянул руку. Мужик стушевался и подал запястье – в знак уважения - умывальника в камере не было.

- Полагаю, больше не свидемся.

- Кто знает, - ответил Гелик. - Может доведется еще услышать, как вы играете.

- Я тебе ничего такого не говорил...

- Вы разговаривали во сне.

Сосед по камере махнул рукой в знак того, что объяснение его устроило.

Следователь рыкнул напоследок:

-Никуда из города, я ясно выразился? Ты понял? Являться на допросы по вызову строго, без шуток и «отмазок» в виде справки от врача, предупреждаю. Уважаемая, вас это тоже касается. Ваш сын под подозрением, в ваших интересах не потакаять его фантазии, а научить его думать головой.

Адвокат важно заверил, что его подопечные люди грамотные и нарушения законности судопроизводства не допустят – проследит.

- Проследите, проследите, - сквозь зубы процедил следователь. - Это в интересах вашего клиента.

***

Время шло, а следствие не двигалось с места. Визиты в следственный комитет происходили регулярно. Клиенты являлись по первому зову, не подкопаешься. Но каждый раз после общения со свидетелем следователь, оставшись в одиночестве, доставал из шкафчика штоф, наливал себе виски и думал:

-«Об одном жалею, что грандиозный «обсёр» конторы случился перед самым повышением. Нет, чтобы после... Интересно, что же там случилось на самом деле? Пацан неприятный, но на убийцу не похож. Если бы не отпечатки на топорище, сказал бы, что случайный свидетель неизвестно чего, а так - подозреваемый неизвестно в чем, но прямых улик нет...»

К этим трудностям добавилось кое-что еще. Единственный свидетель, которого никак не удавалось перевести в статус обвиняемого или на худой конец соучастника преступления, сменил тактику: вместо безответственного и дерзкого болтуна, он начал играть в молчанку.

Гелик, когда его привозили на допросы, не произносил ни слова, даже не здоровался, ни да, ни нет.

Он не проронил ни слова с тех пор, как переступил порог своего дома.

Не увидев кота, который его всегда встречал, сидя на ободранном, старом сундуке под вешалкой в прихожей, посмотрел вопросительно на мать.

- Представляешь, убежал!

-Как? – по голосу сына, женщина поняла, что не поверил. - Сам открыл дверь? Или ты его выпустила нарочно?

Гелик резко отстранился от нее и развернулся к выходу.

-Ты куда?

-Искать кота.

-Не ищи...

Гелик остановился. Ему показалось, что он стоит на краю обрыва, но это был не знакомый ему Меганом. Дул ветер, он с трудом удерживал равновесие, чтобы не сорваться вниз. Гелик ждал, но Кот так и не появился.

Его молчание длилось с минуту - он ждал, что она скажет и чем больше смотрел на свою мать, тем больше ему хотелось подойти и тряхануть ее за плечи, вырвать правду, какой бы она не была.

- Мне пришлось.. Отвезла в ветеринарку, усыпить. Он же старый! Тебя не было, а мне он не нужен. Смотрел на меня так.. Я его уже начала бояться. О, боже! Если тебе так хочется, возьми котенка, так и быть, только не смотри на меня так.

Женщина выдвигала версию за версией и не могла назвать одну, главную. Сама не понимала, почему так поступила. Чувствовала свою вину за ошибку, нет, преступление и не представляла, что ей теперь делать, когда сын вернулся. "Он и должен был вернуться,разве нет? О чем она вообще думала, когда решилась на такое?"

-Когда?

-Да хоть сейчас! Поехали на птичий рынок, вместе купим!

-Когда это было? Когда ты его отнесла? Говори! В какую ветеринарку? Говори или я за себя не отвечаю!

-Тебе кот дороже матери!

-Мама! - Гелик закричал. Он чувствовал, что утрачивает контроль над собой и мог совершить что-то ужасное. Гелик закрыл на секунду глаза, а когда открыл, голос его уже был спокоен и холоден. Прежнего Гелика больше не было.

-Куда ты отнесла его? Ответь.

Мать дрожащим голосом пролепетала адрес, приговаривая, что это не слыхано, чтобы сын так разговаривал с родной матерью.

За спиной в комнате что-то стукнуло. Она обернулась, Гелика уже не было. Она не слышала, как хлопнула дверь, была уверена, что лифт тоже никто не вызывал или она прослушала. Гелик исчез.

- Что я наделала?

Женщина растеряно смотрела перед собой, проваливаясь в недавнее прошлое, как в омут, который затягивал ее все глубже и глубже.

Гелик стоял перед входом в ветеринарку, не решаясь войти. Если он это сделает, то будет знать точно, что его кота больше нет. Никаких чудес. Он сам не ожидал от себя, что сделает это - со всей дури двинет ногой по двери, представляя, что за ней его мать.

Ветврач, с которым она не так давно пообщалась, вышел в коридор посмотреть на шумного посетителя и, увидев глаза Гелика, в нерешительности остановился.

-Вам же приносили кота на усыпление. Недавно, сегодня!

- Многих приносят. А что случилось?

- Что вы делаете с теми, кого приносят?

- Вы об эфтаназии? Сами не понимаете?

-Вы..вы.., – ветеринар видел, что странный и взволнованный до крайности посетитель не может справиться с волнением и выговорить слово – "усыпили".

Врач неожиданно покраснел, потом побледнел. Можно было подумать, что ему передалось волнение парня, огорченного смертью своего четвероногого друга. Однако, причина была не в этом.

Он сам не так давно пережил потрясение в связи с одним недавним усыплением. Требовалось время, чтобы забыть такое или найти разумное объяснение.

- "Если это по поводу того кота, хорошего не жди", -решил он и ушел в глухую оборону.

Ветеринар мог поклясться, что ввел обреченному коту препарат, который должен был погрузить его в сон, потом ввел другой, финальный, а кот, вместо того, чтобы умереть, открыл глаза и показал ему свои клыки. От неожиданности он выронил шприц, отшатнулся и спиной врезался в стеклянный шкафчик с препаратами, который устоял, но в нем все попадало, зазвенело. На шум прибежала кассир-администратор.

- Что тут у вас за погром?

Врач на мгновение повернулся к ней, а когда снова посмотрел на стол, там никого не было...

- "Рассказать это? Ну уж нет. Вот документы, все оплачено. Кота нет и где его взять, понятия не имею".

Врач сохранил намного больше здравомыслия, чем кто-либо в его ситуации и не стал в доказательство своей правоты советовать парню поискать питомца в пакетах, которые лежали в контейнере на заднем дворе клиники. Он то точно знал, что кота там нет. Если только тот сам не передумал и не упаковался. Но по его поведению, таких намерений у лохматого не было.

- Согласие оформлено, претензий к нам быть не может. Разбирайтесь с той женщиной, которая кота принесла. Кто она вам?

-Прошу, пожалуйста, отдайте мне его, я сам его похороню.

- «Блин, парень, я б тебе его отдал с удовольствием. На хрена он мне сдался. Но твой кот не пожелал умирать. Сдриснул!»

Сглотнув слюну, как обычно врач делал, когда начинал безбожно врать, произнес:

- Понимаете, его увезли уже с остальными в крематорий. Сочувствую.

Гелик не дослушал, повернулся и побрел по коридору, потом побежал потому, что стал задыхаться. Внезапный приступ астмы чуть его не убил.

Когда сознание уже готовилась погрузиться в липкую бездну абсолютной тьмы, что-то толкнуло его изнутри и потянуло назад к свету.

Гелик вернулся домой за полночь. Мать окинула его тревожным взглядом, надеясь, что сын "перестрадал, перебесился":

- "По отцу так не убивался...", - проговорила вслух дрожащим от волнения голосом. - Кушать будешь, сынок?

Гелик молча прошел в комнату. Она за ним. Сын сидел на диване и держал в руках пустую корзинку своего Кота. Шелковистые голубые пряди, застрявшие в ворсе, оставались незамеченными, потом они исчезли.

- Уйди, пожалуйста. Я не хочу есть.

-Сынок, давай поговорим.

Гелик посмотрел на мать.

-Хорошо. Начну первым. Я дурак, жалел тебя, думал, ты нуждаешься во мне, после того как умер отец, что нам надо быть вместе. Теперь я так не думаю. С этого дня каждый из нас сам по себе. И еще. Не заходи больше ко мне в комнату. Ни за чем, с уборкой тоже, это моя комната и «срач» мой - он меня и раньше не травмировал, такая я свинья. Все, что ты мне собираешься сейчас сказать, уже не имеет значения. Тебе лучше уйти.

- Можно подумать, ты раньше со мной разговаривал, - попробовала обидеться мать.

-Раньше ты могла убедить меня, а я мог поверить, что неправ. Теперь, еще раз прошу тебя, уходи.

-Сынок! Ты очень жесток ко мне, так нельзя! Отец бы этого не одобрил.

Гелик поднялся корзинкой в руках, подошел к матери и, глядя на нее сверху вниз тихо заговорил:

-Уйди по-хорошему. Или я надену эту корзинку тебе на голову. Ты меня поняла?

Женщина выбежала из комнаты, едва сдерживая рыдания. Закрыв за собой дверь в спальне, присела на край кровати и разрыдалась в голос. Бес голосом Моха вкрадчиво нашептывал:

-К-какой засранец! Надо его наказать!

Глава 8. Музыкант

Мох с грехом пополам, наконец, добрался до города и затаился в районе электроподстанции. Требовалась постоянная подпитка, пока он будет искать замену голове, которая после стольких испытаний пришла в полную негодность и была похожа на нелепый колобок, слепленный из дерьма. До знакомого морга было относительно недалеко...

Вернулся расстроенный. После того, как он «ограбил» это заведение в первый раз, персонал и охранники обозлились и превратили охраняемое здание в неприступный бункер с суровой пропускной системой, чем доводили до истерики всех посетителей. Зато с «клиентами» был полный ажур – те, если бы могли чувствовать, скорее всего, были бы довольны и признательны охране за уверенность, что дерзкий налет и кощунственная кража в прошлом.

Мох не мог позволить себе вернуться назад в таком жалком виде, да еще без своей гвардии, которой лишился из-засвоей самонадеянности, был уверен, что они никуда от него не денутся. Он уже несколько раз пытался до них достучаться, всех вместе и по отдельности, но ни один из них не ответил.

План дальнейших действий проистекал из его положения и включал несколько главных позиций. Первая – новое тело. Для этого надо было снова «ограбить» морг, этот или другой. Второе – восстановить контроль над пириками. Без Гелика, который нелепым образом получил над ними контроль, это было не реально. Требовалось его найти и убедить, чтобы он сложил свои полномочия добровольно.

Мох не собирался действовать неосмотрительно из опасения, что нарвется на новые осложнения. Он уже понял, что от этого размазни и тихони можно ждать сюрприза. Требовалось расправиться с Геликом так, чтобы он не успел призвать никого а помощь. Мох не знал, о ком речь, но представлял, что невидимый покровитель не ходит за ним по пятам, а является в нужный момент. - "Чтобы освоить управление пириками, с ними надо съесть пуд соли. Надо действовать продуманно и радикально. Лучше всего ножичком, чик по горлу и все дела».

Он уже решил, что только так можно заставить Гелика замолкнуть навеки. Пока мозг будет хвататься за утекающую с кровью жизнь, ему будет не до призывов о помощи. Чтобы план А сработал, Мох на всякий случай подстраховался планом В: постараться убедить Гелика, что ему ничего не угрожает, а избавиться от пириков для него – благо.

-«Их нужно «выгуливать», кормить мясом, сам понимаешь, каким, в магазине такое не купишь», - Мох продумывал сценарий разговора, который должен был усыпить бдительность Гелика.

О Максе тоже не забывал. Обнаруживать себя активными действия в намерения Моха не входило.

- «Месть любит тишину» - перефразировал известное выражение о счастье и представил, как встречается с Максом…

Способность анализировать собственные поступки и находить лучшее решение в данном случае натолкнулось на одержимость. Мох осознавал, что стал пириком потому, что шел к этому всю свою жизнь, а вовсе не из-за Макса. В том, что он утратил власть над своей «адской гвардией», вины Макса тоже не было и Гелик подвернулся случайно. Но он винил их и только их. Избавиться от своей одержимости, по мнению Моха, можно было одним способом – переселить Макса в мир, где их счеты уже ничего не значили.

Была еще одна мечта, о которой Мох думал тихо, чтобы никто не подслушал и не помешал: он хотел, чтобы Макс "вернулся" к нему, став пириком. Надежда основывалась на убеждении, что Макс неслучайно прибился к ним и если отличался от других камрадов, то только тем, что имел дурную привычку «жевать сопли», примешивая моральные принципы, которые ему, якобы, вдолбил дед. В искренность по отношению к солдатскому медальону Мох поверить просто не мог. Он гордился тем, что знает свое поколение. На «бунтаря-одиночку» Макс не тянул – трусоват, чуть что – впадает в ступор и предпочитает отсидеться в стороне.