Два сердца дракона

Глава 1. Призрачный город

Какой же сегодня необычайно жаркий удушливый воздух в этом небольшом городке — тем более для конца сентября. Листья деревьев уже вспыхнули золотисто‑красными цветами, и всё бы ничего, если бы не витающие в атмосфере смрад и пыль. Это не навсегда — скоро начнётся сезон дождей, и тогда струи воды прибьют надоевшую, щиплющую глаза пыль и превратят её в вязкую грязь.

Тяжёлый воздух пропитан едкой мглой от копоти и выхлопных газов проезжающих по трассе туда‑сюда автомобилей. На бледно‑сером небе поднимается чёрной струйкой облако смога от близлежащего металлургического завода, являющегося градообразующим, а значит — очень значимым для местных горожан.

Какие же несчастные люди здесь проживают — постоянно хмурые и больные! Но при этом продолжающие жить, любить, ненавидеть, производить себе подобных. Вообще, люди — существа живучие, практически как тараканы, потому приспособились к жизни и в таких условиях, и в более худших.

А разве человек, с рождения вдыхавший своими лёгкими только гарь, видевший пожелтевшие макушки деревьев и пожухлую траву каждое лето, не считает такую жизнь нормальной и приемлемой? Если ты лучшей жизни никогда не видел, то и не представляешь, что может быть как‑то по‑другому.

Утро выдалось туманным и душным. Девочка лет пятнадцати‑шестнадцати шла по грязному тротуару, слегка опустив свою хорошенькую голову в широкополой чёрной шляпе. Шикарные мягкие кудри цвета льна ей достались по наследству от матери, только жаль, что сейчас ей приходится их скрывать под бретонской шляпкой — уж слишком они заметная примета для человека, который скрывается.

Нежелание быть пойманной и узнанной вынудило девушку облачиться в столь незаметную для любопытных глаз одежду: серая ветровка и такие же брюки, чёрные кеды и тёмный рюкзачок на спине. Девушка была похожа на обычную путешественницу‑туристку или, скажем, на обычного подростка в нелепой огромной шляпе. И даже её большие, ясные — цвета лазури с бирюзой — глаза со слегка лисьим прищуром были скрыты под широкими полями этого не к месту надетого головного убора.

В принципе, если не заглянуть ей прямо в лицо, то и не заметишь ни её маленького, с чуть приподнятым кончиком носа, ни её милого розового рта с губами формой «бантиком». Тонкая фигурка среднего роста плыла незаметной тенью по улицам города — среди шума машин и гула прохожих.

Её уши были заняты наушниками, в которых звучали любимые ею песни — современные мелодии с текстом о несчастной любви. Музыка отвлекала её от тех душевных мук, которые девушка испытывала последнее время.

Она страдала от непонимания и жестокости окружающих её людей. Вере казалось, что весь мир встал против неё и нет конца и края бесконечным пыткам и моральному насилию в её ещё такой короткой молодой жизни. Девочка решила сбежать — то ли от себя самой, то ли от тех людей, которые докучали ей.

Как же, наверное, ей было страшно уходить в неизвестность, оставляя за спиной тех, кого она так безумно любила! Да, были и те души, с которыми расставаться было тяжелее всего: бабушка, вырастившая Верочку словно родная мать, и парень Никита, который ей очень сильно нравился. Но, видимо, ей не оставалось ничего другого, как принять тот факт, что, по сути, она никому не нужна и никто не будет по ней скучать. Да, впрочем, это не так уж и важно, ведь вся её жизнь в прошлом была не сахар.

Некоторые люди поступали с ней крайне несправедливо. Ещё неокрепшая, очень ранимая душа пятнадцатилетнего подростка, видимо, маялась от непонимания: как можно всё это изменить? И надо ли менять вообще?

— Лишь бы меня никто не узнал, — прошептала себе под нос девчонка.

Некоторые белокурые кудряшки выпадали смешными прядями из‑под шляпы, поля которой она постоянно задвигала рукой на лицо, прикрываясь как можно сильнее от случайных взглядов прохожих. Она плелась по тропинке между домами, ненароком подпинывая носами своих чёрных кед с разноцветными шнурками серую дорожную пыль.

Будучи вся в раздумьях, девушка хмурила лоб, потом сдвигала свои тонкие, прямые, чуть темнее волос недовольные брови, поджимала и прикусывала нижнюю губу и одновременно с тем сжимала маленькие руки в кулачки — она слегка размахивала ими, будто хотела вмазать кому‑то невидимому и опасному.

— Эй, Верка! Ты куда чешешь в такую рань? — крикнул ей вслед худощавый пацан её возраста.

Он был чуть выше неё, в джинсовке‑жилете и кепке. Ничем не примечательный и сутулый, с выпученными глазницами широко посаженных глаз, он походил на неуклюжего персонажа — белку из одного популярного иностранного мультфильма. Подростковые прыщи усеяли его щёки красными пузырями, но парень их вовсе не стеснялся. Со всеми окружающими его людьми подросток вёл себя крайне уверенно и дерзко — будь то ровесники или же взрослые.

Вера не остановилась, хотя и заметила краем глаза Дениса — пацана из параллельного класса.

Поняв, что девчонка его игнорирует, парень подбежал к ней и резко схватил за локоть, сильно дёрнув на себя.

— Отстань, придурок! Что тебе от меня нужно? — прошипела она сквозь зубы, вытаскивая из одного уха динамик от наушника.

— Пошли поговорим, — пацан указал пальцем на самый верх многоэтажки — той, на крыше которой ребята тусовались последние пару лет. — Я тебе расскажу кое‑что про твоего «любимого Никиту», — парень скорчил рожицу и помотал головой, передразнивая и коверкая свои же слова.

— Говори здесь, я не пойду с тобой никуда, — девочка остановилась и скрестила на животе руки, показывая таким жестом, что она не сдвинется с места.

— Не хочешь, как хочешь… Вали куда шла! — прорычал пацан и стукнул своей большой ручищей с обгрызенными ногтями ей по плечу. — В школу можешь не приходить завтра — всё равно тебя встретят наши раньше, за школой. Ты же знаешь сама. Тебя все ненавидят…

— Почему?! За что?! Что я вам сделала?! — почти срываясь на рыдания, воскликнула Верочка.

— Ты серьёзно? Не знаешь за что? Ба, посмотри на себя! Ты одеваешься как клоун! Молчишь, когда тебя унижают и оскорбляют. Да ты просто ничтожество! — Парень злобно ухмыльнулся, показав свои кривые прокуренные зубы.

— Убирайся! Я иду и тебя не трогаю, и ты ко мне не приставай… — Девушка отмахнулась от него и уж было оторвалась и сделала в сторону шаг, как этот негодяй стащил с неё шляпу и быстрым движением закинул на ветки близстоящего дерева.

Густые кудри рассыпались по плечам девушки, а в глазах застыли поволокой горькие слёзы обиды.

Парень ухахатывался, периодически срываясь на фальцет и хрюканье… Насмеявшись вдоволь, через некоторое время молчания он произнёс:

— Да кому ты нужна, уродина?! Ты себя видела в зеркале? Худющая нищебродка! Конечно, тебя же бабка совсем не кормит! Как ты могла с Некетом дружбу завести и поверить, что такая, как ты, ему будет нужна? У него таких, как ты, куча девчонок — и все дуры по нему сохнут! … Ха! Мы с ним друзья, я же его знаю! Поверь мне, ты ему не нужна! Он просто играет с тобой!

— Замолчи! Никита хороший! Он не такой, как ты… Он меня любит! — заверещала Верочка.

— Ага… Хм… После того, как ты чушь наговорила про троллей, что видела… Ах‑ха‑ха‑ха… — Он залился смехом. — С огромными зубами, да? И рычат ещё? — Денис попытался изобразить рычащего тролля, строя лицом мерзкую гримасу.

— Это правда! Я их видела! Я не вру! — Вера разводила руками и хлопала длинными ресницами.

— Ты чокнутая! Тебе место в дурке! — Он пристально посмотрел на девушку, покручивая указательный палец правой руки у своего виска.

Девушка отскочила от него и, заревев, убежала прочь. Шляпа же её осталась висеть на верхушке дерева.

Она бежала, сверкая белой подошвой своих чёрных «конверсов», а в голове у неё пульсом билась мысль: убежать из этого мира навсегда, забыть всех этих людей с их злостью и ненавистью, покончить раз и навсегда с несправедливостью этого грешного мира. Но как ей это сделать?

Верочка забежала в знакомый подъезд двадцатиэтажного дома, поднялась на лифте на последний этаж, затем залезла по лестнице на чердак и оказалась на самой крыше.

Она стояла на краю; по щекам её текли солёные капли, сердце билось как бешеное, взгляд помутился.

— Как же я вас всех ненавижу! — крикнула она в пустоту туманного города. — Ненавижу! Ненавижу! — повторяла она.

Дома, люди, машины — всё было покрыто пепельной дымкой и с высоты казалось призрачным, каким‑то ненастоящим.

Это не её мир, она не узнаёт его… Почему эти машины будто замедлили ход? Почему люди замерли в позе ходьбы? Неужели время остановилось? Что с ней происходит?

В таком мутном пространстве никто бы и не заметил, как чья‑то огромная зелёная рука со страшными острыми когтями со всей силы толкает сзади хрупкую молодую девушку — и вот она уже летит вниз с диким криком: «Мамочка…»

Миражи… Миражи…

Мелькают перед её глазами образы друзей и врагов, счастливые моменты детства и тёплые руки ещё живой мамы.

Девочка ударяется о твёрдую поверхность газона; дикая боль и ужас пронизывают всё её тело. Её сознание ускользает, взвивается бешеной воронкой и погружается в кромешную тьму.

Вот и всё…

Больше нет душевных мук и терзаний. Больше никто не обидит доверчивую милую сироту. Принцесса с лисьими зелёными глазами и белокурыми длинными локонами останется где‑то там — в памяти Вселенной.

А может, это и есть настоящая жизнь — там, в параллельном мире? А наша, материальная, — всего лишь обман зрения, мираж? Интересно, сколько ещё незнакомых нам миров существует и какие они? Похожи ли они на наш или кардинально от него отличаются? К сожалению, мы этого никогда не узнаем, пока сами не попадём за эту грань.

Но всё же, хочется верить, что есть люди с необычными способностями, которые хоть краешком глаза могут заглянуть за дверь, ведущую в неизведанное, приоткрыть завесу тайны и даже постичь всю суть существования Вселенной.

Глава 2. Слоёный пирог

Верочка с трудом открыла слипшиеся, будто после крепкого сна, глаза, потёрла их тыльной стороной ладони — пелена растворилась, и взор стал ясным. Увиденное показалось очень‑очень странным. Необычным было и то, что с ней произошло до того, как она очнулась, и то, что она видит перед собой теперь.

— Наверное, это был страшный сон… подумала она, перебирая сюжеты недавних событий в своей памяти.

Попыталась встать — и оказалось, что у неё ничего не болит и ум ясен, как и раньше. С ней всё в порядке!

Вера вытянула перед собой ладони — вполне себе её прежние руки; ноги в кедах с разноцветными шнурками были теми же — никаких переломов или увечий. Она здорова, и, наверное, не было того падения с крыши высотки вовсе.

Взглянула на небо — оно было ярко‑синим и чистым, с ослепительно сверкающим солнцем (такое бывало редко в месте её реального проживания).

Деревья — с блестящей изумрудной набивной листвой. Чуть поодаль шуршали мелкие птицы, копошащиеся среди пышных кустарников с разбросанными на них, словно разноцветные шарики, соцветиями роз, мимоз и жасмина.

Несмотря на великолепие природы, представшее её глазам, Верочка не замерла в восхищении, а поспешила вернуться домой. Наверное, чтобы куда‑то пойти, нужно сначала понять, где ты находишься.

Но, оглянувшись по сторонам, очень удивилась, потому что вокруг нет никаких жилых домов, привычных её пониманию: ни многоэтажек, ни частных коттеджей. Вообще поблизости нет никаких подобных строений — тех, что наполняли собой обычный её город.

Встав во весь рост, вздохнув полной грудью и убедившись, что жизнь продолжается, Вера пошла по единственной извилистой тропинке, выделявшейся на фоне аккуратно подстриженной газонной травы и ведущей прямо вглубь дремучих дебрей.

Там, за горизонтом макушек буйной растительности, виднелась огненная вершина горы. Возвышенность манила к себе ярким золотистым сиянием, словно магнит.

Деревца на протяжении пути росли всё гуще. Девочка наблюдала, как чаща постепенно образовывалась в непроглядный разноцветный лес, и уж здесь ей пришлось поработать руками, раздвигая еловые ветки, преградившие дорогу, отодвигая царапающие и колючие шипы кустов красного и белого дикого шиповника. Их кисло‑сладкий нежный аромат цветения щекотал ноздри и осыпал снежной пудрой пыльцы, оставлял на запястьях и щеках Веры нотки получше любого дорогого парфюма. Девушка не понимала, куда и зачем она идёт, потому что ноги несли её сами, и казалось, что её сознание бежит за ними, а не, как должно быть, наоборот.

— Если я куда‑то иду, значит, это кому‑нибудь нужно, — проговорила она вслух.

— Конечно. Это всем нужно, — протараторил чей‑то своеобразный, незнакомый девочке голос. Тон его был глухим, будто доносился из пятиметровой глубины подвала.

— Кто здесь? — испуганно спросила Вера.

— Дойдёшь до подножия горы — узнаешь… — безэмоционально ответил незнакомец.

— Что за скрытность? Немедленно отвечайте — кто вы такой и что вам от меня надо?! — скомандовала девочка, грозно топнув маленькой ножкой.

— Не советую останавливаться. Это опасно, — продребезжал кто‑то невидимый.

— Это что, игра такая? Я очутилась в неизвестном месте. Не знаю, зачем я здесь и для чего. Со мной разговаривает странный голос, а ноги сами ведут к горе. Может, я умерла или сошла с ума? Да ответь мне! Будь человеком! Где я? — Она возмущённо вскрикнула.

Вера посмотрела по сторонам — никого. Она была девчонка не из пугливых, испытывала подобное чувство ужаса только при виде отвратительных троллей, которые могли ей почудиться в состоянии пограничного сознания — между сном и бодрствованием. Почему она сейчас слышит кого‑то, но не видит? Это обман зрения? А может, слуховые галлюцинации?

Впереди, в зарослях пушистого белого жасмина, виднелась чья‑то нелепо торчащая нижняя конечность. Белёсая полупрозрачная нога выперлась вперёд, растопырив свои тоненькие удлинённые пальцы.

— Фу, как это неприлично! — поморщила свой носик девочка. Она устремила свой взгляд вглубь, пытаясь получше разглядеть прячущееся от неё существо.

Потихоньку из кустов стала появляться длинная рука, затем узкое туловище, и последней выскочила овальная безликая голова. Тело напоминало прозрачное мягкое вытянутое горячее стекло — такое, из которого обычно выдувают новогодние игрушки. Оно изо всех сил пыталось сохранить подобие человеческой формы, но при движении изламывалось и походило на тянущуюся слизь, причудливо закручивалось и менялось.

— Кто ты? — Вера подняла брови в удивлении, но страха у неё уже не было.

— Я ничто. Меня зовут Нот… — проговорило нечто без лица, пошевелив отверстием, служившим ему подобием рта и находившимся посредине овала, по‑видимому, являющимся головой этого гуттаперчевого чуда.

Вместо глаз зияли пустые чёрные глазницы, в воронки которых засасывало энергию, исходившую от слов Веры.

— Не смотри так на меня! — разозлилась девочка.

Она почувствовала, что теряет силу, потому что это чудище, напоминающее привидение, тянуло через свои глазницы‑туннели остаток её воли.

— Иди к подножию горы, там тебя будет ждать что‑то важное. Кстати, если придёшь вовремя, то придёт осознание, какое нужно выполнить задание. Если не справишься с ним, то останешься в этом мире навсегда, — пригрозил девочке Нот.

— Кто ты такой, чтобы мне угрожать? Я тебя не боюсь и пойду туда, куда пожелаю сама! Всё равно я скоро проснусь! Я уверена, что это просто сон. А во сне всё не по‑настоящему! — выдала уверенным тоном девчонка.

— Ох‑хо‑хо, — будто эхо, засмеялся Нот. — Это не сон, это такая же реальность, как и твоя. А может, даже ещё реальнее. Этот мир существует в одном пространстве с вашим, всего лишь в другом измерении и на другой частоте электромагнитных волн. В будущем человечество сможет немного приблизиться к разгадке, но не узнает до конца никогда, что мы существуем параллельно друг другу…

— Ничего себе! Как это? Расскажи поподробнее, как это возможно? Почему же мы тогда не видим вас оттуда — из нашей реальности? — поинтересовалась девочка.

Одной из черт характера Веры было здоровое любопытство. Довольно часто для подростка она погружалась в раздумья над сверхъестественным и необъяснимым с точки зрения современной науки; также много раз она вляпывалась в не очень хорошие истории, связанные с мистикой (чего стоят тролли, которых она лицезрела).

— Это сложно объяснить. Он схож со слоёным пирогом. Представь, что наши миры находятся друг на друге, пропитывая сиропом и джемом близкие коржи. Ты чувствуешь лишь привкус от другого слоя, но в реальности его не увидишь и полностью не почувствуешь. Вот почему ты видела троллей из нашей экосистемы — ты лишь пригубила нашу реальность, заглянув сюда краешком глаза.

— Ого! А откуда ты знаешь, что я вижу? Получается, что ты про меня всё знаешь?! — перебила речь странного создания Вера.

— От меня не могут быть скрыты твои мысли, как и от всех обитателей нашей Вселенной, — важно резюмировал Нот.

— Вы умеете читать мысли? — спросила она удивлённо. Брови её взлетели домиком, а глаза слегка округлились.

— Зачем их читать? Мы их видим — как картинку, как слайды из диафильмов в ваших пятидесятых годах, — хе‑хе… — ухмыльнулось существо.

— Получается, что тролли тоже живут здесь — в вашем чудном мире? Они такие страшные, и я бы не желала с ними встретиться! — Она кинула испуганный взгляд по сторонам и на секунду вспомнила ту огромную когтистую зелёную ручищу на своём плече перед падением с крыши.

— От своих страхов не убежишь! Зачем от них прятаться — это всё равно ничего не даст! Страху необходимо взглянуть прямо в глаза, чтобы он перестал им быть. Ведь если ты перестанешь бояться, то он исчезнет. Не так ли? — Нот вытянул своё туловище в направлении девочки и открыл так широко свою бездонную полость рта, что ей показалось, будто он хочет её заглотить.

— Я тебя ни капельки не боюсь! Ты как тряпичная кукла! — отшатнулась от него девочка, чуть не упав.

— Вот видишь! Что я говорил? Посмотрела страху в глаза — и он исчез! — Нот сформировался в более круглый объект и теперь походил на наевшегося вдоволь толстопуза.

— Что‑то ты такой довольный? Как будто мороженого объелся? — спросила девочка.

— Я сыт! Поэтому удаляюсь! Прощай! — Растянутое чудо по имени Нот испарилось в воздухе, словно его и не было никогда, а Вере он просто померещился.

— Нот! Ты мне не сказал, как выбраться отсюда?! — раздосадованно крикнула в пустоту девочка. — Но никто не ответил.

Наступила обволакивающая тишина.

Верочка очутилась одна в этом недружелюбном, чужом месте — а она так всегда опасалась оказаться в подобной ситуации!

Новая обстановка удручала её, лишала способности быть смелой и открытой. Незнакомые люди пугали своей непредсказуемостью. Она боялась не того, что её сочтут социопаткой — скорее, на неё не обратили бы даже внимания, но Вера думала по‑своему: «Все на меня смотрят и придираются к каждой мелочи в моём поведении. Я не должна перед ними оплошать. Особенно находясь в людных местах. К примеру, в большом магазине у меня возникает паника. — А‑а‑а, вот этот охранник в гипермаркете смотрит только на меня и следит за мной. Почему? Я же не воровка… А вот эта парочка молодых людей уж больно пристально рассматривают мою одежду — может, что‑то со мной не так?!»

Она убегала как ошпаренная от большого скопления людей, от неизвестных ей заведений, избегала слишком близкого контакта со своими одноклассниками.

Что же двигало её поступками тогда — боязнь быть непонятой, непринятой? Или же немотивированная агрессия к ней со стороны общества так сильно ранила её нежную натуру, вызывая горечь обиды, возмущение и негодование, из‑за чего девочка и замкнулась в себе?

По привычке она захотела убежать и спрятаться хоть куда‑нибудь. Как же её тянуло домой, подальше от этих странных мест с их чудовищами. Но как же найти отсюда выход? Как вернуться?

Ей не оставалось ничего другого, как продолжить идти по этой длинной тропе к подножию великолепной горы под названием Меру (как узнала она позже). Её мерцание стало маяком для заблудшего корабля души по имени Вера и вселяло в неё надежду на скорое спасение.

Глава 3. Столкновение

Солнце уже стремилось к закату, розовый и алый цвет был необычайно красив, и девочку ещё больше манило к огнедышащей горе с её зияющим пламенем на фоне малинового неба.

Путь к горе Меру был неблизким, поэтому Вера настроила себя на тяжёлую дорогу и гнала прочь подступающую усталость. К тому же её живот сводило от голода, а рот высох от нестерпимой жажды.

Раздумывала, где бы здесь можно было перекусить: может, ягоды какие попадутся или зрелые плоды диких яблок?

Увидев кусты, полные красной брусники, девочка уж было потянулась рукой к наливной грозди, как поняла, что ведь это может быть волчья ягода (а она ядовита — тому учила её бабуля). Напрочь передумав её пробовать, хотела двинуться дальше, как неожиданно послышался шорох какой‑то возни в глубине чащи, следом за ним — страшный мужской крик.

— А‑а‑а… Сдохни, тварь! Не смей переходить границу наших владений! — разрывался чей‑то до хрипоты орущий голос. Вдогонку ему Веру оглушил леденящий, явно нечеловеческий вопль.

Холодок пробежался по её спине, она замерла на мгновение от ужаса, но всё же перетерпела его и, немного неуверенно, спросила:

— Кто здесь? Это ты, Нот?

Вместо ответа из кустов выскочил огромный белый волк с острыми, как меч, клыками и стекающей с них едкой коричневой жидкостью, перемешанной с его собственной липкой слюной.

Глаза хищника горели жёлтыми фонарями среди вечерних надвигающихся сумерек, дыхание было прерывистым и звучным.

Девочка отпрыгнула назад, опасаясь нападения, но, на удивление, зверь тихо сел и никак на неё не реагировал.

Несчастный волчище никак не мог прийти в себя, видимо, сбилось дыхание после жёсткой драки.

И тут, злобно рыча, раздвигая и обламывая деревья на своём пути, некоторые выдёргивая вместе с корнями, словно это были одуванчики, вылез тролль — в три раза превышающий ростом своего соперника — волка. Его вид был именно таким, каким Вера его и представляла всегда: исполинское пузатое туловище, широкие ноздри, уши трубочкой и бешеный злобный взгляд красных глаз.

Он закинул свои зелёные ручищи с бородавками на шею волка и начал его душить, потряхивая, будто мягкую игрушку, при этом издавая из вонючей слюнявой пасти оглушающий победоносный рёв.

Бедный волк на последнем издыхании нашёл в себе силы и всё же порвал когтями своих сильных задних лап выпирающий живот тролля.

Коричнево‑жёлтая слизь брызнула фонтаном из ран чудовища на его огромном пузе, и тот на минуту застыл в муке, что дало фору для спасения лесного хищника.

Вера ни минуты не сомневалась, как ей дальше действовать. Она взяла большую палку с остриём на конце — одну из тех, что были на выломанных троллем деревьях, — и вонзила со всей силы деревянный клинок прямо сзади — в шею чудовищу.

Тролль вскрикнул от невыносимой боли, инстинктивно разжал свои руки и упустил жертву. Волк пришёл в себя моментально и ринулся наутёк.

Когда тролль повернулся к Вере лицом и увидел вместо опасного зверя хрупкую девушку, направившую на него смелый взгляд победительницы, то его чувства смешались, потому что он подумал, что это невозможно, чтобы такое мелкое создание смогло ему так сильно навредить.

— Ты кто такая и что здесь делаешь?! — прохрипел в недоумении тролль, выдёргивая палку из своей толстой шеи.

— Меня зовут Вера. Я ищу выход из вашей реальности. Мне нужно домой, — произнесла уверенно девушка.

— Ты сорвала мою важную битву, ранив прямо в шею! Хм… Думаешь, что я тебя оставлю в живых, накормлю печеньками с молоком и отправлю домой, указав правильный путь? Ха‑ха‑ха! — заржал прерывисто тролль.

— И что ты мне сделаешь? Я даже не из вашего мира! — дерзко ответила она.

— Что, что… Что?.. Съем, конечно! — И монстр так смачно облизнулся, открывая пасть с кривыми жёлтыми зубами, с которых медленно капала матово‑серая жидкость, что Верочке стало до тошноты противно.