Игла

Интермедия 1. Рабовладелица

Тем же вечером в одном из баров Москвы

— Вань, ты ещё не расстался с барышней из бухгалтерии, которая тебе макет наш сломать поспособствовала? — издевательски спрашивает Кирилл, маленький и тощий, воплощающий в себе все мемы про компьютерных гениев. Правда, и технарь он был прекрасный: наше железо всегда было лучшим среди инновационных подразделений.

— Маруся — огненная девочка. Я с ней ещё позажигаю! — пошловато подмигивает Ваня. Плейбой местного разлива. В офисе не осталось отдела, в котором не было бы девушки, имевшей отношения с Ваней. К его чести, всё всегда было по взаимному согласию, и расставались они чуть ли не друзьями, потому информация у ребят была всегда свежая.

— А тебе зачем? — уточняет Ваня, сделав жадный глоток тёмного нефильтрованного.

— Да хотелось бы узнать масштабы премии. Насколько БигБосс расщедрился? — поясняет свой интерес Кирилл, а остальные мужики одобрительно гудят. Сидят они сегодня в семером — это основной костяк подразделения, не считая девочек‑дизайнеров и Виктории Михайловны, их юриста. Девочек никогда не считали: они у них были нежные создания и в такие бары не ходили. Им нужны были фотогеничные локации и дизайнерские решения, а не простенькие пивнушки с крафтовым пивом. А Виктория Михайловна признаёт только крепкие напитки и каждую пятницу помогает с внуками.

— А-а-а, так это я уже знаю! — машет рукой Ваня и, нагнетая интригу, ещё раз жадно припадает к своему бокалу. — Как квартальная. У нас нынче две квартальных премии.

— Ничоси… — выдаёт Евстрат. Остальные позволяют себе куда более яркие и менее цензурные эпитеты. Две квартальных — это почти как зарплата за полгода без премий.

— Здорово, мужики! — на свободное место на скамейке у их большого столика плюхается Серёга, тестировщик из второго инновационного подразделения. Бар этот имеет удачное расположение, и по пятницам тут бывает много народа из их офиса. Сегодня в разных частях заведения отдыхали сотрудники всех трех инновационных подразделений.

— Ну здорово, коль не шутишь, — за всех отвечает Саныч, один из старейших аналитиков.

— Давайте за вашу новую премию! Вы круты! — Серёга тянется своим бокалом к центру стола, и все дружно поддерживают тост. Внеплановая премия — отличный повод накатить.

— Я, правда, не представляю, как вы с этой Стервой вашей Владимировной работаете, — продолжает сразу после немаленького глотка алкоголя Серёга. Его абсолютно не смущает, что никто за столом в диалог с ним не вступает. — Она же маньячка какая‑то в работе.

— Отлично мы с ней работаем, — миролюбиво, но без улыбки осаживает коллегу Ваня. — Вот видишь, премии внеплановые получаем.

— Ой, премии — это, конечно, хорошо. Но ходить под такой сукой… Она с вами как тренер сборной перед Олимпийскими играми: быстрее, выше, сильнее и всё строго по команде… и всё по свистку… как у этих… дрессировщиков, во! «Упали, мальчики! Подпрыгнули!» — Сергей распаляется всё больше, размахивает руками, самодовольно смеётся над своими метафорами и не замечает, как атмосфера за столом густеет.

— Уймись, Серёга! — одёргивает парня Кирилл. — Тебе же сказали: нормально мы работаем.

— Да это у вас как там… Стокгольмский синдром. Во! — не следует доброму совету Сергей. — Она вас взяла в рабство, а вы привыкли и всё ей прощаете.

— В рабство, говоришь? — лениво протягивает Саныч. — Ксения наша Владимировна, может, и стерва редкая, вот только далеко не сука. Никто у нас с температурой сорок на работе не пашет и с нервным срывом в больничку не отъезжает. Она не чурается сама встать с нами в работу — на минуточку, на любую позицию: хоть аналитика, хоть технаря, хоть тестировщика. А дизайнеры вообще обожают её профессиональные советы. Не ворует наши идеи, выдавая за свои, прикрывает жопы перед начальством, а иногда и жёнами-подругами. А то, что пахать заставляет до седьмого пота… Так если нас не заставлять, мы все сроки просрём и без работы останемся. Поэтому возьми‑ка ты, Сергей, своё ценное мнение и иди рассказывай его своему отделу или сразу подразделению, а нам эту ссанину в уши не лей.

Серёга, не ожидавший такого отпора, молча пересаживается за свой столик, где уже через пару минут что‑то яростно рассказывает коллегам. Очевидно, что не только Ксения у них стерва, но и подчинённые её такие же. Хотя Саныч в своей речи прошёлся по всем косякам руководителей других инновационных подразделений. Несмотря на то что фирма у них была огромная, слухи, а уж тем более негативные, позволяли знать о руководителях всё. И если их Ксению считали стервой и рабовладелицей, то СанСаныч, руководитель третьего подразделения, ворует идеи у своих же людей, зарабатывая очки в глазах начальства. А Артём Игнатыч, руководитель того самого Серёги, не признаёт болезни, заставляя людей работать даже из больницы, и сам всегда путает сроки, а потом гнобит подчинённых.

— А давайте Ксении Владимировне видос запишем с благодарностью? — предлагает Евстрат. — Ну кружочек?

Его предложение разбивает липкую атмосферу за столом. Каждый переваривал диалог с Серёгой. Однако идея, приправленная изрядными порциями алкоголя, всем нравится, и они, старательно делая трезвые лица, пишут «кружочек» начальству.

Глава 3. Цыганская страсть

Музыка: «All Around The World» (La La La) (R3HAB, A Touch Of Class),

«I Like to Move It Twister in Moscow Edit» (Funky Animal),

«U Can't Touch This A.R. Remix» (MC Boy, A.R.)

Вдруг я чувствую на своей талии уверенные мужские руки. Горячие, но деликатные. Поворачиваюсь в танце, чтобы рассмотреть очередного наглеца. Такой формат знакомства частенько встречался в клубах, а вот в барах — почти никогда. Всё же сюда народ чаще приходит компаниями.

Сзади за мной пританцовывает просто ро-о-оскошный красавчик. Выворачиваюсь из соблазнительных рук и, не успев отойти подальше, совершаю фатальную ошибку — смотрю в эти развратные глаза. Раз — и я пропала. Будто мышка, загипнотизированная удавом, зависаю, вглядываясь в непроглядную тьму дьявольских глаз.

Моя бабушка, когда я была маленькой, любила смотреть по телевизору какие-то сериалы: «Кармелина», «Мармеладина» — что-то там такое, про цыганскую страсть. Там всегда был такой герой — горячий: с небрежно постриженными вихрастыми волосами и дьявольски соблазнительными чёрными глазами. Сейчас бы я сказала, что эти глаза обещают тебе все пороки мира. А тогда, будучи ещё совсем молоденькой, я точно знала: взгляд таких глаз — это нечто суперпроникновенное. Порочное. Опасное.

И вот сейчас, глядя на этого очаровательного наглеца-соблазнителя, который в этот момент улыбается мне слегка загадочно, я понимаю: да вот она — та самая цыганская страсть. Страсть, что, лишь мазнув по тебе, сжигает всё до остова. Хищный, высокий, красивый, статный, одет дорого, движется грациозно.

Где-то есть подвох! Точно должен быть. Не может мне в жизни так повезти, чтобы я в вечер, когда собралась отдыхать и отрываться в баре, забив на всё, встретила нормального мужика.

Он альфонс!

Сидит на содержании у мамы, бабушки или тётки. Нужное подчеркнуть.

Что ещё может быть?

Алкоголик? Абьюзер? Женат? Чего там ещё не было в моём списке? Кажется, я собрала уже все мужские грехи, какие только существуют. Чего там не хватает для получения титула «Одиночка с кошками»?

Не знаю. С каждой секундой я тону в мужском взгляде всё больше. Вязну как муха в мёде. Соображать всё труднее. А мы ведь даже не танцевали толком — лишь встретились глазами.

— Привет, — опаляет моё ухо жаркий шёпот.

— Ну, привет, — говорю и заигрываю с ним движениями танца. А как с таким не заигрывать? Все мои доводы разума, все мои набитые шишки с миллионом мужских недостатков разбиваются о томный страстный танец.

Мы танцуем.

Долго, проникновенно, не замечая никого вокруг. Давно у меня не было такого партнёра по танцу. Этот демон страсти будто считывал мои мысли, двигаясь уверенно, изящно и властно. Так могут только танцоры. В его движениях нет развязности подвыпившего самца, как и нет скованности брутала, что вышел на танцпол случайно. Он знает, чего хочет и как добиться этого от партнёрши.

Мы танцуем.

Долго и страстно, забыв обо всём.

— Потеряли… девчонку? — смеётся Алла, приобнимая меня за плечи, когда я подхожу к столику, чтобы вместо коктейлей выпить обычной минералки. Пожалуй, алкоголя на сегодня хватит, а то и так мозги уплыли в дальние дали.

— Ага! — поддакивает Нина. — Пора вызывать пожарных! Кто-то скоро спалит этот бар своей страстью.

— Да ну вас! — отмахиваюсь, пряча смущённую улыбку за бокалом. А сама ловлю горячий взгляд незнакомца. Он тоже пьёт воду за столом с какими-то парнями. Салютует мне бутылочкой, а я краснею, как пионерка.

— Ксюш! Расслабься, — пьяненько хихикает Нина. — Выключи рабовладелицу и просто отдохни. Давай ещё по одному?

Она кивает на оставшиеся шоты, а я лишь качаю головой.

Нина кивает на оставшиеся шоты, а я лишь качаю головой.

— Пожалуй, мне сегодня хватит. Я хочу уйти на своих ногах и точно не оказаться в койке этого красавчика.

— Уверена? — подмигивает Алла.

А мы опять танцуем. Красавчик, не теряя времени, набирает обороты — обнимает меня в танце, а я позволяю. Потому что уже истосковалась по этому чувству — мужчины рядом. По силе крепких рук, что бережно меня обнимают. По прерывистому, возбуждённому дыханию. По мурашкам, бегущим по коже табунами.

Давно, чертовски давно со мной не было рядом такого мужчины. Год, наверное, может больше. Потому что последние мои условно нормальные отношения были весьма не условно никакими в постели. А прикосновения мужчины миллион лет не дарили мне столько жара даже в самые пиковые моменты. Сейчас мы просто танцуем. Ладно, не просто. Страстно танцуем, а ощущение будто уже в процессе. Жарком процессе другого извечного танца мужчины и женщины.

Хотя, возможно, это говорит алкогольный бред.

Мы танцуем, а время уже перевалило за полночь. Бар скоро закрывается, и пора бы расходиться. Алла уже убежала к своим детям, потому что сверникровь её уже успела вытрясти душу из всех домочадцев. Потом нервно срывается домой Нина: её холерично-истеричный муженёк опять требует внимания.

И в переполненном баре я остаюсь один на один с очаровательным незнакомцем. Впрочем, таким он перестаёт быть очень быстро.

— Яков, — выдыхает он в очередном танцевальном заплыве.

— А я… Секретик, — игриво хохочу. — Угадай, как меня зовут?

В его чёрных колдовских глазах мелькают искры, и мы начинаем увлекательную игру в «горячо-холодно»: имена, танцы, прикосновения. «Ксению» он угадывает раза с двадцатого. К этому моменту бар уже готовится к закрытию, посетители расходятся, а мы не готовы обрывать этот вечер так внезапно.

— Ксюша, а пошли гулять? — предлагает соблазнитель, когда мы двигаемся к выходу.

Разгорячённое тело опаляет прохладная мартовская ночь. Воздух Москвы так манящ и соблазнителен — не меньше, чем красавец рядом со мной. Соглашаюсь, и мы отправляемся гулять по ночному городу.

Когда я в последний раз гуляла по ночной Москве? Когда была студенткой. Наивной и глупой провинциалкой, что верила в любовь раз и навсегда. А потом узнала, что стала предметом банального спора на «кто первый завалит».

Вот только сейчас я всего этого не помню. Мой разум разгорячён алкоголем, жаркими танцами и откровенно потёк. Рядом абсолютно сумасшедший мужчина.

Свежий воздух, весенняя погода. Атмосфера беззаботности и куража. Мы идём и легко болтаем, перескакивая с темы на тему, дополняем друг друга, будто читая мысли. Откровенничаем и флиртуем на грани дозволенного. Эффект попутчика просто отключает всю осторожность во мне. Такое ощущение, что я знаю этого мужчину всю жизнь.

— Сегодня диджей отработал отлично. Обработка «La-la-la» и «I like to move it» — непривычная, но очень интересная, — Яков, помогая перейти дорогу, берёт меня за руку и больше не выпускает.

— Да-а-а, а мне ещё понравилась версия «Can’t Touch This», — окидываю спутника откровенно поплывшим взглядом. Давненько мои вкусы в музыке ни с кем не совпадали. Девчонки выбрали более «классические» треки, а я — за ремиксы, современную обработку, клубную музыку. Не только, конечно, но когда иду в отрыв — обожаю.

— В целом, мне зашли и диджей, и группы у них. Хороший бар, хотя я не особо тусовщик. Друзья затащили. — Впервые за вечер мы говорим не языками тел и взглядов, а словами. — У приятеля университетского день рождения отмечали.

— А ты вместо поздравлений провёл вечер со мной? — игриво стреляю глазами.

— Не удержался. Как увидел тебя в этом отвратительно роскошном алом платье, не смог уже остановиться. Ноги сами вынесли на танцпол, а как разглядел твою спину, так и руки подвели. — Голос моего спутника проседает, в нём появляются вибрирующие нотки.

А ещё там играет миллион эмоций. Все такие горячие, будто осязаемые, но я выворачиваюсь из объятий, что пытаются стать жарче, и слегка перевожу тему.

— Ты где-то занимался танцами? — спрашиваю, отбегая и разворачиваясь спиной вперёд. Любуюсь своим спутником.

— Занимался, — хищно улыбается Яков.

— А где? — будто невинно прикусываю нижнюю губу.

— Студия современного танца, — зеркалит мой жест, и в животе у меня взлетают игривые бабочки. — Родители в детстве засунули, подростком сбежал, но вот — пригождается.

Яков делает рывок вперёд и притягивает меня к себе.

— Упадёшь! — выдыхает прямо мне в губы и кивает назад. Поворачиваю голову, с трудом преодолев притяжение отвратительно ярких для мужчины губ, и вижу высокий бордюр.

— Упс! — мягко выворачиваюсь из жарких рук.

Мы болтаем и флиртуем. Я будто встретила соседа из детства. Парня, с которым вместе росла и тайком глотала слёзы, когда он внезапно уехал и потерялся. А спустя много лет встретила вновь, и будто не было расстояния и времени. Яша — тот самый парень. Он любит ту же музыку, дуреет от танцев, горит работой.

Ночь кажется бесконечной…

Глава 4. Как в старом кино…

Музыка: «I Wanna Be Loved By You Remastered»

— Я чувствую себя героиней Одри Хепберн в «Римских каникулах», — говорю в сердцах, когда гуляю по парапету, как маленькая девочка, а мой спутник галантно держит меня за руку, периодически подхватывая мою пьяненькую тушку.

— Ты смотрела «Римские каникулы»? — удивляется Яша, как он попросил себя называть, после очередной нашей общей потери во времени. Каждый раз, когда мы всматриваемся в глаза друг друга, весь остальной мир перестаёт существовать. Его порочный, обжигающий, манящий взгляд будто пленяет меня. А я — как мотылёк — лечу в это пламя.

— О! Я обожаю «Римские каникулы»! Это мой лучший антистресс, сразу после «В джазе только девушки»! — захлёбываюсь от восторга. — Я каждый раз хохочу от водительского таланта Анны! Кстати, я вожу примерно так же, хотя права у меня есть. А вот на финальных сценах рыдаю, как маленькая девочка.

— М-м-м, — задумчиво тянет Яша. — Это отличная новость.

— То, что я рыдаю над фильмом? Это отличная новость? — строю притворно оскорблённую моську.

— Нет, это трогательно. А вот то, что ты любишь старые американские комедии, — прекрасно! — сверкает он своими развратными глазами.

Ловит мои замёрзшие ладошки и греет своим дыханием. Я, слегка пошатываясь, стою на бордюре, поэтому мы одного роста. Наши лица непозволительно близко, а его дыхание не только греет, но и запускает в теле однозначные химические реакции.

— Я знаю, где мы можем погреться, — мужской голос с трудом пробивается сквозь дурман в моей голове. Я пропускаю мимо ушей всё, что он говорит, заворожённая реакцией своего тела на мужчину.

— Что? — Мне сладко-сладко, как было очень давно, до всех разбитых надежд и пролитых слёз.

— Я знаю, где мы можем погреться, — повторяет Яша и улыбается так сыто-пьяно, будто точно знает, что творится у меня внутри.

Кабелище. Улыбаюсь ему и молча киваю. Не строю иллюзий на будущее. Вряд ли эта «цыганская страсть» со мной больше чем на пару вечеров. Такие лощёные мужчины редко про «долго и счастливо». Они ещё не нагулялись. Лет десять ещё будут просто «кошками гулящими».

Вместо такси Яша находит где-то круглосуточный прокат электромопедов, и мы едем по ночной Москве. За руль меня не пускают. Мой кавалер бережно застёгивает шлем на мне. Эта забота прошибает покруче горячих взглядов. Просто вскрывает все мои защитные бастионы, которые я годами возводила в своём подсознании. Я сейчас такая девочка-девочка. Наивная и невинная.

— Вождение Анны очаровательно только в фильме, — шепчет Яша мне на ухо, обнимая меня и запуская сонмы мурашек по спине. — Я хочу продолжить эту невероятную ночь с тобой, а не мчаться в травмпункт.

Он абсолютно прав: за руль даже мопеда со скоростью не больше сорока километров в час мне нельзя. Зато можно кайфовать от сильного мужского тела за спиной. Такого жаркого, что согревает меня целиком.

Мы достаточно быстро приезжаем в какое-то антикафе или творческое пространство. Сегодня здесь ночь кино: до самого утра нон-стопом крутят комедии.

Когда мы входим, на экране сверкает прекрасная Мерилин. А я сверкаю своими голыми коленками — вместо сидений тут кресла-мешки, и вечерние платья однозначно не одежда для таких посиделок. Но мне плевать.

Плевать, потому что мне чертовски хорошо. На часах уже глубокая ночь, а я с кучкой таких же ненормальных хохочу над Джерри в образе Дафны. Просто до слёз наслаждаюсь легендарным: «Ну и что? У каждого свои недостатки!».

В очередной раз восхищаюсь выступлением Душечки. Я знаю судьбу Мерилин и сколько ей стоили эти сексуальные образы в кадре, но… здесь она абсолютно очаровательна. «I Wanna Be Loved by You» — это уже не просто классика. Это легенда. Сегодня все ругаются на цензуру, а попробуйте так обыграть полностью одетую актрису, будто она там в одних пэстисах1[1].

Мне нравится атмосфера просмотра: попкорн, напитки, мороженое. Лёгкие зрители, никто не шикает, когда ты абсолютно неприлично хохочешь над очередными приключениями Дафны и Джозефины.

Не понимаю, куда делось моё чувство самосохранения. Почему я вообще согласилась куда-то идти и тем более ехать с парнем из бара, но в моменте мне хорошо. Все тревожные мысли пролетают и ускользают. Я, наконец, не всемогущая начальница, а просто девушка. Слегка пьяненькая и немножко влюблённая... Как минимум в эту жизнь.

Москва никогда не спит. Мы на улице, ждём такси, а машины мчатся, как будто уже день. Разве что пробок таких нет… пока… Наверное, в каком-нибудь провинциальном городе такое движение бывает в час пик, а здесь ещё даже не утро. Огни горят, и на улице светло. Я уже и не помню, когда наслаждалась полноценной ночной темнотой. В столице — это непозволительная роскошь.

Улыбаюсь: алкоголь почти выветрился, а похмелье ещё не пришло. В теле — лёгкость и воздушность. Подкрепляют волшебные ощущения горячие взгляды Яши. Всю ночь он вёл себя весьма галантно. Да, флиртовал, даже позажимал слегка, но всё в пределах допустимого. Никакой пошлости.

— Просто поразительно, как всё совпало! Если бы мы не познакомились сегодня в баре, я бы решила, что ты всё подстроил! — делюсь впечатлениями от вечера, и мне кажется, что в глазах моего спутника, которые я тщательно высматриваю в ночном сумраке, мелькает какой-то странный огонёк. Будто хищник на охоте. Тень мелькает и исчезает. А может, и не было её вовсе? Может, это просто блики уличных фонарей?

— Это просто судьба, — не пафосно, а как-то буднично констатирует Яша. — Если бы не сегодня — значит, завтра, через неделю или через год. Но мы бы обязательно встретились.

— Почему ты так уверен? — немного тушуюсь я.

— Настолько близкие по духу люди просто не могут существовать в параллельных вселенных.

Рядом тормозит машина такси, и Яша уверенно притягивает меня к себе, властно целуя. Этот поцелуй не нежный и робкий. Он властный, страстный и сносящий всё на своём пути. У меня нет шансов остаться равнодушной. Отвечаю на поцелуй с той же страстью и напором.

Поцелуй как начался стремительно, так же и закончился. Мы притянулись друг к другу, как разноимённо заряженные, а разлетелись — будто самые близкие частицы. Между нами искрит, будто от сломанной динамо-машины.

Тяжело дышим и смотрим друг на друга ошалевшими глазами. Вселенная вновь распадается, а время останавливается.

— Напиши, как будешь дома, — первым приходит в себя Яков и галантно открывает мне дверцу машины.

Я лишь киваю и машу рукой. На большее сил нет. Я… разочарована? Во мне сегодня столько эмоций, но осадок такой, будто мне кончить не дали в секунде от финиша. Почему он не предложил поехать к нему или ко мне? Я бы, конечно, отказалась, но сам факт. Или всё напряжение мне просто показалось?

Всю дорогу до дома я кручу в голове наш вечер и пытаюсь понять: где ошиблась? Что пошло не так? Почему он так холодно попрощался?

По телу то бегут токи нашего поцелуя, то вспыхивают фантомные ощущения его рук в танце, то возвращается искристый восторг от поездки на мопеде. Мысли крутятся, крутятся — и неизбежно задают вопросы.

Ему не понравился поцелуй? Или я сама? Что его обломало?

А как вечер должен был закончиться, чтобы меня всё устроило?

Он должен был позвать на свидание?

Ведь он проявил заботу, попросил написать…

Вопросы… вопросы… одни вопросы.

Ещё во время просмотра кино мне казалось, что я приеду домой и сразу вырублюсь, но…

Стоит мне пересечь порог квартиры, как я хватаюсь за телефон и пишу новому контакту, что добралась и всё хорошо. Благодарю за чудесный вечер В ответ прилетает сухое: «Ок» — и абонент больше не в сети.

прилетает сухое: «Ок» — и абонента больше нет в сети.

«Ок»?

Просто «ок»?

Сон покидает меня так же стремительно, как Яков — сеть.

Глава 5. Паранойя

Музыка: «Солнечные зайчики» (5УТРА)

— И чё, и чё? Неужели ты не потрахалась с этим Будулаем? — тараторит в ухе Нина.

Я бегу на работу и болтаю с подругой. Настроение такое весеннее-весеннее, что на мне вместо традиционного бежевого — зелёный костюм. Зелёный! Он такой в моём гардеробе всего один.

— С Яковом, а не с Будулаем! Откуда только имя такое взяла? И нет! Не потрахалась. Мы гуляли по ночной Москве, болтали, смотрели «В джазе только девушки» и разъехались по домам, — отвечаю с улыбкой.

— Серьёзно? — удивляется подруга. — Может, он импотент? Это же ненормально — не уложить тебя в постель! Ты в том красном платье была просто как ходячая секс-бомба.

— Знаешь, я сначала расстроилась. Понятно, что не согласилась бы, но отсутствие попытки больно ударило по самолюбию. Но… Ну, мне импонирует это. Если бы сразу в койку, то что — пара вечеров и «адьёс»? Я так не хочу. В кои-то веки нормальный мужик.

— Ну так-то ты права. Но точно не импотент? Знаешь, это сейчас просто бич молодых мужиков… — Нина села на любимого медицинского конька.

— Да нет! Всё у него там… живое! Пока он меня тискал, всё отлично чувствовалось! — краснею, как девочка-припевочка, потому что вспоминать объятия Яши чертовски приятно. Сразу знакомо тянет во всём теле. Хочется уже хорошего мужика.

— Ну ладно… Главное, чтобы не «оказалось — показалось»! — смеёмся дружно.

— Ой, Нин. Я сглазить боюсь. Я ведь тогда после этого «ок» так расстроилась. Часа два уснуть не могла и даже когда проснулась, всё в голове крутила. А потом он написал, что просто уснул, и мы весь остаток субботы чатились.

— Ты сейчас такая ванильная, что аж завидно, — Нина полна ехидства, но медики часто ядовиты, да и характер у неё врождённый. Я привыкла за годы дружбы — уже не обращаю внимания на лёгкие и не очень уколы. Тем более что тут она права.

— Веришь, самой противно! Но мозг просто отключается. Особенно после вчерашнего свидания.