Игла
— Та-а-ак… То есть субботней перепиской вы не ограничились? — любопытство подруги зашкаливает, и я выдаю всё как на духу.
— Да! Он вчера повёл меня в музей игровых автоматов. Представляешь?
— Тот самый, куда ты нас три года не могла затащить? Потому что Алке некуда было деть детей, а мы хотели развлекаться по-взрослому?
— Да! В тот самый! Он просто мои мысли читает! Я пила газировку родом из фильмов моей бабули. Я играла в «Морской бой», «Снайпер». Ой, а «Баскетбол»! Это же просто какая-то фантастика! Я так смеялась: там же ничегошеньки не получается, как задумано. Яша меня сделал в сухую просто! А «Репка»! У меня до сих пор мышца болит, а я даже до «Жучки» не дотянула!
— Стоп-стоп-стоп! — тормозит мой поток восторгов спокойная подруга. — Прекрати материться с эмоциями куклы Барби. Я поняла, что музей крутой и туда-таки надо дойти, но что с самим Яшей?
— С Яшей? Страстные поцелуи, километровые переписки и договорённость об ужине вечером, — лепечу влюблённой дурёхой.
Больше Яша не пропадал, на сообщения отвечал. За первый вечер извинился — сказал, что вырубился сразу, как пришёл, и ответил на автомате. Меня царапнуло, но быстро отпустило. Эмоции от музея смыли все остатки горечи, как мартовский дождь — пыль с улиц.
— А на ужин-то успеешь? — возвращает меня на бренную землю Нина. Хмурюсь невольно.
— Должна. Сама понимаешь: на работу я не забью, но сделаю всё, чтобы успеть.
— Ну-ну! Ладно, я добралась. Давай, на связи!
Прощаюсь с подругой уже на подходе к нашему офису. В здание захожу с небывалым подъёмом, пролетаю охрану и сразу забегаю в отдел собственной безопасности — оставляю запрос. Оставляю запрос и поднимаюсь к себе в подразделение. Впереди насыщенный день. Надо всё успеть.
☯☯☯☯☯☯☯☯☯☯☯☯☯
— Прости-прости! — вылетаю с работы почти в семь часов и тут же попадаю в горячие объятия Якова.
— Да ничего страшного. — Коротко целует меня мужчина, берёт за руку и ведёт по широкой улице. — Я всё прекрасно понимаю. Работа — это важно. Тем более в такой крутой компании.
— Ну, наша компания, конечно, крута, но ответственно надо работать в любой организации. Независимо от бренда или масштаба, — понимаю, что занудничаю, но давно перестала скрывать эту свою черту от мужчин. Они должны знать товар «лицом», так сказать. А то потом всплывают претензии: «Я думал, ты блондинка, а ты ещё и думать умеешь!».
— EHTech не просто крута! Она, если не ошибаюсь, лидер отрасли? — Мы разговариваем на ходу, и я не вижу выражения лица Яши, но звучит он ненавязчиво.
— Не знаю, я не слежу за такими вещами, — беспечно пожимаю плечами и перевожу тему. — А куда мы идём?
— К метро. Ты же не против? — Яша сбавляет шаг и заглядывает мне в лицо, выискивая там недовольство. — Я просто хочу прогуляться с тобой, а потом посидеть в одном чудесном местечке. У них такое роскошное коктейльное меню, что я не готов отказаться от этого удовольствия.
— Ой, нет-нет. Метро так метро. Я абсолютно не против.
На поездку, вместе с пересадкой, уходит минут пятнадцать, а потом почти час гуляем по Нарышкинскому скверу, где совершенно неожиданно выясняем, что оба обожаем Высоцкого.
— Откуда такая любовь к Высоцкому? — интересуется Яша. — Мне показалось, тебе по душе что-то… ммм… полегче.
— Так и скажи: «клубняк», — смеюсь, легко шлёпаю его по предплечью, за которое крепко держусь во время прогулки.
— Ну да, — слегка смущается мой спутник.
Любуюсь Яковом. Ему удивительно идёт офисный стиль. Костюм-тройка в крупную клетку идеально сидит по фигуре, а насыщенный синий цвет подчёркивает его слегка восточную внешность. Мысль про цыганские корни всё чаще посещает меня. Уж слишком непривычно Яша красив. Спросить напрямую пока стесняюсь, боюсь показаться невежливой.
— Ты удивишься, но Рахманинова я тоже люблю. И знаю не только «Рапсодию на тему Паганини», хотя она мне очень нравится, — возвращаюсь к разговору и продолжаю шокировать спутника, указывая рукой на памятник, мимо которого мы как раз проходим.
Мне нравится наша прогулка. Погода отличная, беседа неспешная, спутник прекрасен. В погоне за результатами на работе я порой забываю, как многое теряю.
— Ого, откуда такой разброс? — А ещё мне нравится, как я интересна Яше. Видно, что он задаёт вопросы не для поддержания светской беседы, а из искреннего любопытства.
— Ну, самое простое — это как раз «клубняк». После школы я не могла, да и не хотела профессионально заниматься танцами, поэтому единственный способ почувствовать тот драйв, который раньше ловила на соревнованиях, — это клубы. Ну и соответствующая музыка, — пока рассказываю, наслаждаюсь моментом. Как губка впитываю атмосферу. — В школе у нас была очень талантливая учительница музыки. Она любила творчество как таковое. А когда человек горит — он зажигает всех вокруг. Мы слушали классику, обсуждали, спорили, ездили на концерты. Приносили ей современные песни, и она не отмахивалась в стиле «раньше было лучше», а обсуждала их с нами. Что-то даже наигрывала на пианино. Ну а Высоцкого очень уважала моя бабушка, поэтому мне он достался по наследству.
Разговоры о бабушке всегда сопровождаются лёгкой грустинкой. Я её обожала, но боль от потери единственного близкого человека — как тонкая игла, наполненная ядом, — медленно отравляет меня изнутри. Я не лью бессмысленных слёз каждый день, даже в памятные даты не впадаю в депрессию или апатию. Я просто ношу эту боль с собой. День за днём. И знаю, что в этом мире у меня есть только крайне самостоятельные подруги. Быть одинокой сложно. Маскировать одиночество под свободу легко, куда проще, чем врать самой себе.
Похоже, Яша замечает моё состояние: его вторая рука нежно накрывает мои пальцы — и меня простреливает ощущением тепла и близости. За наше короткое общение я уже не раз отмечала какую-то животную чуткость у Якова. Он мгновенно улавливает смену настроения по едва заметным нюансам. Это неожиданно… и приятно. Меня вновь будто волной тепла окатывает изнутри. Может, вот он — мой шанс?
— А ты в курсе, что вот на той стороне дороги рядом стоит памятник Жеглову с Шараповым? — переводя тему, он небрежно машет куда-то вправо.
Я подхватываю разговор и, обсуждая классику советского кино, мы незаметно приходим к небольшому кафе. На улице стоит чудесная погода, и мы располагаемся прямо на улице. Оглядываюсь, проникаясь атмосферой места. С удивлением понимаю, что мне комфортно. Да, столики стоят достаточно плотно, но занятость неполная и вполне можно нормально разговаривать. Интерьер вокруг простой, но изящный, что-то на итальянский манер. Если закрыть глаза и пофантазировать, можно ощутить себя где-то на берегу Средиземного моря.
— Бывала тут? — спрашивает Яша, когда нам приносят напитки.
— Нет. Я, знаешь, редко хожу в новые места. Обычно выбираю пару-тройку любимых и ищу что-то новое, только если там портится кухня или обслуживание, — пробую своё лимончелло. Лёгкая горчинка с газиками слегка обжигает язык. После метро и прогулки очень хочется пить, поэтому не замечаю, как выпиваю почти половину бокала.
— О! Звучит как вызов! Мне есть что тебе показать! — фраза Яши звучит так двусмысленно, что внутренности скручивает в приятном ожидании. Он просто обязан оказаться нормальным любовником... на отличного я не рассчитываю, хотя бы просто нормальным.
— Доверюсь тебе! — мягко улыбаюсь и делаю ещё один глоток горько-сладкой прелести. Увлекаюсь и допиваю бокал. Вкусненькое. Я не фанат лимончелло, слишком специфичный вкус для меня, но местное— прямо на высоте.
В глазах Яши вспыхивает та самая чарующая страсть, поглощающая и порабощающая меня. Сознание внезапно плывёт, и я почти не слышу, что говорит мужчина напротив, лишь слежу за его губами, представляя, с какой радостью сейчас целовала бы их. Встряхиваю головой. Озабоченная какая-то!
— Ты, кстати, знаешь, откуда взялось 32 мая? — спрашивает Яша.
Отрицательно качаю головой. Я сейчас имя-то своё с трудом вспомню, не то что «Мюнхгаузена». Не понимаю, что со мной. Да, красивый мужик. Обходительный, вежливый, с бабами в соцсетях не замечен. Каюсь, на выходных провела собственное расследование по фото и другим исходным данным.
Хороший экземпляр, как сказала бы Нина, но так течь от него? Причём головой? Что-то странное для меня.
Внимательно прислушиваюсь к своим ощущениям, делая вид, что слушаю Яшу. Пульс повышен, лёгкая испарина, голова теряет контроль. Может, конечно, зря бахнула бокал алкоголя на голодный желудок? Впрочем, мой организм удивительно устойчив к спиртному. Хотя… всё может быть. Предпочитаю пить только проверенные напитки, потому что на незнакомые бывает головная боль или сонливость. Вот именно — головная боль или сонливость, а не потеря контроля!
— …Так вот, в фильме Мюнхгаузен оформляет развод и подписывает документы 32 мая, — какая-то часть мозга слушает рассказ Яши, но мне всё сложнее концентрироваться. Максимально незаметно массирую виски и улыбаюсь, силком заставляя себя слушать спутника. — Все в шоке и ужасе. Нет такой даты. А этот фантазёр объясняет, что в календарь закралась ошибка. За тысячи лет накопилось лишних часов, минут, секунд… И вот — набрался лишний день. Он и есть — 32 мая.
Напряжённо смеюсь, вспоминая фрагмент из фильма. Фильм-то смешной, а вот моё состояние мне не нравится. Я всё больше залипаю на внешности Яши, на его ярких и пухлых губах. Почти не слышу слов, зато движения губ становятся будто гипнотическим маятником.
Они открываются и закрываются, демонстрируя мне идеальные белые зубы, которые точно регулярно встречаются со стоматологом. Красное и белое, белое и красное. Красиво. Я помню вкус этих губ: горький, как хороший виски, и терпкий с кислинкой, как ещё не до конца спелая чёрная смородина.
Встряхиваю головой. Со мной так уже однажды бывало. В общежитии на вечеринке случайно хапнула чужой бокал, а там был «допинг» для расслабления. Отвратительная практика тогда ещё бытовала среди студентов. К счастью, регулярные рейды полиции прикрыли такую возможность. На следующее утро я впервые познала полноценное похмелье Смесь алкоголя и всяких стимуляторов для моего организма — всё равно что деревенский палёный первач, даже хуже. Напрягаясь, заставляю себя возвращаться из мыслей.
— И они название дали в честь фразы из кино? — спрашиваю с наигранной лёгкостью.
— Ну, есть «учёные», которые доказывают реальность теории Мюнхгаузена. Что-то там про астрономическую и атомную секунду. Я, честно говоря, в этом не разбираюсь.
Лишь мило улыбаюсь и выгоняю из головы все свои знания по хронологии и астрономии. Благо расслабленный мозг радостно притворяется тупеньким. Быть занудой хорошо, но в меру. Не хочу ущемлять виртуальные яйца мужику, который мне «зашёл». Вот только понять бы теперь: он мне сам зашёл или тут без химии не обошлось?
— Прости, прогуляюсь до уборной , — стремительно встаю и отправляюсь в туалет.
Чутко пытаюсь прочувствовать всё тело. Ловлю все сигналы. Головокружения и потери ориентации в пространстве — нет. Просто какое-то гипнотическое влечение к Яше. Ну не мог же он мне подсыпать что-то в бокал? Он же не такой!
Дьявол! Откуда, собственно, я знаю, какой он? Может, какой-нибудь клофелинщик? Ну или что там используют мошенники в двадцать первом веке?
Хотя как? Официант подал бокал лично мне, и из рук я его не выпускала.
Сговор с официантом? Уже складывается теория заговора. Вряд ли возможность уложить меня в постель стоит таких усилий.
Брызгаю на лицо водой, тщательно растираю холодными пальцами виски. Взгляд сфокусированный, зрачки чуть расширены, но не больше, чем после обычного насыщенного рабочего дня в офисе. После воды мне вроде становится легче, но Яша всё ещё кажется СВЕРХ привлекательным.
Пару минут смотрю на своё отражение в зеркале, мысленно решаю дилемму: стоит ли прочистить организм от греха или пусть так. Ладно. Не буду нагнетать. Завтра с утра заскочу в лабораторию и сдам анализы. Так, для очищения совести.
Выхожу на улицу, и в голову ударяет прохладный весенний воздух, освежая и вытесняя лишние мысли.
Яша галантно встаёт и отодвигает мне стул.
— Вот, взял у официантов, уже прохладно , — заботливо кутает меня в тёплый плед.
Голова моя, конечно, всё ещё слегка шумит, но никаких внезапных «вертолётов». Галантный кавалер, чуткий и внимательный, способен привлечь моё внимание и без допинга. Просто стоит быть осторожнее с незнакомым алкоголем. Уже не девочка всё же, на голодный желудок пить.
Беспечно отбрасываю тревожные мысли, наслаждаясь вечером и спутником. В конце тихо радуюсь, что он заказывает два разных такси. Правда, сладкий поцелуй на прощанье сильно смазывает эту радость.
Вот что за женская сущность?
Не поехал со мной? Выдыхаю, значит, зря подозревала.
Не поехал после страстного поцелуя? Разочарована и копаюсь в себе: что со мной не так?
Тихо смеюсь сама над собой. Может, и к лучшему, что он не спешит с постелью. Моя внутренняя паранойя одобряет
Глава 6. СБэшное благословение
Во вторник рано утром, чтобы успеть до работы, бегу в соседнее здание сдавать анализы: сегодня я вновь в своём любимом бежевом обличии. Никаких фривольностей: собрана, сосредоточена и максимально взвинчена. Подозрения разъедают душу.
Медицинский центр совсем небольшой, но расположен уж больно удачно, да и режим работы отличный. Всегда прохожу чек-ап у них. Неудивительно, что встречают меня как хорошую знакомую. Улыбчивая администратор приглашает в процедурный.
— Ой, Ксения Владимировна, утречка доброго. А вы чего это так рано? У вас же по плану анализы только через месяц? — улыбается лаборантка. Сегодня работает знакомая — Таечка. Милое, наивное провинциальное создание. Простовата, местами беспардонна, но просто золотые руки. Кровь берёт без единого синяка, вены найдёт у любого, а уколы ставит так, что даже не чувствуешь.
— Здравствуй, Таечка, — улыбаюсь искренне. Я, правда, рада, что её смена. Меньше останется следов на руке — а значит, и вопросов, если что, будет меньше. — Вот решила проверить организм на… посторонние препараты.
Решаю ничего не скрывать — тем более что в документах у неё всё есть.
— Ого. Думаете, чего подсыпали? — окрушённо качает головой, и лицо вмиг становится озабоченным.
— Скорее перестраховываюсь, но мысль такая есть, — соглашаюсь и тут же уточняю: — А часто с таким приходят?
— Ой, вы даже не представляете насколько. Ведь даже сегодня вы не первая. — Таечка искренне огорчена и переживает за пациентов. — Недавно была на курсах повышения квалификации, там тоже обсуждали этот вопрос. Сейчас столько всего. Ксения Владимировна, вы просто не представляете! Большинство препаратов растительного происхождения и растворяются за пару часов. Шансы поймать есть только вот если сразу-сразу сдавать кровь или и вовсе подозрительную жидкость анализировать. Тут уже связи нужны. Мы такое не делаем. Знаю, есть частное детективное агентство с лабораторией, вот они берутся. Не уверена, что это по закону, но…
Заговаривая мне зубы, девочка незаметно берёт кровь, а потом всовывает визитку детективов. Подрабатывает у них, что ли? Впрочем, картонный прямоугольник я не выбрасываю, а, прощаясь с персоналом, аккуратно прячу во внутренний кармашек сумочки. Не знаю, зачем это делаю. Жизнь научила меня осторожности Связи сегодня решают если не всё, то очень многое. А жизнь — переменчивая штука и такие контакты лишними не будут.
Разгребаю рабочие завалы, но голова не на месте. Понимаю, что включиться на сто процентов не получается. Гнусный червячок сомнения сидит во мне и снова и снова заставляет прокручивать наши встречи, анализировать его реакции, выискивать несостыковки и подвохи.
Если бы я, как многие современные женщины, активно вела соцсети, могла бы подумать, что Яша просто заморочился — изучил их или прочитал мой личный дневник. Слишком много попаданий в мои вкусы: еда, музыка, фильмы. Вот только дневника у меня никогда не было, а соцсети я не веду. Единственная страничка сохранилась ещё со времён студенчества — и может рассказать разве что о моих однокурсниках, конспектах почти пятнадцатилетней давности и расписании занятий того же срока годности. Учитывая, что отношения с бывшими сокурсниками у меня прохладные, опрос их вряд ли даст результат.
Я не делюсь фотографиями своей еды, не кидаю геолокации с отдыха и даже сопливые цитатки не репощу.
О моих вкусах, предпочтениях и личном знают только Нина и Алла, возможно, что-то Аллин муж, и то сомнительно. Он вкус жены на цветы за годы брака запомнить не смог. Что уж говорить о левой женщине, которую видит раз в пятилетку.
Верить в то, что Нина или Алла рассказали моему «свеженькому» ухажёру подробности обо мне, не хочется. Одна мысль об этом вызывает боль и панику. Их предательство я не переживу. Как бы я ни гнала эту мысль, она, как надоедливый комар, возвращалась снова и снова. Жалила, пила кровь, но не исчезала.
Работа в EHTech сделала меня крайне подозрительной, потому я предпочитаю всё перепроверять. Поглощённая сомнениями и пугающими мыслями, в обед нахожу время и набираю девочкам по видео. К моему огромному облегчению, и Нина, и Алла смогли ответить на звонок. Глядя им в глаза через диалоговое окно группового чата, вываливаю все сомнения без прикрас и спрашиваю прямо, общались ли они с Яшей.
— Ксю, серьёзно? — хмурит свои роскошные брови Нина.
— Да! — со стоном выдаю я и растираю лицо руками. — Мне страшно, Нин. Всё кажется каким-то нереальным.
— Ты просто боишься быть счастливой? — непривычно спокойно, даже как-то робко уточняет Алла.
— Нет… да… боюсь, что всё это искусственное. Ненастоящее. — Горько улыбаюсь. — Не могло мне так повезти.
— Мне, конечно, не нравится этот твой ухажёр, — по-стариковски ворчит Нина, — он какой-то слишком стремительный в твоей жизни, и опасения я твои понимаю, но! Я бы никогда не стала за твоей спиной помогать мужику. Даже из лучших побуждений.
— А я тем более! — подхватывает Алла. — Во‑первых, мне некогда. Во‑вторых, вместо совета он бы слушал ор моих детей. В‑третьих, это подло. Я бы слила такой интерес в наш чат в ту же минуту.
— Спасибо! — с дрожью в голосе отвечаю девочкам. Быстро‑быстро моргаю, чтобы не разреветься. Не представляю, что бы я делала без подруг. Они — моя бесконечная поддержка.
Разговор приходится свернуть, потому что ко мне в кабинет ломятся Ванечка с Алексеем, менеджером одного из самых проблемных наших проектов.
Разговор с подругами слегка снимает накал. Бесконечный комок сомнений и подозрений становится будто меньше и прячется на окраине сознания. Я беру себя в руки и включаюсь в проблемы ребят.
Рабочий водоворот захватывает меня до самого вечера, но повышенную тревожность не снимает. Из здания выхожу взвинченная. Куда‑то исчезла лёгкость встреч и ожидание праздника от свиданий. Даже мелькнула предательская идея отказаться от сегодняшней встречи, но шанс, что всё это просто моя паранойя, остановил.
Сама чувствую, что встречаю Яшу сегодня нерадостно. Груз горьких мыслей не даёт радоваться и наслаждаться прогулкой в роскошном парке.
— Что-то случилось? Ты какая-то задумчивая? — с волнением спрашивает Яша, замечая, что я третий раз отвечаю невпопад.
— Нет, — качаю головой и вяло улыбаюсь. — Просто устала очень. Сегодня был долгий день, и я, честно говоря, просто без сил.
— Может, по домам тогда? — заботливо предлагает он, а я соглашаюсь. Не могу и не хочу лукавить перед ним.
Отпускает меня только в среду утром. Я встала и уже выпила свой коллаген, когда на личную почту падает письмо из лаборатории. На секунду сердце замирает, а потом разгоняется до сверхскоростей. Как же не хочется ошибиться ещё раз! Отдаться чувствам так легко, а обжигаться потом будет слишком больно. Если там хоть тень сомнения — я оборву все контакты!
Внимательно вчитываюсь в результат и почти визжу. Какая деловая сдержанность? Я у себя дома и вовсе не начальница! Здесь я — влюблённая девушка, которой пришло подтверждение, что ей просто ПОКАЗАЛОСЬ! Показалось! Ни следа посторонних веществ в крови! Ю-ху-ху.
Мне просто в кои-то веки ПОНРАВИЛСЯ мужик. Со всеми этими вертолётами и голодными бабочками. Танцую победный танец какого‑нибудь африканского племени. У меня есть этот чёртов шанс на счастье!
Дальше наш с Яшей конфетно‑букетный период развивается будто на страницах женского романа. Яков внимателен, чуток, страстен и оригинален. Во вторник мы гуляем в парке, в среду идём в грузинский ресторан, в четверг — в кино, в пятницу едим равиоли с крабом в камерном, но безумно уютном ресторане, в субботу катаемся на велосипедах и перекусываем уличными хот‑догами, пачкая друг другу носы в смеси горчицы и кетчупа, в воскресенье разгадываем детективный квест…
Каждый день мы страстно целовались, но так и не переходили черту. Я надеюсь — он ждёт третьего, пятого свидания или выходных, чтобы не бежать с утра на работу, но… нет.
Мы встречаемся каждый день после работы: гуляем, общаемся, отдыхаем, но не занимаемся сексом. Будто подростки в пубертатном периоде, боимся даже к петтингу перейти. Только горячие губы и страстные объятия.
Как я нахожу время на этот роман — загадка даже для меня. Чего стоят только ежедневные попытки укладываться в восьмичасовой рабочий день, чтобы успевать на все эти встречи! Цену этого знают только боги дедлайнов.
Сложнее только сдерживать себя от попыток первой предложить перейти в горизонтальную плоскость отношений. Ночуя в субботу в одинокой постели, я решаю для себя, что буду ждать инициативы от мужчины. Слишком унизительно для меня будет самой её проявить. Стойко держусь, чтобы не взять быка за, кхм, рога. Хотя хочется. Очень хочется.
Меня с каждым разом всё больше тянет к Яше. Его глаза гипнотизируют, жадный рот покоряет, а горячее тело пленяет. Больше, правда, я не ловлю у себя каких‑то странных реакций, хотя осознаю вполне чётко, что с каждым днём просто тону в этом мужчине.
Понимая, что пропадаю в ухажёре, сама забегаю в понедельник к начбезу. Всё‑таки запрос на проверку личности Якова я оставила ещё неделю назад. Обычно на такую проверку уходит пара‑тройка дней всего.
Такая практика в нашей фирме обязательна для всего высшего руководящего звена, а в наших подразделениях — даже для уборщиц. Личные дела не только сотрудников, но и их жён, мужей, бойфрендов и даже любовниц обязательно проходили через наших безопасников. Конечно, корпоративный шпионаж через постель — не самый распространённый способ сейчас, но и не вымирающий вид. Про инновационные отделы даже говорить не приходится. Уже много лет назад, при переводе в самую младшую группу, у меня перепроверили всю родню — вплоть до прабабки. На минуточку, уже давно почившую родню.
— Добрый день, Сергей Иванович, — приветствую начальника службы безопасности компании, в очередной раз поражаясь его суровой внешности. Он мне чем‑то напоминал Дэниела Крейга в роли Джеймса Бонда. Такого… изрядно потасканного жизнью секретного агента.
— Добрый день, Ксения Владимировна. Чем обязан? — сухо отвечает мне мужчина.
— Я там запрос оставляла на прошлой неделе, ребята говорят, под вашим личным контролем дело. Что-то не так? У меня есть причины беспокоиться? — я стараюсь сохранить деловой и собранный вид, но опытный безопасник, конечно, заметил моё волнение.
— А что, Ксения Владимировна, роман предвещает быть долгим? — Начбез позволяет себе весьма непрофессиональное замечание, учитывая наше с ним общение — на грани хамства. Я возмущённо вспыхиваю.
Я не люблю Сергея Рогова. Он сухой, безжалостный женоненавистник. Проверяя личные дела, он никогда не скажет женщинам подноготную кавалера — только то, что касается бизнеса. Он не расскажет ни о привлечении к ответственности за жестокое обращение, ни об официальном браке или шлейфе любовниц, ни о долгах по алиментам или заложенном имуществе. Зато мужикам выдаёт полные досье на потенциальных спутниц. Меня жутко раздражает это в безопаснике.
— Это вопрос личной жизни, Сергей Иванович. Как вы говорите, личное службу безопасности не волнует, — возвращаю ему его же слова, но тут же смягчаюсь. — Да и, как говорится, хочешь насмешить бога — расскажи о своих планах.
Рогов на секунду хмыкает, оценив шутку.
— Тут вы верно подметили. Ваш запрос пока не готов. Готовились к презентации на той неделе, не хватало рук всё проверить. — Я киваю, вспоминая огромную презентацию нашего проекта. Набегались там ребята, было такое. — Заходите к вечеру, постараемся сделать.
Искренне благодарю Рогова и ухожу работать. А уже перед завершением рабочего дня нахожу время добежать за данными и получаю заключение по результатам проверки. В документе завуалированное одобрение на роман. Это значит, что Якова проверили и он точно не шпион, заинтересованный во мне только как в источнике полезной информации для бизнеса.
Выдыхаю. Это прекрасная новость. Я, конечно, доверяю своему чутью на людей, которое громко заявляло мне, что Яков искренен со мной, но подтверждение окрыляет. С моей души падает огромный груз. Я даже почти решилась сама ускорить наши отношения, но в последний момент торможу. Пусть мужчина всё же проявит инициативу.