Публичный диагноз

Бетаридер Елизавета Литвинова

Дизайнер обложки Дарья Смирных

© Лена Мальцева, 2026

ISBN 978-5-0069-9500-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Интерес

Солнце пробивалось сквозь кружевные занавески моего окна, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Лето в Мейплвуде всегда начиналось так — с робкого, но уверенного тепла, которое постепенно проникало в каждый уголок сонного городка.

Звон будильника врезался в тишину моей спальни, пронзительный и настойчивый, как крик младенца. Вздохнув, я нашарила рукой по тумбочке, нащупала кнопку и отключила эту пытку. 6:30. Пора вставать. Мой день, как и любой другой, начинается рано. Я — Амели, детский врач, педиатр в нашем маленьком, тихом городке. И для меня, наверное, стабильность — это не просто слово, это образ жизни.

Я потянулась, чувствуя, как просыпаются мои мышцы, и улыбнулась новому дню. Сегодня мне нужно быть особенно внимательной, ведь маленькие пациенты ждут.

Внизу, в саду, малиновки уже вовсю распевали свои трели. Папа, наверняка, уже колдует над своими розами — его гордостью и моей головной болью, ведь он всегда просит меня осмотреть его руки на предмет царапин. Вдохнув свежий воздух, пахнущий свежескошенной травой и жимолостью, я спустилась вниз.

— Доброе утро, па! — крикнула я, выходя на террасу. Папа, в своем неизменном клетчатом фартуке, обернулся и улыбнулся в ответ:

— Амели! Как спалось?

— Спала крепко, но долго не могла уснуть. Мама поздно вернулась? — Спросила я, присаживаясь за кухонный остров.

— Как всегда, — из папиных уст вырвался вздох сожаления. — Она работает, не жалея себя.

— Я ее не видела уже несколько дней, хотя мы живем в одном доме.

— Амели, — папа перегнулся ко мне с противоположной стороны острова и взял мои руки, — работа много значит для нее. Мы должны ее поддержать.

— Да, но было бы неплохо, если бы она хоть иногда заглядывала домой. Марта скучает по ней.

— Знаю, малышка. — Папа тоскливо улыбнулся в ответ.

Несколько лет назад мы были обычной семьей, где глава семьи заканчивал военную карьеру и уходил на заслуженный отдых, а маме удалось открыть риелторское агентство. Но мы с папой считаем, что ей повезло, она оказалась в нужное время в нужном месте, поэтому деньги полились рекой, и она вошла в азарт. Именно поэтому дома она стала появляться реже. Всю жизнь она жила за спиной мужчины, который обеспечивал всю семью, а теперь поняла, что может не хуже, а может и лучше. Я ее понимаю, и частично поддерживаю, немного лишь обидно за мою сестру Марту. Марта — особенная. Она не слышит и не говорит, но у нее есть свой мир, удивительно богатый и яркий. Мы общаемся с помощью языка жестов, и я всегда чувствую ее поддержку и понимание. И ей всего 15 лет. Это тот возраст, когда мама очень необходима. Я знаю.

Позавтракав тостами с клубничным джемом и чашкой крепкого чая, я вышла на улицу. Мой путь в больницу лежал через узкие улочки Мейплвуда, где каждый дом казался маленькой сказкой. Миссис Хендерсон, поливавшая петунии у своего крыльца, помахала мне рукой:

— Доброе утро, доктор Амели! Как ваши маленькие ангелочки? — Я улыбнулась.

— Все хорошо, миссис Хендерсон! Надеюсь, и у вас все в порядке.

Чуть дальше я встретила мистера Брауна, выгуливающего своего мопса Уинстона.

— Доброе утро, мистер Браун! Какой сегодня очаровательный Уинстон! — сказала я, погладив мопса по голове. Мистер Браун расплылся в улыбке.

— Доброе утро, Амели! Знаете, он сегодня особенно рад, чувствует вашу положительную энергию! Мелочи, но именно из них и состоит жизнь в Мейплвуде — в маленьких, теплых приветствиях и искренней заботе друг о друге.

До больницы оставалось совсем немного, когда я увидела, как дети играют в футбол на лужайке у церкви. Их смех разносился по всему городку, наполняя меня энергией и уверенностью в том, что сегодняшний день будет особенным. Я помахала им рукой, и они весело закричали в ответ:

— Доброе утро, доктор Амели!

Мое рабочее утро начиналось с шепота утренней тишины и мерного стука часов, отсчитывающих минуты до расцвета нового дня. Через некоторое время пустые коридоры с разрисованными стенами и высокими потолками наполнялись хором детских голосов. Маленькие пациенты, окруженные заботливыми мамами и папами, ждали своей очереди в кабинет. Кто-то плакал, кто-то играл, кто-то просто разглядывал яркие картинки на стенах. Я люблю эту атмосферу. Здесь царит жизнь, настоящая, искренняя.

Первым пациентом был маленький Лео, с хриплым кашлем и красным горлом. Осмотрев его, я выписала необходимые лекарства и дала маме подробные инструкции. Мама Лео, кажется, сразу успокоилась. Доверие — это то, что я ценю больше всего в своей работе.

Затем была маленькая София с аллергией на клубнику, неугомонный Александр с разбитой коленкой, и еще десяток деток с разными жалобами и проблемами. Каждый — особенный, каждый требует внимания и заботы.

Во время короткого перерыва на обед, мой телефон завибрировал. Сообщение от Селесты, моей лучшей подруги. Селеста — это полная моя противоположность. Творческая, импульсивная, непредсказуемая. Она увлекается всем на свете: фотографией, живописью, керамикой, танцами… и каждый раз пытается вовлечь меня во что-нибудь эдакое.

Селеста: (12:16) Амели, привет! Я буду участвовать в конкурсе фотопроектов, и мне нужна ты! Срочно!

Амели: (12:17) Селеста, привет! Что за фотопроект такой срочный?

Селеста: (12:18) Это шанс всей моей жизни! Фотоконкурс престижный, победитель получает грант на обучение в Нью-Йорке!

Амели: (12:19) Вау, серьезно! Поздравляю! И чем я могу помочь?

Селеста: (12:20) Мне нужна ты! Ты будешь моей музой! Помнишь, я говорила про проект «Внутренняя свобода»?

Амели: (9:21) Кажется, что-то такое было… И что там делать? Надеюсь, не наряжать младенцев в миниатюрные парики?

Селеста: (12:22) Нет! Гораздо интереснее! Нужно показать внутреннюю свободу через тело.

Амели: (12:23) Селеста, что ты имеешь в виду? Уточняй, я сейчас собираюсь на вызовы.

Селеста: (12:24) Ничего пошлого! Просто фото в нижнем белье. Красивые, чувственные, артистичные. Ты будешь выглядеть как богиня!

Амели: (12:25) Селеста, ты меня знаешь! Я — педиатр! Нижнее белье и «богиня» — это не про меня. Да и времени у меня нет совершенно.

Селеста: (12:26) Я умоляю! Это всего один день! И это ТЫ! Ты такая красивая, естественная! Твоя внутренняя сила, она просто обязана быть запечатлена

Амели: (12:27) Я понимаю, что тебе это важно… Но мне как-то некомфортно даже от мысли об этом. Тем более, в нижнем белье.

Селеста: (12:28) Амели, ну пожалуйста! Просто подумай об этом! Это ведь не просто фото, это искусство! Мы покажем красоту женского тела, его силу и хрупкость!

Амели: (12:29) Дай мне время подумать. Сейчас я правда не могу.

Селеста: (12:30) Хорошо, подумай. Но прошу, не отказывайся сразу! Это действительно важно для меня. Я верю, что с тобой у нас получится шедевр!

Рабочий день тянулся бесконечно долго. Я рассеянно слушала жалобы пациентов, автоматически выписывала рецепты и постоянно возвращалась мыслями к предложению Селесты.

(Через несколько часов)

Амели: (15:35) Селеста, я все еще не уверена. Мне кажется, это как-то неловко.

Селеста: (15:36) Амели, дорогая, давай так: я пришлю тебе примеры фотографий, чтобы ты поняла, о чем речь. И ты просто посмотришь. Никаких обязательств!

Амели: (15:37) Ладно, присылай. Но я ничего не обещаю!

Селеста: (15:38) Отлично! Сейчас все скину. Ты увидишь, это совсем не то, что ты себе представляешь! Это искусство!

Сигнал о новом письме в почте зазвенел в ту же секунду, как Селеста повесила трубку. Словно ждала момента и уже все приготовила. Но такие вещи в ней меня уже не удивляют. Я посмотрела на часы, у меня было несколько минут кофе-брейка перед заполнением документов после рабочего дня, и я вернулась к телефону. Открыла первое фото в письме, и не заметила, как с губ сорвалось невинное: ой.

(Еще через полчаса)

Амели: (16:05) Селеста, фотографии красивые, конечно. Но все равно… Я не вижу себя в этом.

Селеста: (16:06) Почему? Что тебя смущает? Ты боишься, что тебя осудят? Кто? Эти толстячки из Мейплвуда?

Амели: (16:07) Не только. Я не хочу, чтобы меня воспринимали просто как красивую картинку. Я врач, а не модель.

Селеста: (16:08) А кто сказал, что одно исключает другое? Ты можешь быть и врачом, и красивой женщиной, и музой! Разве это не прекрасно?

Амели: (16:09) Аргумент. Просто я никогда не думала о себе в таком ключе.

Селеста: (16:10) Именно поэтому я тебя и прошу! Ты особенная! Твоя скромность тебя красит, но иногда нужно позволить себе раскрыться!

Амели: (16:11) Мне нужно посоветоваться…

Селеста: (16:12) Она точно тебя поддержит.

Амели: (16:13) Не жди, что я соглашусь сразу.

Селеста: (16:14) Я подожду столько, сколько нужно!

Я отложила телефон. Кофе остыл. Мысли крутились в голове, как карусель. С одной стороны — здравый смысл и привычная стабильность, с другой — мечта Селесты и ее вечная вера в меня.

Когда я вернулась домой, Марта сидела за столом и читала. Увидев меня, она улыбнулась и знаком спросила, как прошел день. Я рассказала ей о работе, о пациентах, а потом и о предложении Селесты.

Мои жесты были неуверенными, я чувствовала, как краснею. Марта внимательно слушала, не перебивая.

Амели: (Жест: фото, я, Селеста, проект, конкурс, помощь, нижнее белье, не уверена)

Марта внимательно смотрит, кивает, понимая.

Марта: (Жест: Селеста — талант, ты — красива, идея — свобода, искусство)

Амели: (Жест: я — врач, работа, пациенты, как это сочетается?)

Марта: (Жест: тело — часть человека, красота — дар, не скрывай, покажи миру. Жизнь — искусство, живи полно!)

Амели: (Жест: страх, критика, что подумают люди?)

Марта: (Жест: игнорируй, важно твое чувство, делай то, что чувствуешь правильно, это твой выбор)

Амели: (Жест: ты права… но я все еще думаю.)

Марта: (Жест: хорошо, я верю в тебя, сделай правильный выбор для себя, я всегда рядом)

Когда она закончила, взяла мою руку и посмотрела мне прямо в глаза. Я поняла ее.

Ночь выдалась бессонной. Я ворочалась в постели, пытаясь принять решение. С одной стороны — страх и неуверенность, с другой — желание помочь Селесте и, возможно, открыть для себя что-то новое.

Звонок будильника, как всегда, в 6:30. Это моя святая стабильность, якорь, за который я цепляюсь в этом хаотичном мире. Как и всегда поднимаюсь, делаю зарядку, быстро одеваюсь и иду вниз на кухню. Там уже вовсю хозяйничает мама, жарит блинчики с клубникой. Марта сидит за столом и что-то увлеченно рисует в своем скетчбуке.

— Доброе утро, — мама ставит передо мной тарелку с ароматными блинчиками. Она всегда говорит это с какой-то укоризной, ей кажется, что мне надо больше отдыхать, меньше работать. Но она не понимает, что работа — это тоже часть моей стабильности, мое убежище.

— Доброе, рада, что застала тебя дома, — улыбнулась я ей. Марта подняла на меня взгляд, поздоровалась жестом — раскрытая ладонь коснулась лба и отвелась вперед. Я ответила ей тем же. (Привет — жест)

— Ты какая-то задумчивая сегодня, — заметила мама, не отрываясь от плиты. — Что-то случилось?

Я постаралась убедительно пожать плечами, словно и не было этих двух часов бессонницы в раздумиях.

— Все в порядке, мам. Просто немного устала. — Она кивнула, но я вижу, что ей не слишком интересно. У нее всегда много своих забот.

Пока я завтракала, Марта показала мне свой рисунок — лес, полный сказочных существ. Она очень талантливая, я всегда ей говорю об этом. Марта улыбается и показывает на чашку. Мама ставит чайник. Наши редкие утренние ритуалы бесценны для меня.

Дорога до больницы по ощущениям не заняла у меня много времени. Оказывается, если уйти глубоко в мысли, то время летит незаметно быстро.

На работе глядя на свое отражение в зеркале, я увидела другого человека. Взгляд стал более решительным, плечи расправлены. Решение по поводу предложения Селесты я приняла еще ночью, но даже чтобы принять его не потребовалось еще какое-то время. И теперь я готова.

Я взяла телефон и набрала номер Селесты.

— Я согласна, — твердо сказала я.

В трубке раздался визг восторга.

— Амели! Ты — лучшая! Я тебя обожаю! Это будет просто бомба! Я позвоню тебе позже и расскажу все детали!

Я повесила трубку. Внутри меня царила странная смесь волнения и предвкушения. Это безумие, подумала я. Но я это сделаю. Ради подруги. И, возможно, ради себя.

В груди поселилось странное, но приятное чувство уверенности. Не знаю, что из этого получится, но я готова попробовать. Я красивая, я сильная, и я могу все.

Надеюсь.

Вечером пришло еще одно сообщение от Селесты.

«Итак! В выходные начинаем подготовку! Сделаем тебе потрясающий макияж, выберем самое красивое белье! Ты будешь звездой! P.S. Не забудь выспаться! Тебе нужно выглядеть сногсшибательно!»

Я улыбнулась и отложила телефон. Похоже, приключения начинаются.

На следующий день я с трудом узнала себя в зеркале. Макияж, сделанный профессиональным визажистом, подчеркнул мои глаза и скулы, скрыл следы усталости. Селеста перебрала гору красивого нижнего белья, выбирая то, что лучше всего подойдет к моему типу фигуры и цвету кожи. В итоге остановились на комплекте из нежного кружева цвета слоновой кости.

Съемка проходила в небольшой фотостудии, залитой мягким естественным светом. Селеста, вооружившись камерой, порхала вокруг меня, давая указания, подбадривая, заставляя смеяться. Сначала я чувствовала себя скованно и неловко, но постепенно, под ее чутким руководством, я начала расслабляться. Она видела во мне то, чего я сама не замечала — красоту, женственность, силу.

В процессе работы я начала получать удовольствие. Перестала стесняться своего тела, своих мимических морщинок, своих, как мне казалось, недостатков. Я просто была собой, настоящей, искренней. И Селеста это запечатлела.

Когда съемка закончилась, я посмотрела на фотографии на экране компьютера и не поверила своим глазам. Это была я, но другая. Более уверенная, более открытая, более счастливая. Селесте удалось уловить мою суть, мою внутреннюю красоту. И я была ей за это безумно благодарна. Но самое главное, я научилась видеть эту красоту в себе.

— Ну что, Амели, как тебе результат? Видишь, я же говорила, ты прекрасна! — Селеста обняла меня, не скрывая восторга.

— Селеста, я… Я даже не знаю, что сказать. Я никогда себя такой не видела, — прошептала я, все еще рассматривая фотографии на экране.

— Потому что ты всегда пряталась за маской, Амели. Но сегодня ты ее сняла. И знаешь, что я скажу? Тебе так идет быть собой.

— И что теперь? Что будет дальше? — спросила я, чувствуя, как внутри зарождается какое-то новое, незнакомое чувство.

— Дальше? Дальше все только начинается! — Селеста подмигнула. — Сегодня же я сформирую заявку, приложу фото и отправлю организаторам грантового конкурса.

После съемки я почувствовала себя легкой и свободной, словно сняла с себя груз сомнений и страхов. Селеста, сияя от счастья, показывала мне лучшие кадры, и я вдруг поняла, что это не просто фотосессия, а начало нового этапа в моей жизни. Я стала смотреть на себя иначе — с теплом и принятием.

Позже, сидя в уютном кафе за чашкой кофе, мы еще раз обсудили фотографии. Я все еще не могла поверить, что на них я.

— Селеста, как ты это делаешь? Как тебе удается видеть в людях то, чего они сами в себе не замечают? — спросила я.

— Секрет прост, Амели. Я просто смотрю на людей с любовью. И стараюсь показать им, что они прекрасны такие, какие они есть. А еще, я верю в их потенциал. И знаю, что каждый человек способен на большее, чем он думает.

— И ты веришь в меня? — робко спросила я.

— Конечно, Амели! Я всегда в тебя верила. Просто тебе нужно было немного подтолкнуть, немного помочь увидеть себя настоящую.

По выключенным торшерам в гостиной я поняла, что ни мамы, ни папы дома нет. Возможно, родители решили отдохнуть от домашних дел и отправились на прогулку, как они часто это делают, когда кто-то из них перегружается на работе.

Я решила воспользоваться ситуацией, и, включив несколько торшеров в классическом стиле, стоящих возле столика, разложила на нем получившиеся снимки. Зачем? Да сама не знаю. Мне нравилось смотреть на себя. Мне нравилось, что я нахожу себя красивой.

Мама никогда не акцентировала внимание на моей красоте, вероятно, на то были свои причины. Хотя, для своих 25 я сложена хорошо, достаточно стройная, округлые бедра, второй размер груди, темные волосы чуть ниже плеч. Правда, они редко распущены, на работе я привыкла заделывать их заколкой, которая досталась мне от бабушки. Раньше такие штучки называли французской заколкой. Очень изящная. И особенно ценно, что она напоминает мне о бабушке по папиной линии.

Марта ее не застала, к сожалению. Очень теплый и любящий человек. Несмотря на то, что мама не работала и сидела дома, воспитывала меня именно бабушка Зои. С ее воспитанием я поняла, что хочу помогать людям. Маленьким таким с еще наивным и чистым взглядом. Именно благодаря ей я выбрала свой путь в педиатрии, о чем не жалею.

Я долго рассматривала фотографии. Каждая из них напоминала мне о том, что красота — это не идеальные формы или безупречный макияж, а искренность, уверенность и любовь к себе. В этот момент я поняла, что сделала правильный выбор, согласившись на этот проект.

Ко мне спустилась Марта и села рядом, её глаза загорелись любопытством, когда она увидела получившиеся снимки. Я взяла в руки первую фотографию, где я была в кружевном белье цвета слоновой кости, одна рука закинута за голову, взгляд чуть надменный, губы полуоткрыты. Марта широко улыбнулась и показала двумя руками жест «красиво», потом добавила «очень». Я смущенно пожала плечами, руками изобразили вопрос: «Правда?». Марта кивнула, показывая пальцем на фотографию и жестом «ты».

На следующей фотографии я сидела на высоком стуле, спина была прямая, ноги изящно скрещены. На мне был черный шелковый пеньюар, слегка спадающий с плеч. Марта сложила пальцы в щепотку у губ, изображая «поцелуй», потом обвела руками в воздухе, показывая плавность линий и изящество. Я хихикнула, и сложила пальцы в жест «глупости». Мне было немного некомфортно обсуждать с сестрой такие снимки, для меня она все еще маленькая девочка, поэтому и сложно верилось ее комплиментам.

Затем я достала снимок, который мне особенно нравился, где я стояла, оперевшись рукой о стену, в белом боди с глубоким вырезом. Мои волосы рассыпались по плечам, а взгляд был направлен прямо в камеру. Марта захлопала в ладоши, её руки изобразили «огонь», потом она указала на сердце — «берёт за душу». Я даже прикрыла лицо руками, а мои плечи задрожали от смеха и смущения.

После этого Марта взяла мою руку и сжала её, показывая жест «горжусь». Я ответила ей тем же жестом. Несмотря на то, что мы общались без слов, каждая из нас понимала чувства другой. Марта всегда умела увидеть красоту, даже там, где я сама её не замечала.

Я почувствовала, как внутри загорается огонек новой уверенности. Вечером я решила написать Селесте благодарственное сообщение, ведь именно она помогла мне открыть в себе что-то важное.

На следующий день я проснулась с ощущением, что готова к новым вызовам. Я знала, что впереди меня ждут перемены.

По привычке рука потянулась к телефону, чтобы посмотреть новости, как я делаю это обычно в воскресенье, но мое внимание привлекло большое количество сообщений от Селесты.

Уже от первого смс, меня словно накрыла ледяная волна с головы до ног. С каждым следующим прочитанным сообщением в висках стучало сильнее, как молотки по металлу, громко и неумолимо, заставляя сердце биться быстрее, словно в панике. В ушах раздался глухой стук, как будто внутри меня что-то разбивается или бьется о стенки. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, а кожа словно натягивается. В голове роятся мысли, как бешеные пчелы, а дыхание становится прерывистым и тяжелым. Кажется, я потеряла контроль над собой, будто весь мир вокруг рушится, а внутри только шум и тревога.

В этот момент я почувствовала себя абсолютно беззащитной, словно стою на краю пропасти, и каждое новое сообщение — это удар, который ранил до глубины души.

Селеста: Амели, прости меня, пожалуйста… Я даже представить себе не могла, что такое случится.

Селеста: Извини, Амели, правда, я думала, что ничего не случится страшного.

Селеста: Я так впечатлилась твоими фотками, что решила выложить их в свой аккаунт в соцсети. Сначала все было хорошо, а потом как посыпалось…

Амели: О чём ты вообще говоришь? Что именно произошло? — дрожащими руками набрала я, путаясь в жалких попытках соединить утренние мысли после ночи.

Селеста: Но не переживай, как только они начали писать отвратительные слова в твой адрес, я сразу все удалила. Думаю, что из наших никто не увидел.

Амели: Всмысле? Ты выложила мои откровенные снимки в сеть? Зачем!? Ты же знала, как я не хотела этого! Что мне теперь делать? Что скажут люди, пациенты, родители? Меня же уволят за такое! Я ЖЕ ТАМ ПОЧТИ ГОЛАЯ!

Селеста: Не переживай. Я говорю, что удалила.

Амели: Много там было комментариев?

Селеста: Не очень. Но в основном писали ночью, когда я спала, поэтому только недавно увидела их реакцию. Вообще удивительно, почему люди не спят по ночам…

Амели: Ты нормальная?! Не спят по ночам? Селеста, ты в этот раз перешла все рамки! Я пошла на это ради тебя! А ты так поступила со мной! Ты все разрушила!

Селеста: Я же извинилась.

Амели: Можешь засунуть свои извинения куда подальше.

Меня всегда вдохновляли истории, когда люди после неких событий просыпаются знаменитыми. Но даже в самых удаленных своих мечтах я не была готова столкнуться с этим нос к носу.

Виски стучат. Руки дрожжат. Шок от поступка Селесты. Увидел ли это кто-нибудь из знакомых, коллег или родителей моих пациентов? Может, это именно они писали те комментарии. О чем, интересно были те ужасные слова? Фигура? Лицо? Или профессия? Мне оставалось только убивать себя этими мыслями ближайшие 24 часа.

Завтра начнется рабочая неделя. Надеюсь, что все они спокойно спали. В любом случае, кроме как надеяться на это мне ничего не остается.

Ожидание

Весь вчерашний день я провела в состоянии ожидания и смирения с тем, будто все уже обо всем знают, и просто ждала, когда эта ситуация на меня упадет. После того как я перестала отвечать на сообщения Селесты, а это произошло очень скоро, открыла ее аккаунт и проверила — все ли она удалила, как говорила.

Пролистав ее фото и посты вдоль и поперек, я успокоилась, хотя бы здесь она меня не обманула. Вне зависимо от желания в голову все равно лезли мысли о том, сколько человек, а может даже десятков человек могли это увидеть. А может это были даже сотни.

Голова идет кругом. Чувствую, что она меня специально подставила. Она ведь могла найти ту, кого данная ситуация нисколько не смутит. Но зачем же тогда она так долго уговаривала меня на съемку, если понимала, что я не буду рада подобной огласке? Это немного лишено смысла. Не понимаю, зачем она так. Хотя, возможно, она действительно сделала это из лучших побуждений. А может, она сделала это из лучших побуждений для своей победы.

Я пролежала в постели все утро, до самого обеда. Солнечный свет был уже не таким приятным и не дарил радость, когда играл на стенах моей комнаты. Я перевела взгляд на фотографии, которые висели на стене. На них позируем мы с Мартой и родителями. Интересно, успел ли кто-нибудь из них сегодня ночью увидеть, на что подписалась их примерная дочь и сестра? Перед глазами сразу появились осуждающие лица родителей. А через секунду мне вспомнилась послание Марты, когда она говорила мне, что я красивая, что все смогу.