Боевые пловцы Сталина. Воспоминания адмирала ГРУ
Хоронили Белку всей школой в сопровождении, можно сказать, его же духового оркестра. К траурной церемонии от школы до кладбища, до могилы на Туговой горе, присоединились десятки пожилых и молодых людей Железнодорожного района, посещавших наши спектакли, концерты, слушавших прекрасного музыканта баритона Белку.
В 1922 году в группе выпускников была группа наиболее умелых музыкантов. Оркестр остался без основного состава. Из-за состояния здоровья прекратил работу и Аристарх Ефимович Павлов. Руководителем и учителем оркестра пришел Шилов, у него появились новые ученики.
Случилось так, что вскоре после первого выпуска ушел из ЯГПШ и я, окончив 7-й класс. Был определен на работу учеником-электриком на Ярославской городской электростанции. Кстати, здесь тоже был самодеятельный духовой оркестр.
В 1924 году я прибыл в Ленинград для поступления в Военно-морское училище. В один из дней случайно на мосту лейтенанта Шмидта через Неву встретил Сашу Орлова – воспитанника ЯГПШ, оркестранта, игравшего на басе. Мы поздоровались, но поговорить не удалось. Я шел в строю. И больше с ним не встречался.
Ожидая вступительных экзаменов в училище, мы, прибывшие из разных городов, были размещены в казармах флотского экипажа. В часы, свободные от работ и каких-либо занятий, знакомились с городом, интересовались Невой и кораблями, стоявшими у берегов реки. Однажды увидели военный корабль, приближавшийся для швартовки к берегу. Им оказался учебный корабль «Трефолев», прибывший с курсантами Военно-морского училища после окончания летней морской практики. Остановились посмотреть и среди сходивших на берег увидели Ваню Острецова, тоже воспитанника ГПШ, выпущенного в 1922 году. К сожалению, и с ним не удалось поговорить. Курсантов построили и повели в училище. При последующих попытках встретиться узнал, что Ванюшка ушел из училища в школу морских летчиков или в Ейск на Азовском море, или в Качу, на Черном море. А примерно год спустя, разговорившись с одним морским летчиком, узнал, что Ваня Острецов погиб при падении самолета во время тренировочного полета. Был очень умный, добрый товарищ. Мы были с ним полнейшими земляками: не только по Ярославлю, но и по слободе Коровники. Он тоже, как и я, – коровницкий.
До конца 1950-х годов ни с кем из гепешевцев встретиться не пришлось. Хотя, как после оказалось, несколько человек жили и работали в Москве.
А в конце 1950-х ко мне на московскую квартиру пришел генерал-майор авиации, Герой Советского Союза, в котором я сразу узнал Кольку Торопчина, тенориста ЯГПШ. Можно, видимо, представить радость встречи!
Он проживал в Москве, будучи после войны назначенным в штаб ВВС Московского военного округа. Оказалось, что у него имеются связи с некоторыми гепешовцами, проживающим в Москве. В итоге мы организовали встречу на моей квартире, где собрались, помимо Торопчина, генерал-майор артиллерии Женя Гаврилович, генерал-майор артиллерии Борис Сарбунов, вице-адмирал Бекренев, директор крупного промышленного предприятия Паша Воробьев, его сестра – тоже воспитанница ГПШ, заведующий земельным отделом Мосгорисполкома Борис Пастухов, директор рыбного магазина на улице Горького вблизи Пушкинской площади Коля Бесов. Жили, что называется, под одним московским небом десятки лет и не знали ничего друг о друге.
У собравшихся тоже оказались связи с другими воспитанниками, проживавшими в разных городах. Решили организовать встречу всех, чьи адреса стали нам известны.
Такая встреча состоялась в Ярославле летом 1967 года. Собралось более 50 человек, бывших девчонок и мальчишек, ставших бабушками и дедушками, приехавших из Ленинграда, Ростова-на-Дону, Краснодара, Сочи, Семипалатинска, Ташкента, других городов. Среди них – ученые, инженеры, педагоги, врачи, геологи, юристы, директоры предприятий и торговых заведений, журналисты, музыканты, партийные работники, генералы, полковники, деятели других профессий.
Зачастую мы не узнавали друг друга. Прошло-то 45 лет! Сотни разносторонних воспоминаний… Конечно, вспомнили и почтили минутой молчания тех, кто умер, кто отдал свою жизнь в боях против фашистских захватчиков, на суше, на воде, в воздухе. А таких оказалось немало.
Посетили помещения бывшей ЯГПШ: классные, спальные, мастерские, в которых обучали нас труду, столовую, зал, где проводили вечера самодеятельности и танцев. Эти помещения были заняты учебным заведением. Мы встретились с обучаемыми и обучающими. Рассказали, кто из нас кто есть сейчас, и кем мы были 45 лет тому назад, проживая и обучаясь в этом заведении, и об условиях нашего бытия тех лет. Вспомнили юность, шалости.
В 1969 году встретились вновь. Там же, в Ярославле. В этот раз посетили Тощиху – наш летний лагерь.
С неудержимым волнением встретились почти через полвека с сосновым бором, об оголенные корни сосен которого до крови сбивали пальцы наших босых ног, с речкой Туношонкой, в которой купались, получая великое удовольствие.
За прошедшие годы многое изменилось в Тощихе. Из домов и построек, что были в наше время, осталась одна столовая. И та используется под склад старого, отслужившего свой век имущества. Сосновый бор зарос. Туношонка превратилась в узенький ручеек, через который мы проезжали на автобусе, не замочив, как говорится, колес. Но главное из изменений, которое особенно обрадовало нас, – прекрасный пионерский лагерь на несколько сотен ребят, названный «Буревестником»: жилые и хозяйственные постройки, клуб, летний театр, стадион, столовая… А на улице – сотни загорелых, физически окрепших, веселых, смеющихся девчонок и мальчишек. Администрация – молодые, приятные, деловые товарищи, умеющие разумно, с большой пользой и вниманием занять ребят разнообразными играми, художественной самодеятельностью и т. д.
Мы не знали, что в Тощихе. Полагали, что голое место. А поэтому прибыли без предупреждения. Автобус предоставила нам воинская часть, поскольку среди нас было три генерала, один из которых – Герой Советского Союза, и до десятка других – ветераны войны.
Представились администрации лагеря, побеседовали. Рассказали, кто мы и почему мы здесь, они проинформировали о работе с ребятами. Тут же был сыгран «Большой сбор», и ребята быстро заполнили многочисленные скамейки летнего театра. Нас посадили на сцену-раковину. Директор представил нас пионерам, которые бурно зааплодировали. От нас выступили с рассказами о пребывании и занятиях в лагере в те ушедшие в историю годы два генерала, учительница, полковник-инженер, адмирал, пропагандист-агитатор. Говорили об обучении в ЯГПШ, об условиях тех лет, подчеркнув гуманность советской власти, ее заботу о детях, их воспитании, образовании, здоровье. Каждый из нас пожелал ребятам хорошо отдохнуть, набраться сил и здоровья, успехов в школе, уважать труд. Пионеры преподнесли нам букеты цветов.
Глава III. Первый шаг в трудовую жизнь
После выпуска из ЯГПШ ко мне подошел Саша Блинов – паренек лет 25–26, электрик Ярославской городской электростанции (ЯГЭС), курировавший электрохозяйство школы.
Он частенько бывал у нас, а при вечерах самодеятельности, когда мы устраивали «сады», «шахты», освещение сцены, присутствовал обязательно. Если заставал наш школьный духовой оркестр за сыгровкой (репетицией), присаживался в сторонке и слушал.
– Леня! – сказал он. – Иди к нам на ЯГЭС работать.
– А я делать-то ничего не умею, – с усмешкой ответил я.
– Научишься. Научился же на трубе играть! Научишься и рабочей профессии. Да и с музыкой не расстанешься, у нас тоже духовой оркестр есть, рабочие играют.
– Не знаю, Саша! – сказал я. – Надо посоветоваться с матерью и с Александром Александровичем, он же у вас работает.
– Кто такой Александр Александрович? – спросил он.
– Жиров, – ответил я. – Кондуктор трамвая, муж моей старшей сестры.
ЯГЭС представляла собой два предприятия под единым административным управлением: собственно электростанцию и трамвайный парк.
– Вот как! – оживился Саша. – Знаю Алексан Ксаныча, в одной партячейке состоим. Что ж, посоветуйся.
О предложении Блинова я сказал матери. А в следующий приход домой она сообщила, что Александр Александрович советует согласиться с Блиновым: говорит, что ты будешь среди хороших людей и к делу приставленным.
– А сам-то как думаешь?
– Как скажешь, – ответил я матери.
В июне 1922 года я стал учеником-электриком ЯГЭС. Работал в обмоточном цехе по ремонту электродвигателей, силовой и осветительной сети пассажирских вагонов и электровозов.
– Старайся, будь послушным, учись! – наставляла меня Елизавета Евграфовна при первом выходе на работу, конечно, с влажными, теплыми, ласковыми глазами. – Ты стал рабочим, – с некоторой гордостью сказала она и, перекрестив меня, отправила в трудовой жизненный путь.
Работа начиналась в 8 часов. Выходил из дома в 7 часов. Первое время она каждое утро провожала меня с выходом со двора, вручая узелок с кусочком хлеба, двумя-тремя картофелинами в мундире и с солью, завернутой на манер лекарственного порошка.
Обмоточный цех был небольшим – человек 12–15 электриков и электрослесарей. Мастером цеха был Иван Васильевич Кузнецов, лет сорока с небольшим. Инженер-самоучка, опытный практик, рационализатор, работавший в цехе еще в дореволюционное время. Спокойный, внимательный к рабочим, никогда не повышал голоса. Его «правой рукой» по электрочасти работал Петр Александрович Горяченков. Он же был наставником молодых рабочих. Лет ему было за пятьдесят. Он был участником Цусимского сражения в мае 1905 года на броненосце «Орел» в качестве матроса-электрика.
Помощником дяди Пети (так называли Горяченкова) по работе с молодежью был Саша Блинов, уже довольно квалифицированный электрик. Он же был секретарем комсомольской ячейки ЯГЭС. Он и взял меня к себе на обучение.
Саша не ограничивался производственной, технической стороной дела при работе со мной. Спрашивал: где, как и с кем я провел вчерашний вечер, как здоровье у Елизаветы Евграфовны и т. п. Иногда давал местную или центральную газету и говорил: «Прочитай, Ленька, вот эту статейку, интересная, деловая». В рекомендованных им статьях содержался материал о производственной деятельности молодежи, идеологической и политико-воспитательной работе, о комсомольцах – Героях гражданской войны и т. п. То было мое первое приобщение к периодической печати. До этого никогда не приходилось держать газету в руках. И действительно, материал был интересный для меня, с таким я сталкивался впервые, так же как и с тем, что слушал на занятиях комсомольской учебы.
Интересна была (сейчас вспоминаю) и форма контроля, применявшаяся им, за выполнением мною его рекомендаций. Он не устраивал допроса. Но на следующий день обязательно изыщет или изберет момент, чтобы проверить, читал я указанную им «статейку» или не читал. Делал это как бы между прочим, при разговоре в период совместной работы в цехе, или в канаве двора под вагоном, или во время обеденного перерыва.
Брал меня с собой при выездах к «заболевшим» на линиях вагонам, чтобы устранить неисправность.
Работы для цеха было очень много. Электрочасть вагонов значительно износилась. Не хватало запасных частей и многих материалов для ремонтных работ.
Трамвай в Ярославле впервые начал действовать в 1900 году. Принадлежал частной бельгийской компании, управление (контора) которой находилась в Брюсселе.
В годы Первой мировой войны поставки из Бельгии двигателей, запасных частей и необходимых материалов резко сократились, а с появлением в России крупных революционных перемен и Гражданской войны – и вовсе прекратились. В начальных 1920-х годах ЯГЭС испытывала нужду не только в электромоторах и агрегатах, но и в медном проводе, в изоляционных материалах, в измерительной аппаратуре, вплоть до канифоли и паяльной кислоты, олова, в которых электропромышленность, как никакая другая, испытывает постоянную потребность. Отечественная промышленность еще не была в те годы способной обеспечить поставки упомянутых материалов. Приходилось «раскулачивать» одни вагоны, чтобы ввести в строй другие.
Путевое трамвайное хозяйство – рельсовое полотно, стрелочные переводы, воздушная электропроводка – тоже требовали серьезного ремонта, особенно после разрушительного воздействия Ярославского эсеро-белогвардейского мятежа в июле 1918 года. Воздушная проводка частенько обрывалась, вагоны сходили с рельсов.
Через год меня обязали сдать «норму» (узаконенное испытание для получения квалификационного разряда), тема которой была «Неисправности в электросхеме пассажирского вагона внепаркового исполнения».
Саша тогда уделил мне многие часы своего свободного от работы времени. Мы с ним облазали, пораскручивали, «отремонтировали» все узлы вагонной силовой и осветительной схемы, начиная с крыши и до вагонной тележки в канаве.
Экзаменовали меня мастер цеха И. В. Кузнецов и его помощник дядя Петя в присутствии работника отдела кадров и Саши Блинова.
Обучая меня, Саша говорил, что неисправность не так трудно устранить, труднее найти ее. А потому большее внимание уделил изучению электросхемы, измерительных электроприборов, порядка и техники устранения неисправностей.
«Норму» сдал успешно и получил начальный квалификационный разряд. Из учеников был переведен в кадровые рабочие. Стали привлекать меня и к ремонту (перемотке) электромоторов, к исправлению их коллекторов.
Производительность труда была низкой. Во всех рабочих процессах, кроме токарного, царил ручной труд. Но трудовой энтузиазм рабочего коллектива был высоким, и причиной тому – победа народа, изгнание иностранных интервентов из страны. Преобладающее большинство рабочих ЯГЭС составляли борцы за установление Советской власти в Ярославле и участники Гражданской войны.
Рабочий класс, руководимый партией Ленина, стал полновластным хозяином страны. Он и действовал как хозяин, предъявлял высокую требовательность к качеству труда, к выполнению трудовых заданий и к трудовой дисциплине.
Все это ярко проявлялось на собраниях рабочего коллектива ЯГЭС. Я впервые присутствовал на таких собраниях. Они носили конкретный, предметный, деловой характер. Любители говорить вокруг да около не пользовались ни одобрением, ни авторитетом.
В то время шло восстановление народного хозяйства. Чуть ли не каждую неделю проводились субботники и воскресники в целях выполнения внутренних и общегородских задач и дел. За Волгой возводили Ляпинскую электростанцию, которая, кстати, и поныне обеспечивает Ярославль электроэнергией. Здание бывшего губернаторского дома перестраивали во Дворец труда (ныне в нем, на Советской улице, Дворец пионеров), осуществляли разгрузку железнодорожных вагонов и барж с дровами, со строительными материалами для Ярославля. Нередко отрабатывали по 2–4 часа в неделю сверх рабочего времени, заработок от них направлялся в различные фонды: флота, авиации, Осоавиахима (ныне ДОСААФ), узников капитала, МОПРа (Международная организация помощи рабочим), строительства детских заведений и в другие фонды.
В 1923 году по всей стране проходила «Неделя флота». Председатель Всесоюзного центрального исполнительного комитета (ныне Верховный Совет СССР) М. И. Калинин писал в «Обращении к народу»:
«Морскому флоту должен быть уделен максимум нашего внимания. Пусть каждый завод, фабрика, село, волость, город будут считать своим долгом помогать морскому флоту и быть активными участниками его строительства»
А М. В. Фрунзе следующими словами характеризовал состояние в те годы нашего военного флота:
«В общем ходе революции и… Гражданской войны на долю морского флота выпали особо тяжкие удары. В результате мы лишились большей и лучшей части его материального состава, лишились огромного большинства опытных и грамотных командиров, играющих в жизни и работе флота еще большую роль, чем во всех других видах оружия, потеряли целый ряд морских баз и, наконец, потеряли основное ядро их краснофлотского состава».
В сумме это все означало, что флота у нас нет!
В ту январскую неделю трудящиеся добровольно, из личных фондов, несли на пункты сбора всевозможные материальные ценности: предметы одежды, белья, обуви, ткани, варежки, носки, перчатки, шарфы, табачные кисеты, специально связанные заботливыми женщинами, книги для корабельных библиотек, денежные средства, изделия из цветных металлов.
В декабре 1922 года комсомол принял шефство над Военно-морским флотом. А в январскую неделю шефство над флотом и над отдельными кораблями, учебными заведениями флота приняли многие предприятия, учреждения, культурные заведения. Словом, флот строился всей страной.
(Далее следует описание, как рабочий класс боролся за трудовую дисциплину, за чистоту своего авангарда, партийных рядов).
Мне, молодому парню, только что вступившему на трудовой путь, коллектив ЯГЭС дал очень много полезного и поучительного. Здесь я встретился не только с новыми людьми, но и с новой для меня идейной, нравственной, общественной атмосферой, доселе мне незнакомой.
Здесь я познал азы многих сторон жизни рабочего коллектива: формы, способы и средства, с помощью которых рабочий класс, руководимый Коммунистической партией, выполняет свою историческую миссию правящего класса, хозяина, распорядителя и исполнителя местных и общегосударственных общественных дел, проявление заботы о каждом работнике и его семье – здоровье, образовании, отдыхе, улучшении условий труда, нравственном и культурном воспитании, о быте и т. д., включая способы и средства воздействия на нерадивых, уклоняющихся от выполнения обязанностей советского гражданина, нарушителей трудовой и общественной дисциплины.
Здесь я получил первые сведения о революционной деятельности В. И. Ленина, о его арестах, ссылках, эмиграции, о том, что Ленин является создателем партии большевиков, первого в мире советского социалистического государства, Красной армии и Красного флота, Вооруженных сил нового типа, что советский народ, строя новую жизнь без царя и капиталистов, действует под руководством Коммунистической партии, являющейся самой сознательной частью рабочего класса, его авангардом.
Здесь я впервые увидел и узнал о роли партийной, профсоюзной и комсомольской организации предприятия. Слушал гневные выступления коммунистов и беспартийных против вылазок разномастных оппортунистов, слушал выступления в поддержку ленинской внутренней и внешней политики. Видел и почувствовал, с какой душевной теплотой и любовью говорили рабочие о своем Ильиче.
Вскоре после прихода на ЯГЭС меня приняли в члены профсоюза молодых металлистов. Блинов в 1923 году включил меня в состав группы комсомольской учебы. Молодежь, члены профсоюза избирали меня делегатом на городскую и губернскую конференцию молодых металлистов. Последняя проходила в Нижнем Новгороде (ныне город Горький). Словом, меня приучали к общественной работе.
22 января 1924 года коллектив ЯГЭС был поднят, как по тревоге и собран в зале столовой.
Секретарь парторганизации с явным волнением сообщил: «Товарищи! Вчера в поселке Горки под Москвой скончался В. И. Ленин».
Не забыть мне состояния собравшихся, услышавших это сообщение. Все остолбенели. В зале – звенящая тишина. Минута, вторая, третья… Все со склоненными головами. У многих рабочих, служащих, выдержавших тяжкие испытания в битвах за революцию, закаленных в борьбе Гражданской войны, – на глазах слезы, во взоре растерянность, нервно комкаются руками шапки, снятые с голов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: