Измена. Ты будешь на коленях умолять

Глава 1

Ася

Муж мне изменяет.

Мой муж, которого я так сильно люблю, мне изменяет.

Почему, если жизнь разбивается вдребезги, это происходит внезапно? Никто не предупреждает тебя: «Осторожнее, ты, дурочка!»

Еще пару минут назад я была самой счастливой дурочкой на свете. Ни о чем не подозревала и была абсолютно, целиком и полностью счастлива. Никто не говорил мне, что это не навсегда.

Я снова перевела взгляд на экран телефона. Изображение немного плыло — из-за слез. Но даже сквозь слезы сложно было бы не узнать человека, которого я за четыре года совместной жизни изучила так хорошо.

Каждую родинку, каждый крошечный шрам! Здоровенную его фигуру, плечи… Я знала все его бицепсы и трицепсы, все дельтовидные, трапециевидные и широчайшие…

Я любила его. Думала, что и он меня любит.

Почему Кирилл предал нашу любовь?

На экране крутилось короткое видео без звука. Одна и та же душераздирающая сцена. Потом видео останавливалось, и я, точно зомби, запускала его в очередной раз.

Незнакомая голая блондинка с накачанными губами стояла на коленях перед мужчиной и совершенно недвусмысленно доставляла ему удовольствие. Ее красивая — скорее всего, силиконовая — грудь при каждом движении колыхалась.

Сам мужчина сидел в кресле. Полуодетый, расслабленный, он откинулся на спинку и закрыл глаза.

Снимавшая их камера дрожала и постоянно двигалась. То зад блондинки крупным планом покажет, то ее грудь. То валяющееся на полу женское белье. То лицо мужчины, который тяжело дышал и уже явно приближался к финальному рывку…

…Мужчиной был мой муж.

Несмотря на дрожащую камеру, Кирилла я не могла не узнать. За четыре года брака выучила каждую его черточку. И теперь сквозь слезы пялилась на экран, на эти широкие плечи, эти сильные руки, эти взъерошенные темные волосы… Почти не замечала уже сидящую перед ним блондинку.

Да, Кирилл в любой ситуации умудряется притягивать мой взгляд. Высокий, спортивный, мощный. Красавец с идеальным лицом и аристократическим профилем.

Я так любила после нашей близости проводить ладонью по его плечам и спине, гладить и восхищаться про себя незримой, скрытой под кожей силищей.

Четыре года вместе! Всё ведь было хорошо… И секса у нас всегда было много, очень даже много! Всё чудесно было! И любовь была безумная! С моей стороны — так точно!

А вот Кир…

Ему чего-то не хватало? Я недостаточно для него хороша? Разнообразия захотелось?

Ненавижу! Ненавижу теперь! Ненавижу! Предатель!

Он мне просто врал!

Я зарычала, словно какая-нибудь раненая тигрица. Вскочила на ноги, размахнулась и запулила в стену проклятый телефон с проклятым видео. Выключить его я так и не смогла, но и смотреть больше не могла.

Телефон долетел до стены, отскочил, упал на комод, а оттуда — на пол. Сверху, с комода, на него еще и ваза свалилась, укрыла мелкими стеклянными осколками. В стене осталась вмятина.

Я рухнула обратно в кресло. Даже отсюда было видно, что экран телефона погас. Разбился, кажется. Плевать. Не жалко вообще.

Черт бы тебя побрал, Кирилл Воронин! Чтоб ты провалился! Чтобы тебе было так же плохо и больно, как мне сейчас!

Я плакала, закрыв руками лицо, скорчившись в кресле. Плакала навзрыд, выла и рыдала, захлебывалась слезами.

Но легче не становилось.

***

Не знаю, сколько прошло времени. Было уже темно. Я так и сидела в кресле, согнувшись, подобрав под себя ноги. Не шевелилась.

В какой-то момент во входной двери заворочался ключ, я услышала, как она открылась и закрылась снова. Щелкнул выключатель в коридоре, раздались тяжелые шаги, потом дверь в нашу спальню распахнулась.

Кирилл вошел внутрь и зажег свет. Я зажмурилась — слишком ярко.

— Почему в темноте сидишь? — спросил он.

— Нам… надо поговорить, — ответила я.

Кирилл прошелся по комнате, снял пиджак, повесил на спинку стула. Расстегнул пару пуговиц на сорочке. Посмотрел на меня в упор.

— Согласен, надо поговорить.

Ни «привет, красавица», ни «солнышко, как прошел день», ни «Асенька, я соскучился». Раньше Воронин возвращался домой, и я сразу бежала встречать его, сразу бросалась на шею. Он наклонялся, приподнимал меня чуть повыше и целовал. Шептал раз за разом всю эту милую любовную чепуху.

Я верила, дура.

Он врал мне.

Зато сейчас… надо же, сколько холода во взгляде, какое безразличие в голосе! Мой муж наконец-то показывает свои настоящие чувства? Наконец-то не врет.

— Где твоя сумка? — спросила я.

Глупее вопроса не придумаешь. Я зачем-то тянула время. Оказывается, непросто начать разговор, который поставит точку в отношениях, длившихся четыре года.

Господи, я же так его любила! Я даже не уверена, что успела разлюбить за несколько часов.

— Сумка? В машине оставил.

Три дня назад Кирилл уехал по делам в Москву. Он время от времени мотается в столицу — вопросы бизнеса. Раньше я почти всегда ездила с ним, потому что мы не могли расстаться друг с другом даже на три дня. Потом у меня забот прибавилось, то да се, и Воронин стал всё чаще ездить один.

Ну, не один, как я теперь понимаю. С любовницей. Или это одноразовая платная дамочка? В любом случае, видео, которое он мне прислал, снято в гостиничном номере. Это точно, по интерьеру легко определить.

В глазах Кирилла — ни грамма сожаления, только холод и равнодушие. Я больше не нужна ему. Он приехал домой, чтобы проинформировать меня об этом. Сумку оставил в машине. Значит, после нашего разговора он просто уйдет.

— Зачем ты прислал мне видео? — все-таки спросила я.

— И в самом деле… зачем? — задумчиво повторил он.

— Зачем ты так со мной? — крикнула я. — Если разлюбил, мог бы сам сказать! Словами! Объяснить!

Я не сдержалась, всхлипнула. И тут же закрыла глаза руками. Кир мне сегодня нож в спину воткнул, но слез моих он не увидит никогда!

— Ася, я не знаю зачем, — холодно ответил он. — В общем-то, случайно. Но уж как вышло.

Я вздрогнула. Он не пытается оправдываться, говорить, что его подставили, что видео — просто фальшивка.

Если бы попытался, я бы поверила? Ох, нет, конечно. Но он даже не пытается! Ему всё равно. Ледяной взгляд, лицо абсолютно равнодушное…

— Ты даже не пытаешься… — пробормотала я.

— Отрицать очевидное? — фыркнул Кир. — А какой смысл?

— Ты изменил мне! — крикнула я. — Почему? Почему?!

В его ледяных глазах наконец блеснуло что-то человеческое.

— Да, представь себе, изменил. Удивлена?

Я сжала кулаки.

— Зачем ты женился на мне? Зачем врал? Зачем говорил, что мечтаешь о ребенке? Если никогда не любил?

Он скрипнул зубами. На равнодушном лице все-таки проступили неясные эмоции.

— Почему же, любил. — Он покачал головой, нахмурился. — А сейчас собираюсь подать на развод. Насчет ребенка... да, я мечтал. И ты мечтала. Ну, что ж… у нас не получилось. Зато теперь нам не придется никого делить.

— Какая же ты сволочь редкостная!

Я вскочила на ноги, подлетела к журнальному столику и схватила очередную вазу. Я так надеясь попасть в это холодное красивое лицо!

Он увернулся. Ваза разбилась о стену и окончательно похоронила под своими обломками мой бедный телефон. А разъяренный Кирилл через мгновение был уже рядом. Скрутил меня, прижал спиной к железной груди. На что я рассчитывала? Мне с этим медведем не сладить никогда…

— Что, Ася, хочешь поиграть с огнем?

— Отпусти! — рычала я, пытаясь вырваться. — Отпусти меня! Отпусти!

— Отпущу, не сомневайся. Я для того и пришел. Сказать, что отпускаю тебя — на все четыре стороны отпускаю. Мы разводимся, скоро ты будешь совершенно свободна. Всё, хватит истерить. Я сейчас соберу немного вещей на первое время и уйду.

Кирилл помедлил еще немного, крепко прижимая к себе. Как будто между нами ничего не изменилось, и всё хорошо, и всё по-прежнему. Как будто ему просто нравится меня обнимать…

Потом все-таки отпустил.

Я села на пол, на ковер, согнула ноги в коленях и обняла себя руками. Я молча наблюдала, как мой муж взял большую спортивную сумку, принялся ходить от шкафа к комоду и бросать в нее свою одежду.

— Ты любишь ее? Блондинку силиконовую? — прошептала я.

Кирилл поднял бровь, внимательно посмотрел на меня, но промолчал.

— Она хороша в постели? — не унималась я.

Вот зачем, спрашивается? Мало мне унижений на сегодня?

— Да, очень хороша, — согласился Кирилл. — Раскрепощенная и опытная.

Господи боже мой, какая же я дура! Верила, что с этим мужчиной проживу долго и счастливо, что мы состаримся вместе, что у нас настоящая любовь!

Он застегнул молнию на сумке, забросил ее на плечо и взял в руки пиджак. Потом развернулся и направился к выходу.

— Ненавижу тебя! — крикнула я ему вслед. — Никогда не прощу!

Кирилл помедлил у двери.

— Да я вроде и не планировал у тебя прощения просить. Ася, всё, что было раньше, умерло. Нас ничего не связывает. Ты мне больше не нужна.

Он шагнул через порог и резко захлопнул за собой дверь в спальню. Через несколько секунд хлопнула и входная дверь. Стало совсем тихо.

Я упала на ковер, на бок, прижала к животу колени.

— Ошибаешься, милый, — прошептала я в тишине, задыхаясь от отчаяния и боли. — Ты просто еще не знаешь, кто нас связывает. А когда узнаешь, захочешь вернуться. Ты же правда мечтал о ребенке… так мечтал! Когда-нибудь ты прибежишь обратно и будешь просить прощения. Ты будешь на коленях умолять! Да, будешь ползать передо мной на коленях и умолять! Только я не прощу…

Глава 2

Ася

Вчера я долго, слишком долго лежала посреди комнаты на ковре. Слезы в конце концов все кончились, так что я просто лежала и смотрела прямо перед собой, в одну точку. А потом вдруг осознала, что могу заболеть, застудиться. И что ребенку это повредит, если не хуже.

Моему долгожданному ребенку! Я встала на ноги, взяла плед и пошла спать на диван. От супружеской кровати тошнило, смотреть на нее не могла.

Как ни странно, уснула я быстро, а проснулась от громкого, надоедливого звонка. Звонили в домофон.

Пришлось плестись открывать. Мимоходом я глянула на себя в зеркало в прихожей. Ой, мамочки! Под глазами синяки, волосы спутались и торчат в разные стороны, взгляд дикий, одежда, в которой я вчера и уснула, вся мятая…

— Да? — прохрипела я в трубку домофона.

— Анастасия, это Галина Вениаминовна. Открывай скорее, я устала.

Меня аж передернуло. Любимая свекровь решила в гости заглянуть с утра пораньше. Принесло же…

Пока Галина Вениаминовна поднималась, я наспех успела умыться и почистить зубы. Причесаться и переодеться — увы, нет.

— Выглядишь ты так себе, — с порога заявила свекровь. — Уже Бабу-ягу можно без грима играть. Анастасия, не обижайся, но ты себя распустила.

— Здравствуйте, Галина Вениаминовна, — стараясь сохранять вежливость, ответила я. — Давно не виделись, как жизнь?

Свекровь, не разуваясь, пошла с инспекцией по квартире. Скрипя зубами, я пошла за ней. Эта женщина никогда не разувается — вбила себе в голову, что в приличных домах такое не принято. Признак неотесанности и провинциального бескультурья.

Галина Вениаминовна, с тех пор как бизнес Кирилла пошел в гору и он стал зарабатывать не просто серьезные, а очень серьезные деньги, возомнила себя не иначе как светской львицей.

И нет для нее ничего страшнее, чем показаться неотесанной. Провинциалкой. Деревенщиной. Она же горожанка, родилась и всю жизнь прожила в крупном городе, не то что я.

А мне вот кажется, ничего нет омерзительнее, чем этот доморощенный снобизм. Свекровь в конце девяностых работала гардеробщицей в театре, и теперь считает себя причастным к высокой культуре человеком.

Зато я выросла в маленьком городке, даже не областном центре, и у нас в семье не принято было ходить по квартире в уличной обуви! Да, вот так и жили, по-деревенски!

Я шагала по квартире за свекровью и с раздражением разглядывала следы на полу. Все-таки особенное свинство — не снимать уличную обувь, если на этой самой улице недавно прошел дождь.

— Звонила-звонила, а ты трубку не брала, — сказала свекровь.

— Просто сломался телефон, — пробормотала я.

— Что у тебя за бардак, Анастасия? — воскликнула свекровь.

Она потыкала острым носком туфельки в керамические черепки, оставшиеся от вазы. Вчера я, конечно, не стала ничего убирать.

— Терпеть не могу, когда в доме не убрано, — продолжала она. — Это безответственность! И не каждый мужчина будет закрывать глаза на мусор на полу. Конечно, Кирилл был к тебе всегда снисходителен, потому что любовь зла, но и у него, насколько я понимаю, терпение лопнуло. И ты сама виновата!

— Виновата в чем? — растерялась я.

— В том, что он ушел.

— А вы… уже знаете, что он ушел?

— Знаю, представь себе! — Свекровь скрестила руки на груди и посмотрела на меня с вызовом. — Я звонила, но ты не брала трубку, и тогда я позвонила Кириллу, хоть обычно стараюсь не беспокоить его по утрам, когда он наверняка занят решением важных вопросов. Но тут мне пришлось ему позвонить. Я сказала, что приятельница предлагает мне три билета в наш театр на премьеру, а там такие аншлаги сейчас, билетов не достать ни за какие деньги, если нет связей. Я подумала, мы и в самом деле можем сходить втроем, надо же приобщать тебя к культуре и иногда выбираться вместе, раз уж мы породнились…

Она поджала губы, помолчала.

— Но Кирилл сказал, вы не можете пойти вместе, потому что разводитесь.

— Да, — прошептала я в ответ.

В горле совсем пересохло.

Сразу вспомнилось: «Ася, всё, что было раньше, умерло… Ты мне больше не нужна».

— Думаешь, меня это удивляет? Совершенно не удивляет, — фыркнула свекровь. — Посмотри на этот мусор на полу, а заодно посмотри на себя в зеркало! Разве нормальный мужчина будет такое пренебрежение терпеть? Тем более, мужчина со статусом! А Кирилл — мужчина с очень высоким статусом! Анастасия, дорогая, я желаю тебе исключительно добра, и, раз уж мой сын сделал такой выбор, раз уж решил жениться, не посмотрел, что ты приехала из глухой деревни… Я сразу поняла, что это будет мой долг — помочь тебе, направить, подсказать…

Я слушала ее и просто ушам не верила. Раньше свекровь не позволяла себе так со мной разговаривать.

При Кирилле она вообще ничего себе не позволяла. Когда-то в самом начале наших отношений он сказал: «Слушай, моя мать — сложный человек. Если она тебя обидит, обязательно расскажи мне, не молчи. Я поставлю ее на место».

Мне не хотелось, чтобы мужчина, которого я так люблю, ссорился из-за меня с родной матерью. Поэтому я все-таки молчала. Но ведь и свекровь держалась в рамках приличий. При Кирилле вообще была сама любезность! Да и виделись мы нечасто.

В тех редких случаях, когда мне доводилось общаться с ней наедине, она разве что регулярно язвила насчет провинциалов. Вроде и не про меня речь, но намеки были очевидны.

И всё же такого хамства она себе не позволяла!

— Галина Вениаминовна, мне кажется, вы торопитесь домой, — не выдержала я.

— Никуда я не тороплюсь и, между прочим, не отказалась бы от чая. — Свекровь махнула рукой и направилась на кухню, а я пошла за ней. — Как многому тебя еще учить и учить, никаких представлений об элементарных правилах приличия… Нет, Анастасия, я нисколько не удивлена, что мой сын от тебя ушел!

— Кирилл сказал вам, почему ушел? — зачем-то уточнила я. — Он ушел к любовнице…

— К любовнице, говоришь? А что тут странного, дорогая? — воскликнула свекровь. — Ты же совсем себя распустила! Кирилл — мужчина со статусом, а ты выглядишь, как простушка! Ты совершенно не старалась соответствовать! Думаю, он стеснялся тебя. Когда ты последний раз была у косметолога? При его-то деньгах могла бы не вылезать из салонов, но у тебя какая-то ненормальная тяга к натурализму! Почему было не подколоть немного губы, сделать скулы более выразительными? Любая естественная красота приедается со временем. И что бы там мужчины ни говорили, но головы они сворачивали и будут сворачивать вслед девушкам с пышным бюстом, в облегающих мини-юбках и с ногами от ушей!

Я только и смотрела на нее, хлопая глазами. Да что она позволяет себе? Раньше ведь до такой степени никогда…

— Ты вот грудь подправить не захотела, как я тебе советовала! — продолжала тем временем свекровь; она уже поставила чайник на плиту и теперь рылась в моих шкафчиках. — Да что там грудь, ты даже волосы не красишь, как будто есть что-то привлекательное в русых волосах! И категорически отказываешься от шпилек! Посмотри, как ты одеваешься! Кроссовки, рубашка, джинсы — на пугало похожа! Ты женщина или кто? Где твоя женская мудрость? Мало завоевать мужчину, его надо суметь удержать! Конечно, Кирилл пошел налево, а кто бы на его месте не пошел? Но ты, дорогая, всегда была слишком самоуверенна. Думала, что окрутила, он и не денется никуда? Ну-ну. И не таких бросают, девочка.

— Галина Вениаминовна, вам пора! — рассердилась я. — Чая не будет, уйдите из моего дома!

Вот не умею я правильно вести себя с откровенными хамами. Сразу надо было вытолкать стерву за порог, а не слушать весь этот бред. Галина Вениаминовна почувствовала, что поддержки Кирилла мне больше не видать, и совсем распоясалась.

— Ты что, меня выгоняешь? — поразилась свекровь. — Хамка! Да это вообще не твой дом, это квартира моего сына! И даже не думай, что сможешь на нее претендовать! Добрачное имущество не делится! И уж тем более ты не можешь претендовать ни на какую часть его бизнеса! Пришла ни с чем и уйдешь ни с чем!

Я задумчиво смотрела на сумасшедшую. Она говорит, мне ничего не достанется? Господи, да мне ничего и не надо! Подавятся пусть своим имуществом.

— Всё верно, Галина Вениаминовна. Это ваша квартира, и вы имеете полное право в ней остаться. Я сейчас соберу вещи и уйду сама.

Развернулась и быстро зашагала в спальню. Свекровь ринулась было за мной, но я захлопнула дверь у нее перед носом и заперла. Как хорошо, что все двери в комнаты запираются.

Я прижалась спиной к створке двери и окинула взглядом комнату. Просторная, светлая. Сколько счастливых часов я провела с Киром в этой спальне! Долгих четыре года мой брак был самым счастливым на свете! Как внезапно всё разрушилось…

«Ася, всё, что было раньше, умерло. Ты мне больше не нужна. Не нужна… Не нужна».

Надо собрать вещи и поскорее отсюда уйти.

— А я-то тебе всегда добра желала! — послышался из-за двери голос свекрови. — А ты… ты… Анастасия, ты так разочаровала меня! Я всего лишь хотела тебе, дурочке, подсказать, как правильно вести себя, как бороться за мужа, как его в конце концов вернуть! Да, за хороших мужей приходится всю жизнь бороться, вырывать их из жадных лап соперниц, а ты как думала?

Я скрипнула зубами, отлепилась от створки и поспешила к шкафу. Взяла большую спортивную сумку и принялась спешно бросать в нее то, что попадалось под руку. Свекровь где-то там, за стеной, долбила кулаком в дверь и периодически дергала за ручку.

«Мне не надо много барахла», — говорила я себе. Запихивала в сумку белье, джинсы, футболки, рубашки — всё, что вызывает такое неодобрение у Галины Вениаминовны. Зато удобное, из натуральных тканей, потому что от синтетики у меня руки покрываются сыпью и чешутся.

Скептически осмотрев немногие свои элегантные платья, я решила их не брать. Всё равно подолгу носить не могла — не терпит моя кожа такие ткани.

Хотя Кирилл очень любил, когда я наряжалась в них, но не настаивал, разумеется. В отличие от своей сумасшедшей мамаши он все-таки понимал: здоровье дороже.

Наверное, как раз потому, что Кирилл так любил меня в этих платьях, а особенно любил их с меня снимать, я и оставила все до единого, несмотря ни на какие бренды и цену. Пусть теперь свою любовницу одевает и раздевает.

Свекровь продолжала настойчиво долбиться в дверь — вот же упорная дамочка!

— Ну и что такого, что муж изменил? Чего в этом особенного? Мужчины все изменяют. И ты сама виновата, что наскучила ему…

Я старалась ее не слушать. Закинула в сумку пару летних хлопковых сарафанов — их Кирилл тоже любил, так что, наверное, права Галина Вениаминовна, перед мужиками надо побольше попой крутить в красивых платьицах.

А я вела себя как дура. Наивно считала, что любят не за это.

— Ты не старалась! — визжала из-за двери свекровь. — Ты во всем виновата, ты одна! Не просто так он тебе изменять начал! Мужа ублажать надо! Мужу надо интересной быть! И если ты сейчас возьмешь себя в руки и займешься собой, сможешь его вернуть! А не займешься, всё потеряешь!

Вздохнув, я переоделась и причесалась. Решила не брать никакие комплекты кружевного белья, многочисленные подарки мужа. Красивое, конечно, но носить невозможно. Впрочем, я и раньше надевала такие комплекты ненадолго — например, если хотелось устроить романтический ужин при свечах. То есть, по особым поводам. А Кир сверкал глазами и быстренько стягивал с меня всю эту красоту…

Теперь пусть своей силиконовой любовнице мои трусики отдаст!

— Кирилл себе таких, как ты, сто штук найдет! — шипела свекровь из-за двери. — А я с самого начала знала, что так и будет! Не понимаю, почему он вообще в тебя вцепился, что особенного-то нашел? Уж извини за прямоту, но ничего особенного в тебе нет! Да, я всегда говорю правду в глаза, я юлить не привыкла! Упустила ты моего сына, дорогая! Упустила! Останешься теперь ни с чем!

Я упала в кресло и закрыла глаза руками. Главное — не расплакаться…

«Ася, ты мне больше не нужна. Не нужна».

Идите вы все к черту!

И вы, Галина Вениаминовна. И ты, Кирилл Воронин, мой любимый муж. Ничего мне не надо. С чем пришла, с тем и ухожу. У меня теперь новая жизнь, в которой никому из вас нет места!

Глава 3

Ася

Я все-таки выкопала из кучи осколков свой бедный телефон, попробовала включить — экран не зажегся. Тогда я просто вытащила симку, а телефон положила на туалетный столик. Это тоже был подарок Кирилла на мой день рождения три месяца назад. Вот и пусть забирает себе.

Паспорт, всякие документы не забыть, диплом… Ноутбук, он нужен для работы. Что еще? Свои милые безделушки, все эти вазочки и статуэтки, с которых было так утомительно вытирать то и дело пыль, но я любила их, они грели мне душу… Нет, не возьму.

И уж тем более не возьму альбом со свадебными фотографиями и не стану снимать фоторамки со стен — здесь свадьба, здесь мы на море в медовый месяц, здесь на горнолыжном курорте прошлой зимой… Ничего! Не возьму!

Я окинула взглядом комнату напоследок. С какой же любовью я обживала эту квартиру…

Когда мы с Ворониным поженились, я стала у него жить. По-другому и быть не могло — своей квартиры у меня в городе нет, до встречи с ним жила на съемной, я же «деревенщина».

Четырехкомнатная квартира мужа была для меня, конечно, дворцом. А еще в самом начале нашей семейной жизни она казалась мне натуральной холостяцкой берлогой.

Нет, здесь было идеально чисто, Кирилл не любит беспорядок, к тому же он хорошо платил приходящей домработнице. Однако в квартире было неуютно. Мне, во всяком случае. Да, чисто, но… пусто.

Ни единой безделушки. Никаких тебе милых занавесочек. Никаких книг. Правильные геометрические линии, интерьер очень строгий и в холодных, серых тонах.

Я спросила: «Что можно хоть чуть-чуть переделать? Хотя бы кухню?» Он ответил: «Переделывай всё. Всё, что угодно. Вообще всё. Мне главное, чтобы ты была счастлива».

Тогда я думала, Кирилл так сказал, потому что меня любит. А сейчас… я не знаю, что думать сейчас.

Да, квартирой я занималась долго и увлеченно. Старалась уравновесить вкусы Кирилла и собственные представления о прекрасном. Кардинальные изменения даже не потребовались. Другие цветовые акценты, частично другая мебель, немного нового декора, и вуаля — квартира заиграла новыми красками.

За четыре года я успела полюбить эту квартиру. Я привыкла считать ее своим домом. Я была здесь счастлива.

Теперь я ухожу, потому что мой муж больше меня не любит. В эту квартиру он скоро приведет другую женщину.

«Ася, всё, что было раньше, умерло. Ты мне больше не нужна».

Я стиснула зубы. Нет, хватит, вчера я нарыдалась от души, но теперь с меня хватит!

Плакать больше нет смысла. Мне пора начинать новую жизнь — с чистого листа.

Для этого нужны деньги, и, к счастью, у меня есть кое-какие личные деньги.

Все четыре года жизни с мужем-практически-олигархом я, конечно, не знала финансовых трудностей. И работать мне в принципе не было нужды, Кир сразу это сказал.

Но не работать оказалось скучно. Невыносимо скучно!