Измена. Ты будешь на коленях умолять

Глава 7

Ася

Сегодня — второй день моей новой, распрекрасной жизни без Кирилла. Сегодня я встречаюсь с Лëвой в два часа дня.

А еще вчера вечером Наташка почти насильно заставила меня позвонить моему мастеру и записаться на десять утра на стрижку и окраску.

— Ты что, не понимаешь? — возмущалась она. — У тебя новая жизнь начинается! Тебе надо встряхнуться! Прочертить четкую границу между «до» и «после»! А как это проще всего сделать?

— Как? — заинтересовалась я.

— Постричься и покрасить волосы, разумеется! — с триумфом заключила Наташка. — Ты хоть любую книгу открой или любое кино посмотри! Если главная героиня начинает жизнь с чистого листа, она первым делом стрижет и красит волосы! Потому что это работающий, эффективный метод! Всё понятно?

Подумалось, что я, вообще-то, не главная героиня какого-нибудь блокбастера. Но спорить с подругой не стала. Во-первых, ее не переспоришь. А во-вторых, мне вдруг самой захотелось подстричься. И — да, первый раз в жизни покрасить волосы.

Раньше я к своему мастеру только кончики подравнивать ходила. Потому что Кирилл очень трепетно относился ко всем вопросам, связанным с моими волосами и их длиной. Он часто повторял, что обожает мои волосы, находил в них какие-то загадочные, только ему заметные оттенки и переливы, и настойчиво просил никогда не краситься. Он часто зарывался в них носом и вдыхал, наматывал на руку, пропускал сквозь пальцы и аж жмурился от удовольствия.

Он совершенно не хотел, чтобы я их стригла («ты разве не понимаешь, какое это богатство!») — хотя я всего лишь немного подравнивала кончики раз в два-три месяца. Да что там, он после каждой стрижки чуть ли не с линейкой бросался измерять, не стали ли мои волосы слишком короткими.

В те времена мне казалось, что всё это свидетельствует о его, Кирилла, любви ко мне. А сейчас я смотрю на прошлое совсем другим, придирчивым взглядом, и мне этот его пунктик уже не кажется милым и безобидным.

Почему он вообще решал за меня? Это же мои волосы! Хочу — стригу, хочу — налысо брею! Сейчас вот захочу — и покрашу!

— В радикальный рыжий цвет, — заявила подруга. — Все приличные главные героини всегда перекрашиваются в рыжий цвет. Тебе нужен новый имидж, поняла? Что-то яркое! Чтобы почувствовать себя настоящей стервой! Ух, Аська, из тебя такая стерва получится, просто огонь!

Я подавилась чаем, но, если уж говорить начистоту, мне ее энтузиазм пришелся по душе. Да, точно! Я хочу подстричь и покрасить волосы! В какой цвет, еще не решила, но это и правда должно быть что-то радикальное. Потому что…

…да пошел ты к черту, Кирилл!

***

— Что-что, каре?

Оксана — мастер, к которому я хожу уже несколько лет, смотрела на меня с недоверием.

— Да как же ты решилась?

— Ну, как видишь, решилась…

Я пожала плечами. Дескать, а что такого?

Ну, подумаешь, откромсаю немножко лишних волос. А то что это они такие длинные выросли, до бедер вон уже, ухаживать неудобно. Ну, подумаешь, с пяти лет растила. Богатство? Засуньте себе это богатство в ж… короче, куда-нибудь засуньте. Да-да, Кирилл Дмитриевич Воронин, это я вам говорю.

— Точно не пожалеешь? — еще раз уточнила Оксана. — У тебя волос шикарный, густой, не сечется…

— Не пожалею. Режь. Я еще и на покраску записалась, если ты не заметила. Что-нибудь необычное хочу, экстравагантное! Как думаешь, рыжий цвет мне пойдет?

— Рыжий? — Оксана задумалась. — Ну, я бы не советовала, не твой это цвет, не к лицу будет…

— Тогда давай… О! Синий.

— Что-о?

— Или зеленый.

— Ася, ты прикалываешься?

— Малиновый? Фиолетовый? Да елки, Оксан, я хочу чего-то дикого, сумасшедшего, понимаешь? Я, как дура, над своими волосами столько лет тряслась, и что? Думаешь, кто-нибудь оценил? В русых волосах нет ничего привлекательного, вот что мне говорят! А я хочу, чтобы на меня на улице оборачивались! Даже если пальцем у виска покрутят, мне всё равно! Я хочу яркости, хочу, чтобы из ряда вон, чтобы все ахали и рты разевали…

— Ладно, ладно! — Оксана засмеялась, махнула рукой. — Сделаю всё, что твоей душеньке угодно. Смотри, просто рыжий тебе не пойдет. Зато если… Как ты там хотела? Синие или фиолетовые? Только давай не краской, а тоником, договорились? У меня тоник профессиональный, он недели через две только смываться начнет. Наиграешься, потом решишь, повторить или хватит…

— Пусть будет тоник, — сразу согласилась я. — Главное, Оксан, сделай из меня звезду блокбастера. Я, похоже, созрела. Уж начинать новую жизнь, так начинать.

***

Я вышла из салона и не спеша зашагала по улице. До встречи с Лëвой еще как минимум часа полтора, но ехать к Наташке в ее спальный район смысла никакого, не успею вовремя вернуться. Лучше прогуляюсь.

На улице лето, теплынь. Солнце светит, воробьи по асфальту скачут, люди по своим делам спешат.

И все, почти все на меня оборачиваются. Даже воробьи посматривают с интересом.

Один парень чуть шею себе не свернул. Еще один мужик споткнулся на ровном месте, потом долго провожал меня взглядом. Бабка в белом платочке навстречу плелась, охнула, перекрестилась, пробурчала что-то про ненормальную молодежь.

Я чувствовала себя звездой Голливуда, причем высокооплачиваемой. Шла и делала вид, что никакого повышенного внимания не замечаю. Да-да, Кир, дорогой, это тебе не русые волосы! И уж тем более не банальный блонд, как у твоей соски. Фу, пошлость-то какая, нашел на кого жену променять!

Я шла по улице и косилась на свое отражение в витринах. Но в них не получалось как следует себя разглядеть, так что я зашла в торговый центр, выбрала магазин с одеждой, схватила первую попавшуюся блузку и нырнула с ней в примерочную. Замерла перед зеркалом и широко улыбнулась.

На меня смотрела и улыбалась в ответ незнакомка. Я внимательно разглядывала ее и глазам своим не верила. Не сплю? Точно не сплю?

Глава 8

Ася

Никакой больше русой косы, персонального фетиша Кирилла Воронина. Оксана постригла меня под каре, как я и хотела, только не классическое, а немного удлиненное. И оказалось, мне такая стрижка очень даже к лицу! Волосы у меня вьются, но, когда они были длинными, выпрямлялись под собственной тяжестью. А теперь вдруг улеглись небрежными волнами, красивые, густые, и это так эффектно смотрится!

Особенно если учесть, какого они цвета…

Я шагнула к зеркалу еще поближе. Подняла руку, попробовала отделить какую-нибудь прядь. Вот — синяя. Пропустила ее между пальцами, хмыкнула. Нашла другую, фиолетовую. Залюбовалась. А вот — рыжая, даже, скорее, оранжевая. А еще тут желтые есть. И малиновые. И бирюзовые. И несколько темных, темнее моего натурального цвета. Они здорово это буйство красок оттеняют. И всё вместе смотрится очень гармонично! О, вот еще одна фиолетовая…

Увидел бы меня Кирилл, дар речи бы потерял!

Я продолжала смотреть на себя в зеркало, но радость уже угасала. Какое это всё имеет значение теперь? Мой муж меня разлюбил…

Не в силах больше сдерживаться, я хлюпнула носом. Глаза наполнились слезами, слезы потекли вниз, по щекам, по подбородку… Я смотрела на себя в зеркало и плакала. Рыдала беззвучно. Размазывала слезы по щекам, а они всё текли и текли.

Ненавижу тебя, сволочь! Ненавижу! Как ты мог! Как ты мог меня разлюбить, обманщик, предатель, подлец!

Мы собирались жить долго и счастливо! Мы говорили, что состаримся вместе! Ты врал: «Только тебя люблю, Асенька, только ты мне нужна».

Я же тебе верила…

***

Возможно, я могла бы несколько часов подряд прорыдать в примерочной и даже опоздала бы на встречу со Львом Тихомировым. Но меня, к счастью, вывел из состояния этой почти-что-истерики женский голос:

— Девушка, вам блузка подошла или другой размер принести?

Я вытерла кое-как слезы и вышла из примерочной. Отдала продавщице блузку, объяснила, что не возьму, и пошла искать туалеты. Там перед зеркалом умылась, вытерла лицо бумажным полотенцем, не обращая внимания на удивленные взгляды других посетительниц. Хорошо, что я сегодня глаза красить не стала, а то представляю, какой у меня сейчас был бы видок.

Кажется, в ближайшее время мне вообще лучше забыть про декоративную косметику. Потому что сколько раз меня еще накроет, науке неизвестно.

Это же всё из-за беременности, да? Гормоны расшалились, слезливость повысилась…

А так-то я сильная и самодостаточная! Самодостаточные женщины не плачут из-за каких-то там чудаков на букву «М»!

До Лёвиного офиса я добралась к четырнадцати ноль-ноль. Подошла к администратору на ресепшен.

— Здравствуйте, у меня встреча со Львом Аркадьевичем.

Хорошо вышколенная девушка-администратор — красавица с восточным разрезом глаз — даже челюсть не уронила, глядя на мою прическу. Правда, глаза ее заметно округлились. Девушка получила подтверждение, что меня зовут Анастасия Воронина, после чего предложила пройти прямо по коридору, а потом направо, «там будет кабинет директора, Лев Аркадьевич вас ждет».

Офис у Лëвы не самый огромный, не сравнить, конечно, с размахом Кирилла-почти-олигарха. Лëва совсем не олигарх, в отличие от некоторых. Просто бизнесмен средней руки, владелец небольшой, но популярной в городе сети бистро. Мне уже приходилось в этом офисе бывать, забегали несколько раз с Ворониным, и Лëва всегда в таких случаях угощал нас великолепным кофе. Лев Тихомиров и не скрывает, что он помешан на кофе и вообще гурман.

Я подошла к его кабинету, поздоровалась с секретаршей — видимо, это она увольняется? Та вяло махнула рукой:

— Лев Аркадьевич вас ждет.

Толкнув тяжелую деревянную дверь, я оказалась в кабинете Лëвы. Сам хозяин кабинета стоял ко мне спиной, колдовал у своей драгоценной кофемашины премиум-класса.

— Асенька, это ты? — спросил он. — Заходи, присаживайся, я сейчас, только кофе нам с тобой сделаю…

Лëва бросил на меня беглый взгляд через плечо и сразу отвернулся. А через мгновение вдруг словно застыл, спина стала каменной. Как в замедленной съемке, он снова начал разворачиваться ко мне всем корпусом. Взгляд был совершенно потрясенный. Чашка выпала у Лёвы из рук и со звоном разлетелась на мелкие кусочки.

Я вздрогнула от резкого звука. Ох, вот уж кто действительно челюсть уронил…

И нервно засмеялась, не зная, что сказать в свое оправдание. Черт, а что если Лев не захочет брать на работу секретаршу с сине-розово-фиолетово-оранжевыми волосами? Скажем прямо, это не совсем деловой стиль…

— Перестаралась со сменой имиджа, да? — спросила я смущенно.

Лëва продолжал смотреть на меня таким же ошарашенным взглядом. Перевел взгляд на чашку, потом снова на меня.

— Ты… отрезала волосы?

Он, кажется, уже забыл про чашку, шагнул к своему креслу и буквально рухнул в него.

— Еще и покрасилась, — пробормотала я.

— Я… заметил, — простонал Лëва в ответ. — Ася, рад тебя видеть… Ты… проходи, садись…

***

— Обалдеть!

Это было первое, что сказала Наташка, когда я вернулась к ней домой.

— Эффектно? — подмигнула я подруге. — Ярко? Нравится тебе мой новый имидж?

— Обалдеть… — повторила Наташка, как будто напрочь забыла все остальные слова.

Мы прошли с ней на кухню, и я выложила на стол небольшую картонную коробку.

— Вот, купила тортик по дороге, — объяснила я. — Отметить надо, Наташ, сегодня великий день, меня на работу приняли!

Наташка радостно захлопала в ладоши и бросилась меня обнимать. Потом быстренько сделала чай и разрезала тортик.

— Ну, рассказывай, — потребовала она.

— Если честно, не знаю, о чем я думала, когда попросила Оксану сделать мне что-нибудь экстравагантное на голове, — вздохнула я. — Но результат, вроде…

— Результат обалденный! — подтвердила Наташка. — Тебе очень идет!

— Знаешь, я потом только поняла, что такую экстравагантную секретаршу Лёва на работу может и не взять, — добавила я. — Даже успела испугаться, что всё испортила и он вот-вот заявит: «Извини, Ася, ты мне больше не подходишь».

— А он? — заволновалась Наташка.

— Нет, Лёва, к счастью, крепкий мужик оказался. Он тоже обалдел, когда меня увидел, потом долго хохотал и говорил, что вот уж не ожидал от тихони и скромняшки такой эксцентричности. Но от своих слов не отказался, объяснил мне, что ему в первую очередь нужен свой, надежный человек, а какой у этого надежного человека цвет волос, значения не имеет. В общем, я завтра на работу выхожу, в девять утра. Старая секретарша будет меня в курс дела вводить. Слушай, скажи мне честно… Я что, правда тихоня и скромняшка? Мне казалось, я просто… ну… характер спокойный, может, не особо общительная, конечно…

— Ты просто интроверт, — сообщила мне подруга, любительница играть в психолога. — Интроверты не любят круг общения расширять. И в шумных компаниях часто помалкивать предпочитают, потому что устают от разговоров. Вот со стороны и кажутся скромными и тихими. Но в тихом омуте, как мы знаем… Сдается мне, ты уже успела этого своего Лёву по уши очаровать.

— Да ну тебя! — Я только фыркнула. — С чего вдруг такие мысли?

— Не знаю! — засмеялась она. — Внутренний голос подсказывает. Так что, говоришь, приличный мужик этот Лев Тихомиров? Может, клин клином, Аська?

— Ой, всё! — рассердилась я. — Даже не говори мне этих глупостей! Ни про каких мужиков больше слышать не могу! Я уже решила, что одна буду до глубокой старости, понятно? А Лёва — мой друг и по-дружески ко мне относится, так что вот не надо тут!

— Ну-ну, посмотрим, посмотрим… — продолжала хихикать Наташа, игнорируя мое возмущение.

Глава 9

Кирилл

Вчера я так и проболел весь день, провалялся в номере. Хорошо, Лёвка все-таки заехал, лекарство от похмелья привез, поболтали немного. Потом он ушел, а я страдать остался. Толком не помню даже, что делал. Пялился в стенку, разглядывал Аськины фото и страдал.

Сегодня уже второй день без нее просыпаюсь. Вот проснулся утром и решил, что хватит деградировать. Принял душ, привел себя в порядок, переоделся. Сходил позавтракал. И поехал в офис.

Чувствовал я себя вполне прилично, и мне надо было отвлечься. Иначе я себя бесконечными ядовитыми мыслями до ручки доведу.

Нина Андреевна, словно заботливая мамочка, первым делом спросила о моем самочувствии. Я сказал, что здоров как бык, и она тут же сообщила, что со вчерашнего дня накопилось много вопросов.

Я включился в работу, радуясь возможности загрузить мозги, и до обеда решал все эти неотложные вопросы. Изучал документы, много разговаривал по телефону и провел два коротких совещания.

Зато после обеда дела, как назло, все кончились. В моем кабинете наступила противная, давящая тишина… Телефон не звонил и не слал никаких сообщений, никто не стучал в дверь, только кондиционер гудел потихоньку. Я уточнил у Нины Андреевны, нет ли еще каких-нибудь неотложных вопросов, но она сказала, что нет.

Что за свинство! Я не знал, чем себя занять, чтобы не думать о том, о чём мне уж точно не следовало думать.

Вернее, о ком.

Стоило о ней подумать, и рука сама потянулась к телефону. Разблокировал экран и уставился, конечно, на Асину фотографию.

С экрана на меня смотрело само совершенство. Глаза у Аськи большущие, теплые, медово-карие, а волосы длинные, сияющие, русые, и в них столько оттенков… ни в каком салоне такого окрашивания не добиться, какое ей природа дала. А ресницы и брови темные, густые. Она их даже красит редко, не то что не наращивает. Но как взмахнет своими ресницами… у меня сердце замирает всегда. А губы? Идеальной формы, красивые, мягкие, созданные для поцелуев… А когда Ася улыбается, у нее ямочки на щечках…

Черт! Эту фотографию надо было удалить, чтобы душу себе не рвать.

Я залез в настройки, и через полминуты на экране больше не было Асиной фотки. Оставив телефон на столе, я встал и подошел к окну. Вид из окна у меня шикарный, потому что офис занимает весь двадцать пятый этаж офисной высотки. Моя компания и строила. Я еще на этапе строительства знал, что потом сюда собственный офис переведу, а себе выберу самый удобный кабинет с видом на город и набережную. Я преуспевающий бизнесмен или кто?

Ася время от времени называла меня олигархом и шутила про «заводы-газеты-пароходы». Но я знаю, она гордилась моими достижениями…

Я подошел к столу, взял телефон и снова к окну направился. Сел на широкий подоконник — полубоком, чтобы на улицу можно было смотреть. Но вместо того, чтобы смотреть на улицу, я смотрел на пустой без ее фотографии экран.

Вздохнув, я полез в настройки. Долго листал галерею, наконец нашел тот самый снимок и вернул его на место. Не могу пока без Асиной фотки на главном экране, не могу, и всё. Привык.

«Привычка свыше нам дана, замена счастию она». (1)

Так, вроде бы? Со временем отвыкну, тогда уж удалю навсегда. Наверное.

Я смотрел на улицу и не замечал, что там происходит.

Перед глазами мелькали воспоминания. Как мы с Асей познакомились. Как я, когда впервые ее увидел, влюбился сразу. Просто все пробки вышибло, как увидел. Сгорел дотла.

Тогда я этого даже не понял, такой обалдевший был.

В тот день мне позвонили из отдела маркетинга и сказали, что готова важная статья — мое интервью для солидного журнала. Что она требует согласования, что пришлют новенькую сотрудницу.

Незнакомая девушка вошла в кабинет, я поднял на нее глаза… и на месте застыл. Больше всего поразили ее волосы — коса аж до бедер, просто не верилось. Помню, подумал, что девушка красива удивительной, настоящей, живой красотой, в которой нет ни грамма фальши.

Она смущалась, сидела совсем тихо, молча, пока я читал. А я читал медленно. Косился на нее. Поэтому и медленно читал, что не мог сосредоточиться.

С текстом всё было в порядке, но мне хотелось, чтобы она еще раз пришла. Надеялся разобраться, что в ней такого особенного. Я объявил, что часть текста требует доработки, уточнил, справится ли? Она кивнула. Испуганный олененок. Все мои правки и замечания тщательно записала в блокнот.

Я спросил, как ее зовут. Она сказала: Анастасия Большакова.

— Настя?

— Ася.

На следующий день она снова принесла текст на согласование. К тому времени я узнал из ее личного дела всё, что хотел узнать. Двадцать три года, с красным дипломом окончила вуз. Первый опыт работы.

Самое главное: не замужем, детей нет.

Текст я на этот раз одобрил, но никак не мог ее отпустить. Лихорадочно искал предлог, чтобы встретиться вечером. Прямо в лоб пригласить на свидание не решался. Видел, что испугается до полусмерти.

Предложил ей кофе, она отказалась. Попытался завести разговор.

— Ася, вам нравится у нас работать? Какие планы на будущее? Что вы думаете о…

Наконец похвалил за отличную работу и отпустил. Неделю был сам не свой. Потом статья вышла, и я в очередной раз позвонил в отдел маркетинга и пригласил ее к себе: «Ася, зайдите, у меня важный вопрос». Она пришла, одарила меня своим взглядом испуганного олененка. Я вручил ей журнал со статьей. Потом не выдержал:

— Ася, вы, наверное, хотите спросить меня, зачем я вас пригласил? Дело в том, что… я и сам не знаю.

Я приблизился к ней, она отступила. А у меня крышу сорвало. Поймал ее, резко прижал к себе. И поцеловал. Она ответила. Хоть и не сразу, но ответила. А потом — вырвалась и сбежала.

Это было просто — еще раз заглянуть в ее личное дело и выяснить адрес. Вечером моя машина ждала ее во дворе старой хрущевки.

Она всё не шла домой, я беспокоился. Вышел навстречу, когда увидел, что она спешит к подъезду через двор. Уже стемнело, только одинокий фонарь бросал свой тусклый свет на покосившиеся лавочки.

— Как ты тут живешь? — улыбнулся я. — Кажется, район не самый благоустроенный.

Она заметно напряглась.

— Прекрасно живу.

Я помолчал какое-то время, наконец заговорил, аккуратно подбирая слова:

— Ася, я напугал тебя, прости. Я больше никогда так не сделаю. Обещаю, что не буду на тебя наседать, торопить события… Ася, ты мне нравишься. Очень. Я хочу узнать тебя поближе. Могу я пригласить тебя на свидание?

Потом были долгие ухаживания. Я завалил ее цветами. Каждый вечер я провожал ее домой. Днем изнывал, умирал весь день без нее и воскресал, стоило нам только встретиться. Иногда не выдерживал, вызывал к себе в кабинет под каким-нибудь предлогом, так хотел увидеть. Иногда, не дожидаясь вечера, утаскивал ее гулять — на набережную, в парк, в кино, в кафе, куда угодно.

Конечно, в офисе о нас шептались и с удовольствием передавали друг другу захватывающие подробности, но меня это не волновало совсем.

Я пообещал ей не давить. И не давил, не торопил. А внутри всё бурлило от нетерпения.

Хотел ее до одури.

И все-таки ждал, когда она будет готова.

Иногда смеялся сам над собой — угораздило же так втрескаться в невинный цветочек! Каждый раз одна мысль, что у нее не было других мужиков и не будет, что она будет моя, только моя… заставляла кровь кипеть.

В конце концов Ася сама сделала шаг навстречу.

Мы были у нее дома, мне пора было уходить. В прихожей я наклонился, чтобы поцеловать ее, а она обняла меня за шею и шепнула: «Останься».

Именно в первую нашу ночь я понял, что скоро женюсь.

Через две недели мы поехали к ее родителям — познакомиться. Там, в доме ее родителей, я сделал предложение.

Ася чуть в обморок не упала от неожиданности. Ее мать прослезилась. Отец, бывший военный, похлопал меня по плечу и пообещал ноги переломать, если я Асеньку обижу. Я ответил, что не обижу и сам любому за нее ноги переломаю.

А Ася… сказала «да».

Я был безумно счастлив в ту минуту. Я почему-то решил, что теперь всю жизнь буду вот так же счастлив.

--

(1) Цитата из романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин».

Глава 10

Ася

Утром я мысленно себе напомнила, что сегодня — уже третий день моей новой замечательной жизни.

Кое-как собрала волосы в хвост и нацепила белую бейсболку. Все-таки с цветом волос я чуток перестаралась. И теперь испытывала сильнейшую потребность эту красоту неописуемую прикрыть.

Бросила на себя еще один взгляд в зеркало, вздохнула. Ладно, пойдет.

— Ну давай, не кисни! — напутствовала меня Наташка. — Прорвемся, точно тебе говорю!

Мы вместе вышли из квартиры. Наташка повела сонного Ванечку в детский сад, а я помчалась на остановку. Каждый раз вызывать такси я, конечно, не могла себе позволить, мои денежные запасы вовсе не резиновые. А общественным транспортом из спального района до Лёвиного офиса в центре — час с лишним пути.

Я ужасно боялась опоздать в первый рабочий день, поэтому шагала быстро. Правда, местность была не самая подходящая для пеших прогулок. Наташка с Семеном в новостройке квартиру купили, в новом микрорайоне, тут дома растут один за другим, как грибы после дождя. И асфальтовых дорожек почти нет, пока не проложили. Строительный мусор, плохонькие тропинки, где-то надо перепрыгивать препятствия, где-то — обходить. Кстати, о дожде… представляю, какая тут может быть грязь в непогоду. Похоже, мне срочно надо купить резиновые сапоги.