Измена. Ты будешь на коленях умолять
Я все-таки одолела минут за двадцать жуткое бездорожье, потом еще пришлось автобус ждать, но хоть в этом повезло — маршрутка подъехала относительно быстро и оказалась пустой почти. Я села подальше и принялась смотреть в окно.
Настроение было… ну, какое у меня может быть настроение.
В голове крутились бесконечные мысли, как паршиво устроен мир. Беременным ведь не очень полезно прыгать по ухабам, трястись в маршрутках и нервничать, боясь опоздать на работу? А еще хуже, когда беременная каждую минуту только и думает о своем бывшем и о том, как он изменял ей! И находится в состоянии хронического стресса, а это уж точно не полезно для будущего малыша!
Никто и ничто, получается, не может защитить женщину от того, что ее любимый муж пойдет налево. Ни государство, ни закон, ни общественная мораль, ни Господь Бог. Ни ее собственные старания угодить, всегда нравиться, соответствовать, быть красивой, ухоженной, желанной…
Мужчина в любой момент развернется и уйдет. Даже если только вчера признавался в любви, сегодня он забудет все свои страстные слова и уйдет.
Я ведь больше мужчинам верить не смогу…
Я смотрела в окно и думала о Наташке. Ее муж неплохо зарабатывает на севере. Квартиру вот купили. Сама она могла бы не работать, сидеть дома с ребенком. Однако Наташа — девушка очень разумная, трезво мыслящая, в отличие от меня, наивной идиотки.
— Семен сегодня есть, завтра нет, — не раз говорила она. — Ну, сейчас у нас, конечно, всё хорошо, семейная идиллия, и я надеюсь дожить с ним вместе до старости. Но вдруг завтра встретится ему какая-нибудь стерва-разлучница? Нет, я так не могу. Мне надо, чтобы у меня была возможность, в случае чего, Ванечку на ноги поставить. Не доверяю я, Аська, этим мужикам.
— А как же любовь? — обычно возражала я. — Если любишь, доверяешь…
Вот же дура наивная! Еще недавно я искренне верила в любовь. Кирилл Воронин виртуозно избавил меня от этих заблуждений.
— Любовь-морковь? — фыркала Наташка. — Да у некоторых память, как у золотой рыбки! Сегодня он любит, а завтра уже и не вспомнит, как тебя зовут!
Раньше я думала, она говорит так, потому что ее родители развелись, когда Наташке было четыре года. Я жалела Наташку, потому что сама-то росла в полной семье, и мой папа маму всегда очень любил и любит до сих пор…
Теперь я понимаю: мой отец — особый случай. А Наташка совершенно права. Верить нельзя никому.
***
Первый рабочий день оказался для меня не самым простым испытанием. Единственный плюс — страдать из-за Кирилла и его подлости было некогда.
Старая секретарша, миловидная девушка по имени Ольга, разговаривала со мной сквозь зубы. Как будто я ей чем-то успела насолить.
К счастью, она вводила меня в курс дела недолго и еще до обеда ушла из офиса. К несчастью, я осталась один на один с телефоном и входящими звонками, и это еще большую часть из них отсеивал администратор на ресепшене!
На меня свалилась куча документов, которые надо было рассортировать и отнести на подпись директору, то есть, Лëве. По поводу некоторых документов у Лëвы были замечания, а почетную обязанность проследить, чтобы всё было исправлено, он делегировал тоже мне. В итоге я полдня носилась из кабинета в кабинет, в отдел кадров, к рекламщикам, в бухгалтерию и обратно к директору.
Ко мне подходили мои новые коллеги и желали познакомиться. Мужчины разного возраста и степени привлекательности откровенно пялились на мои разноцветные волосы — хоть в бейсболке сиди. И то предлагали помочь освоиться в коллективе, то показать мне офис, как будто он такой огромный, что без экскурсии не обойтись. То звали вместе пообедать в кафе. То спрашивали, не занята ли я вечером. Оказывается, за четыре года семейной жизни я уже и забыть успела, что такое флирт, и какими мужики бывают назойливыми.
А вот местным девушкам я, кажется, не понравилась, и это огорчало. Они тоже все по очереди со мной познакомились и разговаривали подчеркнуто вежливо, но взгляды бросали какие-то недобрые.
К вечеру меня уже слегка трясло, и я молилась, чтобы этот день наконец-то закончился! В семнадцать пятьдесят пять, когда я не могла больше ничего делать, только гипнотизировать часы, меня позвал в свой кабинет Лёва.
— Ну как ты, устала? — участливо спросил он. — Слушай, тут есть один приличный ресторан… Сходим, развеемся? Мне кажется, тебе очень надо развеяться. Я весь день на тебя смотрю, у тебя выражение лица такое… Ася, я Кирюху слишком давно знаю и всегда его поддерживал, он мой лучший друг, но сейчас я не могу не сказать: Воронин — идиот. Пойдем, тебе будет полезно переключиться.
«Сдается мне, ты успела этого своего Лёву по уши очаровать» — вспомнила я слова Наташки и содрогнулась.
Потом одернула саму себя — хватит уже повторять чужие глупости.
Впрочем, хоть это и глупости, идти я с ним никуда не собиралась, конечно. Мне это просто не надо.
— Лёва, спасибо тебе за приглашение… — пробормотала я. — Только не получится, понимаешь, я страшно устала. И сейчас думаю об одном: как бы доползти до автобусной остановки, умудриться влезть хоть в какую-нибудь маршрутку и поскорее оказаться дома…
— Маршрутка? — удивился он. — Какая маршрутка, ты здесь рядом живешь, в пяти минутах ходьбы.
— Вообще-то, если ты не помнишь, квартира принадлежит моему мужу. Бывшему мужу. Э-э-э… в общем, Кириллу, который пока еще мой муж, но скоро станет моим бывшим мужем. И я там больше не живу.
Лёва скрипнул зубами, нахмурился.
— Он тебя из дома выгнал? Черт! Не могу поверить.
— Да вроде не выгонял. — Я покачала головой. — Но мне там было не по себе. Я пока у подруги поселилась.
— Ладно, — согласился Лёва. — К лешему ресторан. Рабочий день закончился, так что пойдем, я тебя до дома твоей подруги подвезу.
— Ну зачем же… — запротестовала я.
— Любишь ты, Аська, спорить, — улыбнулся Тихомиров. — Только этот вопрос не обсуждается. Ты устала, и я тебя подвезу. Пойдем.
Я кивнула. В конце концов, я и в самом деле слишком вымоталась, чтобы продолжать спорить.
Глава 11
Кирилл
Очередной — третий уже — день моей жизни без Аси оказался таким же предсказуемо тоскливым, как и предыдущие два. Я старался загрузить себя работой, но ее было недостаточно. Не так много, как мне хотелось бы.
Я понятия не имел, чем отвлечься. В самом конце рабочего дня решил позвонить Лëве, предложить встретиться где-нибудь. Лëву я, наверное, уже достал, но мне будет чуть полегче, если я смогу с ним встретиться и поговорить.
Правда, набрать я его так и не успел — меня сбил с толку входящий вызов. Посмотрел на экран, вздохнул. Мать звонит.
— Как ты, сынок? — трагическим голосом вопросила она, стоило мне только поднести телефон к уху. — Я не хотела тебя беспокоить, но сама я так сильно беспокоюсь за тебя! Надеюсь, ты уже выбросил из головы эту наглую деревенщину? Я очень рада, что у тебя наконец-то открылись глаза и ты увидел, насколько она тебе не подходит! Давно надо было с ней развестись. Вообще жениться на ней не надо было. Кирилл, сынок, да она же мизинца твоего никогда не стоила! Грубая, невоспитанная…
Мне надоело выслушивать, как она поливает Асю помоями, и я бросил трубку, так ничего и не сказав. Даже «привет».
Впрочем, я знал, что она всё равно перезвонит. Может, заблокировать ее?
Она и в самом деле тут же перезвонила.
— Сынок, ну прости, прости! — громко затараторила она, опасаясь, судя по всему, что снова договорить не успеет. — Не буду больше, вижу, у тебя еще не отболело… Ты уж не переживай так сильно, немного времени еще пройдет, ты и думать забудешь про эту наглую… Ладно, молчу. Я вообще вот что спросить хотела. Ты в сейф за эти дни хоть раз заглядывал? Она его не обчистила? Мне показалось, она собирается обчистить.
— Мама! — не выдержал я. — Что ты несешь!
— Ты слишком снисходительный и доверчивый, Кирилл, а твоей Анастасии доверять нельзя! Но ты не волнуйся, я поставила ее на место. Напомнила ей, что на квартиру она претендовать не может и с чем пришла, с тем и уйдет!
— Так, стоп, погоди, — заволновался я. — Ты что, разговаривала с Асей?
— А я тебе о чем толкую! — фыркнула мать в ответ. — Конечно, я ходила к вам домой и разговаривала с этой мошенницей! Очень неприятный разговор, мне больно о нем вспоминать… Она постоянно мне хамила, и я даже испугалась, что она меня ударит в конце концов! А по ее глазам было видно, что она собирается обчистить твой сейф. Кирилл, я считаю…
— Мама! — взревел я. — Сколько раз говорил! Оставь! Асю! В покое! Не лезь! К ней! Или! Я! Приму! Меры! И ты! Больше! К нам! Никогда! Не придешь!
Бросил трубку, чтобы не покрыть дражайшую родительницу матом. Добавил ее в черный список. Руки тряслись.
Господи, да она совсем свихнулась! Она никогда не любила Асю и считала, что я совершил ошибку, выбрав такую «неподходящую девушку». Но раньше мать все-таки держала себя в рамках приличий. Наверное, потому, что когда-то я объяснил ей, причем очень доходчиво, что скорее навсегда расстанусь с матерью, чем с женой.
Сердце сжалось от этих мыслей. Не вышло у нас с Асей никакой любви до гроба. Мать, конечно, ликует и празднует победу…
Я сказал ей: «Больше ты к нам не придешь». Но ведь нет уже никакого «мы»… Нас с Асей больше нет. Нашей семьи — нет. Отныне есть два человека, чужих друг другу, и как только мы получим на руки свидетельства о разводе, это будет подтверждено еще и документально.
Интересно, как я вообще развод переживу?
Чтобы не изводить себя мыслями о будущих душевных травмах, я постарался сосредоточиться на текущем моменте.
Итак, мать недавно приходила к нам домой и разговаривала с Асей. Наговорила ей гадостей, наплевала в душу, она в этом виртуоз. Но как она посмела вообще? Теперь врет, что Ася хамила и чуть ли не замахивалась на нее.
Чушь, конечно. Никогда в жизни Ася бы так не сделала.
Мне стало противно, что Аська теперь, наверное, думает, будто мать распоясалась, потому что я ей разрешил. Дал добро и чуть ли не команду «фас».
Захотелось позвонить ей и всё объяснить. Да, мы разводимся, но я никогда бы не опустился до такого. Наши с ней отношения — это наши отношения. Что бы между нами ни происходило, никто не имеет права вмешиваться!
Рука сама потянулась к телефону.
Я не видел Асю уже три дня и даже ни разу с ней не поговорил. Я, черт побери, всё это время от тоски загибался! Зато мать успела поговорить! Спасибо, блин, большое!
Не хочу, чтобы Ася думала теперь, будто я выгоняю ее из квартиры. Я собирался эту квартиру на нее переделать. Хотя бы из рациональных соображений, чтобы не делить нажитое в браке. Потому что бизнес-активы даже чисто юридически поделить — тот еще геморрой, проще отдать квартиру в качестве компенсации.
И неважно, что компенсация получится больше, чем ей полагается по закону. Ведь главная причина в том, что я всё равно не смогу в этой квартире жить. Слишком больно, слишком много воспоминаний…
Я в пятый раз набрал Асин номер. Три-четыре коротких гудка, и звонок сбрасывается. Далеко не сразу дошло, что Ася меня, похоже, заблокировала. Как будто если я захочу с ней поговорить, меня остановит какая-то там блокировка.
Ася прожила со мной четыре года, но, кажется, так и не уяснила один важный момент насчет моего характера: если мне надо, я не буду играть ни в какие игры, юлить, искать обходные пути…
Если мне надо, я иду напролом.
Я выключил ноутбук, набросил пиджак и вышел в приемную. Нина Андреевна тоже уже собиралась домой.
— Кирилл Дмитриевич! — обратилась ко мне она. — Не в моих правилах задавать личные вопросы, но… скажите, у вас всё в порядке? Может быть, я могу помочь?
— Всё в полном порядке, Нина Андреевна, — ответил я. — И вы правы, лучше не задавать мне личных вопросов. До завтра, Нина Андреевна.
Я кивнул секретарше и поспешил к выходу.
Поеду домой. Надо нам с Асей поговорить.
Глава 12
Кирилл
Я ехал из офиса домой, ехал привычной дорогой, по которой езжу уже много лет. Да, привычный, хорошо изученный маршрут, однако сегодня всё было иначе.
Я радовался, что нашелся повод. Ехал домой и был полон предвкушения. Предвкушения, что скоро увижу свою жену. Пока еще жену.
Я предпочитаю не врать себе. Я очень скучал по Асе. Скучал — нет, не самое подходящее слово. Все три дня я подыхал от тоски. И сейчас я двигался в плотном потоке дорожного трафика, останавливался на светофорах, а потом снова давил на газ, а сам был полон того самого предвкушения. И нетерпения.
По крайней мере, я ее увижу. Мне станет чуть легче. Даже, возможно, запасусь силами, чтобы продержаться еще несколько дней. Прежде чем снова примусь выть на луну, как брошенная собака.
Я уже нарисовал у себя в голове четкую картинку, как открываю дверь, Ася выходит в коридор, а я говорю ей: «Привет, нам надо поговорить».
Тем сильнее было разочарование.
Ее не оказалось дома. Я всю квартиру обошел. Куда она делась, ушла в магазин?
С подругой встречается? С любовником?
Я в ярости шарахнул кулаком по двери. Зашипел — больно. Не кулаку, черт с ним, с кулаком. Душа болит.
Вытащил телефон из кармана, нашел номер матери, разблокировал. Позвонил.
— Значит, ты приходила в квартиру и разговаривала с Асей. Так?
— Так, так, дорогой, — зачастила мать. — Я с ней разговаривала и всё ей высказала!
— Я хочу услышать подробности. Ася просила мне что-нибудь передать?
— Просила, как же. Передайте ему, говорит, Галина Вениаминовна, что я его никогда не прощу. Стерва, да? Но я ее сразу осадила! Я ей сказала, что ты не нуждаешься в ее прощении! А она дверью хлопнула. Представляешь? Хамка невоспитанная! Как будто кто-то будет о ней жалеть. Вещички свои собрала и до свиданья, скатертью дорожка!
Меня как будто ледяным душем окатило. Даже «никогда не прощу» проигнорировал, потом об этом подумаю. Гораздо важнее другое…
— Какие еще вещички?
— Ох, откуда же мне знать, Кирилл? Я к ней в сумку не заглядывала. Я, в отличие от нее, хорошо воспитанный человек. А вот ты бы, сынок, проверил, что она утащила. Сумка-то была большая! Говорю тебе, сейф проверь!
— Подожди… ты хочешь сказать… — Я чуть не задохнулся. — Что Ася ушла из дома? Собрала вещи и ушла? Ты… ее выгнала? Когда это произошло?
Кажется, по моему тону мать поняла наконец, что дело для нее запахло жареным.
— Выгнала? Что ты, я бы никогда… ни в коем случае… — пролепетала она, пытаясь оправдаться. — Анастасия сама собрала вещи, я ее не выгоняла… Сначала она заперлась в спальне и долго не выходила, даже разговаривать со мной не хотела, хотя я кричала, кричала, просила отпереть… А потом она вышла с большой сумкой, отдала мне ключи от квартиры и ушла. Позавчера, сынок…
— И я только сейчас об этом узнаю?! Ася отдала ключи и ушла из дома, а ты мне даже ничего не рассказала?!
Я до боли сжал кулаки. Накатила безумная, слепая ярость — меня разрывало от желания всё крушить и ломать! Да как она посмела выгнать Асю из дома? Я ни секунды не сомневаюсь, что именно она ее и выгнала!
— Прости, дорогой… не подумала, что для тебя это важно, — забормотала мать. — Вы же всё равно разводитесь…
Я резко провел пальцем по экрану, сбрасывая звонок. Просто не понимал, о чем еще разговаривать с этой женщиной. Она выгнала мою жену из дома!
Да, Ася всё еще моя жена, и ее выгнали из дома!
Позавчера! А я даже не знал об этом! Ее телефон недоступен! Я не могу с ней связаться!
Где она теперь?
Сначала я хотел позвонить теще или тестю — вдруг Ася к своим уехала? Почти набрал номер… и не решился.
С Асиными родителями у меня всегда были прекрасные отношения. И именно потому, что у меня всегда были с ними прекрасные отношения, я не смог позвонить.
Да, если Ася успела рассказать родителям про развод, то они, скорее всего, в курсе, где ее искать. Но вот если Ася им ничего не рассказала, а я сейчас огорошу новостью, что моя жена исчезла… Так можно и до инфаркта довести.
Я заметался по квартире, не понимая, что делать дальше. Взгляд наткнулся на Асин телефон, который лежал на туалетном столике. У телефона — разбитый экран. Между прочим, яблоко последней модели! Я ей подарил его три месяца назад.
Телефон лежал на столике, а рядом, на полу, валялись керамические черепки. Я вспомнил, как в тот день, когда я вернулся из Москвы и сказал Асе, что мы разводимся, она запустила в меня какой-то вазой. Что ж, кажется, она тут не только вазами швырялась… А теперь без телефона сидит или купила новый? Может, ей потому и дозвониться нельзя?
На том же туалетном столике, чуть в стороне, лежала банковская карта. Которую я не сразу, но тоже узнал. Моя карта, но я давно отдал ее Асе и регулярно подбрасывал на нее деньги на текущие расходы. Значит, карту она не взяла. И, судя по тому, что я не получал никаких смс о снятии наличных, она их и не снимала.
Без копейки ушла? Хотела подчеркнуть, что ей от меня не надо ничего?
Я вспомнил, о чем говорила мать, и направился к сейфу. Нет, я не опасался, что Ася забрала оттуда что-то ценное. Как раз наоборот.
Надеялся, что забрала.
В сейфе я храню немного наличных. Ну, как немного… Ей бы хватило на год безбедной жизни. Я всем сердцем надеялся, что Ася взяла эти деньги с собой. Меня ждало разочарование — всё до рублика было на месте.
О чем она только думала? Обязательно надо было щелкнуть меня по носу? А жить на что собирается? Ни денег, ни работы! Черт, что за легкомыслие?
Она даже не взяла с собой драгоценности, которые я дарил ей столько лет… которые я с такой любовью выбирал!
Осознавать это было больно. Больно по-настоящему.
И самое ужасное — я ни на миллиметр не продвинулся в вопросе, где ее искать. Куда она ушла, глупая, без денег, без телефона?
А если что-то случилось? А если уже больницы обзванивать пора? Или даже… Господи, нет! Нет, не надо, нет… Господи, если ты существуешь… Я никогда не умел молиться…
Звонок в дверь раздался так неожиданно и громко, что я чуть не подпрыгнул на месте. И в ту же секунду подумал: «Ася»? Может же быть, что это вернулась Ася?
Я рванулся к двери.
***
Нет, это оказалась не Ася. Я стиснул зубы, сжал кулаки, изо всех сил пытаясь скрыть разочарование. Это была Мария Семеновна, соседка из квартиры напротив.
— Здравствуй, Кирилл, как хорошо, что я тебя застала! — торопливо заговорила она. — Свет в окнах увидела, а то всё темно да темно, я уж забеспокоилась, вдруг что случилось… Ты мне скажи, с Асей-то всё в порядке? Она, когда уезжала позавчера, когда ждала такси, на ней же лица не было…
Я шумно выдохнул. И кулаки разжались.
— Вы хотите сказать, Мария Семеновна, — с надеждой спросил я, — что Ася при вас ждала такси?
— Ждала, ждала, — закивала соседка. — У нее телефон сломался, она сказала. Поэтому попросила мой. С моего и вызвала.
— С приложения? — боясь поверить своему счастью, уточнил я.
— С приложения, — подтвердила соседка. — А что? Нельзя с приложения вызывать? Мошенники деньги спишут? Ох, я так и знала, так и знала!
— Телефон у вас с собой? — воскликнул я.
— Да вот он.
Мария Семеновна пожала плечами, вынула телефон из сумочки и протянула мне.
Я даже разрешения спрашивать не стал. Это, конечно, хамство с моей стороны, но сейчас мне не до лишних расшаркиваний. Разблокировал телефон, нашел приложение такси и посмотрел историю заказов. Позавчера был сделан один-единственный заказ. От нашего дома. До точки назначения: улица Лесная, дом 18/26. Оплата наличными.
А ведь я знаю, чей это адрес! Господи, кажется, я готов поверить, что ты существуешь…
От облегчения я даже рассмеялся. Вернул телефон соседке. Еле удержался от желания ее расцеловать.
— Спасибо, Мария Семеновна! От всего сердца вам спасибо! Вы мне так помогли!
***
Да, я вспомнил этот адрес. Наталья Бортникова, закадычная Асина подруга — вот кто живет по адресу «улица Лесная, 18/26».
И я даже бывал у нее с Асей, в этом самом доме. Я помню, как с полгода тому назад Ася уговорила меня поехать, хотя я лично считал, что она может прекрасно смотаться туда и без моего сопровождения. И всё же поехал — когда и в чем я был способен ей отказать?
Наталья с мужем купили новую квартиру и решили отметить новоселье в узком кругу. Узкий круг состоял из меня и Аси, поэтому отвертеться не удалось.
Я прыгнул в машину и помчал по пустой дороге, и уже через полчаса был у дома номер 18/26.
Я едва терпел раньше Наташу Бортникову, точнее, терпел только ради Аси. Всегда считал, что она наглая и стервозная — я бы, например, такую жену себе не выбрал никогда.
Однако сейчас я был готов расцеловать даже эту стерву Наташку. За то, что она существует. За то, что позавчера Асе было куда пойти…
Запарковавшись, я осознал одну проблему. Я помнил подъезд — первый, потому и запомнился. Смутно припоминал этаж — то ли седьмой, то ли восьмой. Но вот номера квартиры я, конечно, не помнил, хоть убей.
К счастью, эта проблема была решаемой. У меня в телефонной книге есть Наташин номер. Полезная привычка — сохранять на всякий случай номера телефонов всех мало-мальски знакомых людей.
— Алло, — удивился в трубке женский голос.
— Привет, Наташ, — ответил я. — Это Кирилл.
— Вижу, что Кирилл, — сказала она. — У меня на экране так и написано: Кирилл Воронин. Только вот не понимаю, зачем ты звонишь мне, Кирилл, почти в девять вечера? Мне скоро ребенка укладывать спать.
У меня сердце екнуло: ребенок. Да, у Натальи же есть ребенок, а вот мы с Асей так наследника сделать и не смогли. А теперь уже и не сможем, разбежались навсегда. Но смириться с этим не так-то просто, вот в чем проблема…
Усилием воли я заставил себя не отвлекаться. Мой несуществующий ребенок — явно не то, о чем мне сейчас надо думать.
— Наташ, давай вот без этого всего? Ты знаешь, почему я звоню.
— Знаю? Да понятия не имею!
— Наташ, хватит. Ася у тебя?
Спросил и перестал дышать. Что если она заезжала и уже уехала? Что если эта стерва не скажет, куда…
Наталья долго молчала. Я решил не торопить.
— И зачем она тебе? — спросила наконец Наталья, и я с облегчением выдохнул: значит, всё верно, Ася здесь.
— Я ее муж, если ты забыла.
— Ах, му-у-уж? Объелся груш! Вы разводитесь, если ты забыл.
— Я не забыл. Разводимся. Но пока что не развелись.
— И что?
— И то. Мне с ней поговорить надо. Но я дозвониться не могу.
— Конечно, не можешь. Аська тебя заблокировала, она мне сама рассказала.
Я поморщился. Значит, все-таки заблокировала… Ладно, сейчас не до того.
— Номер квартиры напомни мне. Я у подъезда. Зайду, и мы с Асей поговорим.
— Ох ты, какой шустрый! У подъезда он! Не буду я ничего напоминать. Раз Аська тебя заблокировала, значит, разговаривать не хочет.
— Наташ, ты думаешь, меня можно прогнуть? — медленно и подчеркнуто терпеливо ответил я. — Нет, нельзя, не получится. Я всё равно поговорю с Асей. Войти в подъезд — не проблема, кто-нибудь выйдет, и я войду. А потом я буду звонить во все квартиры подряд, пока не найду нужную. Уверен, соседи скажут тебе спасибо. В крайнем случае, если вы так и не откроете, я подожду тут в машине до утра. Как думаешь, долго вы с Асей сможете не выходить на улицу? День? Два? Неделю? Всё в порядке, я подожду.
Наталья снова надолго замолчала.
— Ладно, шантажист, — наконец проговорила она. — Черт с тобой, заходи. Квартира тридцать, восьмой этаж.
***
Позвонил в домофон, Наталья без проволочек открыла. Лифт не работал, но по лестнице я буквально летел.
— Смотри-ка, на восьмой этаж поднялся и даже не запыхался? — фыркнула Наталья, когда я переступил порог ее квартиры. — Такой крепкий, что ли?
— Ася где? — рыкнул в ответ я.
— Идем.
Она привела меня на кухню и усадила за стол.
— Уж извини, чай тебе не предложу. Обойдешься.
— Специально меня маринуешь? — разозлился я. — Ася где?
— Ася читает книжку Ванечке, — ответила Наташка как ни в чем не бывало. — У меня от этого царя Салтана уже крыша едет, мы его три месяца мусолим по пять раз в день. Ася добрая, вызвалась мне помочь. Сейчас они дочитают до дядьки Черномора, и я пойду Ваню спать укладывать, а Ася сюда придет.
— Спасибо, — искренне ответил я.
Как бы я к Наталье ни относился, сейчас и в самом деле был ей благодарен.
— Не обижай ее, или будешь иметь дело со мной, — тихо добавила Наталья.
— Обещаю, что не буду обижать, — невольно улыбнулся я.
— Ася пока не знает, что ты здесь. Я постараюсь ее подготовить, — продолжала Наталья. — Но вот интересно… надо ли мне подготовить заодно и тебя?
— Что-что?
— Хотя ты парень крепкий, — поколебавшись, заявила Наталья. — На восьмой этаж вон бегом прибежал и даже не запыхался. Значит, выдержишь.