– Больше я ничего не знаю.
– Обидно будет, если уран попадет в руки террористов, – сказала Глебов.
– Вот и я о том же,– согласилась Тульская, – документы можно передать в разведывательное управление, у меня там есть знакомый. А уж дальше они сами разберутся. И отблагодарят как следует, можешь не сомневаться.
– Сколько они дадут?
– Ну, тысяч двадцать точно. Поделим пополам, – предложила Тульская.
Глебов уставился в чашку с кофе. Его мозг работал на полную катушку. Вскрыть сейф не так уж сложно, однако в такой крупной игре тебя могут раздавить, как дождевого червяка, даже не заметив. С другой стороны, документы, которые хранятся в сейфе, действительно представляют огромную ценность. В благодарность за документы, федералы помогут Глебову выйти на след Румянцева, а уран не попадет в страны третьего мира, и из него не будет создана бомба. Кажется, личные интересы совпадают с принципами гуманизма, дело стоит делать.
Он с глубокомысленным видом помешал сахар в чашке.
– Итак, я извлекаю эти документы. Но мне нужен план комнат, слепок ключей, схема сигнализации.
– Это не проблема, – сказала Тульская, – готовые ключи, изготовленные со слепка, у меня в кармане. Об остальном не беспокойся. Я отключу сигнализацию с того окна, через которое ты полезешь.
В течение нескольких минут Глебов и Тульская смотрели друг другу в глаза и лучезарно улыбались. Они явно оказались довольны друг другом.
– Между прочим, как ты думаешь, почему я пригласил тебя именно в этот в ресторан?
– Понятия не имею.
– Готов спорить, ты не знаешь истинной причины. Этот ресторанчик маклер упоминал, когда говорил о своем пропавшем брате.
– Ну и что?
– Ничего. Мне просто непонятно, существует ли этот брат на самом деле, или маклер ловко выступает в двух лицах. Как ты считаешь?
– Послушай, – Тульская сделала гримаску, – мне дела нет до Румянцева, как нет дела до остальных олигофренов, которые заходят к нам в контору.
– Окей.
Глебов с сожалением подумал, что дело о пропавшем муже на неопределенный срок откладывается в долгий ящик. Он сочувствовал Румянцевой.
Мило беседовавшие Глебов и Тульская даже не подозревали, что привлекли внимание некоего третьего лица, находящегося в том же ресторане.
Марий Бышкин, начальник службы безопасности ресторана, за глаза "Маруся", обладатель угреватого красного отростка, называемого носом и непомерной жажды к распространению сплетен, исполнял в игорно-развлекательном комплексе довольно специфические обязанности. В ресторанные столы еще с застойных времен были вмонтированы подслушивающие устройства, с помощью которых госбезопасность некогда пыталась узнавать о готовящихся государственных переворотах. Теперь микрофоны временно бездействовали. В ресторане им нашли другое применение. Местные мафиозо назначали в ресторане деловые встречи противоборствующему клану, на которые имели обыкновение немного опаздывать. С помощью микрофонов, можно было порой узнать много интересного. Обслуживанием этой техники и занимался Марий. Попутно он просто любил подслушивать разговоры, чисто из спортивного интереса, так сказать. Информацией он обычно делился с барменом Костылевым по прозвищу Костыль, от которого за это получал халявную выпивку.
Глебова и Тульскую Марий заприметил с самого входа. Девочка произвела на него впечатление: стройные ноги, открытая грудь. Он был бы не прочь пощупать все это своей жирной лапой. Однако ее спутник показался Марию слишком уж деловым для интимных бесед. У Мария пробудилось любопытство, что за бизнес они обсуждают. Примерно в тот момент, когда они заказали кофе, Марий, находящийся в потайной комнате слева от эстрады, где открывался вид в зал, включил на прослушку микрофон в их столике.
Потягивая «кровавую Мэри», Маруся, вооружившись карандашом и бумагой, пытался отфильтровать флирт от крупиц деловой информации. Беседа длительное время не привлекала его интереса и он уже собирался выключить микрофон, как вдруг его физиономия приняла сосредоточенное выражение, а карандаш запрыгал по листку бумаги. Это произошло в тот момент, когда в разговоре наметилась тема урана. Едва дослушав окончание разговора, Бышкин поспешил докладывать информацию начальству. «У киски есть компромат на фирму, которая продает ворованный уран»,– таково было его резюме.
При слове "уран" бармен сделал стойку: перестал вытирать стаканы и внимательно посмотрел на Бышкина, а затем на парочку. Он следил за экономическими новостями и знал, что уран это золотое дно. Поэтому он не колебался ни секунды. Вызвав помощника, он передал ему бар и в сопровождении сопящего от нетерпения Маруси успел сесть за руль "москвича" прежде, чем "девятка" с Глебовым и Тульской скрылась за поворотом.
Автомобиль с барменом и Бышкиным беспрепятственно проследовал до двухэтажного коттеджа в районе Озерков, где Тульская проживала вместе с престарелым отцом. Глебов, который ее провожал, зашел в гости на чашку кофе. Бесшумному как кот Бышкину удалось занять позицию, благоприятную для подслушивания, во внутреннем дворе, напротив приоткрытого окна. Во двор он проник воспользовавшись дырой в заборе. Вызнав все, что необходимо, он тем не менее не торопился уходить: галька, устилавшая двор, могла сделать звуки его шагов слышимыми. Он ждал, когда находящиеся в помещении уйдут из кухни во гостиную или возможно спальню, окно которой располагалось по соседству.
– У меня такое ощущение, что на нас кто–то смотрит, – вдруг почувствовала Тульская.
– С ейчас проверим, – сказал Глебов, подходя к окну. Но прежде, чем он успел отворить форточку, Бышкин, ломая кусты бросился в сторону дыры в заборе. Глебов попытался открыть дверь во внутренний двор, но замок закрытой двери заклинило. К тому времени, как Глебов выскочил на крыльцо, Бышкин уже поворачивал за угол. Прицелиться и пальнуть в него не хватало времени, а шлепанцы на ногах не давали возможности пуститься в погоню. Сыщик проклял привычку русских домов давать гостям тапочки вместо уличной обуви.
– Да заводи скорей мотор, я замерз как черт!– сказал Бышкин бармену, добежав до автомобиля. От торопливо забился на сиденье.
– Какого черта ты несся как угорелый? – подозрительно спросил Костыль.
Сказать, что он был замечен и наделал шума, Бышкин не мог, так как это означало бы провал операции и гнев бармена.
– Это кот. Выскочил мне наперерез, ну я и испугался! Жирный такой котище, – солгал Маруся.
– Я знаю только одного такого котищу – тебя, – усомнился бармен, – ну ладно. Что удалось выяснить?
– Операция состоится завтра в два ночи. Он заберет документы, она будет ждать его в машине.
– Отлично. Мы отберем документы, когда он будет возвращаться. А если заметут менты, скажем, что пытались воспрепятствовать попытке ограбления.
– А как мы объясним, что делали там в такое позднее время?
– Дурачина. Возьмем с собой удочки и пиво. Там озеро неподалеку.
– Гы гы гы. Как у Стругацких. Может еще купим мороженой трески? – съязвил Маруся, – и пикник на обочине устроим?
– Треска будет тебе по голове, если не кончишь болтать.
Маруся обиженно умолк.
Тем временем Глебов озадаченно обсуждал с сообщницей косолапого незнакомца.
– Я думаю, это был обычный вор, – предположила Тульская, на всякий случай, у меня всегда есть чем их встретить.
Она приподняла стопку белья в шкафчике, показав лежавший там газовый пистолет.
– Хорошо, если действительно всего лишь вор, – усомнился Глебов, – а если кто-то выслеживал нас от ресторана? Помнишь типа за стойкой бара? Мне показалось, что он наблюдал за нами в зеркало.
– Если и так, он все равно не мог слышать нашего разговора.
– А если у них в столиках установлены подслушивающие устройства?
Тульская отличалась вспыльчивы и скверным характером.
– Если ты такой слюнтяй, что не можешь оставить в покое свои бесконечные "если", я найду себе помощника половчее. За десять тысяч баксов, я думаю, сбежится половина улицы.
– А вторая половина побежит стучать в милицию, – ухмыльнулся Глебов. Теперь настала его очередь не доверять.
– А какие гарантии, что после того, как документы будут у тебя, ты не вычеркнешь меня из игры за ненадобностью?
– Если ты мне не доверяешь, что я могу с этом поделать?
– Мы поделим документы на две части, – предложил Глебов, – одна половина окажется у тебя, другая – у меня. Передавать их будем вместе.