Контракт на отцовство
— Конечно, Марк Анатольевич. Это даже не обсуждается.
Сергей открыл папку и монотонным, лишенным эмоций голосом начал зачитывать строчки чужой биографии:
— Логинова Алина Витальевна. Родилась в 1999 году в Санкт-Петербурге, в семье бизнесмена Логинова Виталия Алексеевича. Отец погиб в 2010 году. После его смерти практически всё имущество было разделено между кредиторами. Мать, Логинова Маргарита Александровна, сумела сохранить лишь небольшую часть активов, а в 2017 году повторно вышла замуж. На данный момент в жизни дочери участия практически не принимает.
— Сергей, ближе к делу, — Марк раздраженно и нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице.
— Перехожу к главному. Алина Витальевна в 2016 году, в возрасте семнадцати лет, переехала в Москву, поступила на первый курс факультета ВМК — вычислительной математики и кибернетики МГУ. Закончила факультет с красным дипломом в 2020 году. В том же 2020 году, в апреле... родила дочь.
Пальцы Марка замерли в воздухе. Внутри всё оборвалось. Апрель 2020-го. Идеальное попадание. Математика сошлась с убийственной точностью.
— В браке не состоит и никогда не была, — невозмутимо продолжал Сергей. — На данный момент, с 2023 года, работает в «Quantum Systems» руководителем проектов. На очень хорошем счету, карьерный рост быстрый. До 2023 года была фрилансером, имеет крайне внушительное портфолио. В собственности имеет квартиру в Москве по адресу...
— Сергей, — голос Марка сел, превратившись в надтреснутый, сдавленный хрип. — О дочери прочти...
Начальник службы безопасности перелистнул страницу. — Дочь. Логинова София Марковна. Пять с половиной лет. Посещает частный детский сад...
— Марковна... — едва слышно выдохнул Марк.
Слово повисло в воздухе тяжелым, раскаленным свинцом. София Марковна.
Он медленно оперся локтями о стол и закрыл лицо руками, словно пытаясь спрятаться от той лавины, которая только что с оглушительным грохотом обрушилась на него, раздавив все сомнения.
— Выйди, Сергей, — бросил он из-под ладоней. — Оставь папку и выйди. Продолжим чуть позже.
Щелкнул замок закрывшейся двери. Марк остался один в звенящей тишине огромного кабинета. Несколько минут он сидел неподвижно, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Затем медленно отнял руки от лица и придвинул к себе серую папку.
Дрожащими пальцами он открыл ее. На первой странице была прикреплена сухая офисная справка, а под ней — несколько распечатанных фотографий, явно добытых СБ из каких-то баз данных или уличных камер. А вот и качественные фото, скорее всего из социальных сетей.
На одном из снимков Алина держала за руку девочку в ярком плаще. Марк впился взглядом в лицо ребенка. Дыхание перехватило от болезненного спазма, намертво сковавшего грудную клетку. Сомнений больше не оставалось. На него смотрели его собственные серо-зеленые глаза. Тот же упрямый изгиб бровей, тот же серьезный, недетский взгляд. Это была его дочь. Девочка, которая дышала, росла, смеялась и плакала где-то там, в Москве, пока он утопал в собственном цинизме, а потом в собственном горе.
Картинка сложилась окончательно. Кровь зашумела в ушах. Почти шесть лет. Алина украла у него шесть лет жизни его собственного ребенка. Первые шаги, первые слова, каждый день рождения. Вычеркнула, стерла его права, а потом стояла здесь, в этом самом кабинете, смотрела ему прямо в глаза и хладнокровно лгала, что это был просто спектакль. Желание немедленно сорваться в Москву, разнести всё в щепки и вытрясти из нее душу за этот чудовищный обман ударило в голову адреналиновым штормом.
Но стоило этому гневу вспыхнуть, как он тут же с размаху разбился о безжалостную, уродливую правду. Правду о нем самом.
Какое право он имеет ее обвинять? Память услужливо, слово за словом, подкинула ему тот давний телефонный разговор. «Нагло врешь». «Не женюсь». «Только после ДНК-теста». Марк с силой сжал челюсти, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от отвращения к самому себе. Он сам ее оттолкнул. Он швырнул ее чувства в грязь, наорал, обвинил в дешевой манипуляции и пустил всё на самотек, даже не попытавшись разобраться. Оставил двадцатилетнюю девчонку одну, без поддержки, с младенцем на руках. Она не украла у него дочь — он сам от них отказался. И ее ложь в его кабинете была глухой, панической самообороной от человека, который однажды уже уничтожил ее мир.
Следом, пробивая эту смесь из ярости и вины насквозь, пришло другое. Страшное, почти парализующее осознание.
Перед глазами Марка внезапно вспыхнул искореженный металл на трассе. Он вспомнил ту невыносимую, выжигающую пустоту больничной палаты, когда следователь сказал ему о беременности Веры. Он тогда думал, что лишился всего, что проклят и обречен на абсолютное, стерильное одиночество до конца своих дней. А оказалось... оказалось, что всё это время, пока он выл от боли по ночам и желал себе смерти, где-то в Москве дышала, росла, бегала и смеялась часть его самого. Живая. Настоящая. Его плоть и кровь. Ребенок, которого он чудом не потерял навсегда из-за собственной самонадеянности и гордыни.
Эта гремучая смесь из глухого гнева, оглушающей вины и отчаянного, звериного отцовского инстинкта разорвала Марка изнутри. Его колотило. Он смотрел на фотографию девочки, жадно впитывая каждую черточку, не в силах отвести взгляд. Слеза, горячая и злая, скатилась по его щеке, но Марк даже не стер ее. Он аккуратно, почти благоговейно провел большим пальцем по лицу девочки на глянцевой бумаге.
— София, — хрипло прошептал Марк в звенящую пустоту кабинета.
Глава 17. Троянский конь
Следующие сорок восемь часов Марк функционировал с эффективностью отлаженного механизма, потому что, если бы он позволил себе остановиться и задуматься, эмоции просто разорвали бы его на части. Ярость на ложь Алины улеглась, уступив место нестерпимой потребности действовать. Ему нужно было увидеть дочь. Нужно было посмотреть на нее вживую, а не на фотографиях, услышать ее голос, подержать за руку, поговорить. Эту ломку можно было сравнить с наркотической, так она корежила его изнутри, не давая ни спать, ни нормально дышать.
Он перечитал досье, собранное службой безопасности, до последней запятой. Адреса, график работы Алины, автомобиль, окружение, друзья, прикрепление к поликлинике, и главное — детский сад. Частное элитное учреждение на северо-западе Москвы. Алина пахала как проклятая, чтобы дать ребенку всё лучшее, и это вызывало у Марка уважение, болезненно отдающее в стыд.
Его взгляд снова и снова возвращался к копии свидетельства о рождении. Апрель 2020 года. Самый разгар пандемии и жесткого локдауна. Весь мир тогда погрузился в хаос и панику, улицы опустели, а она, совсем юная, двадцатилетняя девчонка осталась совершенно одна. В закрытом роддоме, без поддержки, без семьи рядом. И в графе «отец» стоял зияющий прочерк. Прочерк, который он выбил там собственными словами. От этого осознания горло перехватывало так, что становилось физически больно глотать. Марк до скрипа сжал челюсти. Но сейчас, в первую очередь, его интересовало другое: ему нужно было придумать, как подобраться к ним, не разрушив всё окончательно.
Марк коснулся кнопки на панели внутренней связи. — Елену ко мне. Срочно.
Глава PR-департамента «Северного Альянса» появилась в кабинете через три минуты. Собранная, с блокнотом в руках, она сразу поняла по напряженному взгляду шефа: предстоит что-то нестандартное.
— Елена, наш благотворительный фонд, — Марк откинулся в кресле, устало потерев переносицу. — Мне нужна спонсорская программа. Прямо сейчас. Внедрение IT-технологий и робототехники в детские сады. Выбираешь один пилотный проект в Москве. Частный детский сад «Академия детства», адрес детского сада я тебе скину на почту.
Елена быстро записала название, чуть нахмурившись. — Частный? Обычно мы спонсируем государственные учреждения, это лучше работает на имидж, к тому же они больше нуждаются в спонсорской поддержке...
— Елена, я тебе назвал конкретный детский сад, что непонятного? Меня сейчас меньше всего интересует имидж, — глухо перебил Марк. — Связываешься с заведующей, предлагаешь им полностью оборудовать интерактивный класс. Закупаем компьютеры, развивающие конструкторы, смарт-экраны, мебель ко всему этому... Что там еще надо, сама смотри. Бюджет не ограничен. Выдай им сумму, от которой они не смогут отказаться.
— Поняла. Сроки?
— Вчера, Елена. И есть одно жесткое условие, — Марк подался вперед, сцепив руки в замок. — Официальное открытие класса должно состояться в эту пятницу. С праздником для детей, аниматорами и обязательным присутствием родителей. Я буду открывать его лично. Красная ленточка, торт, все как положено.
Елена профессионально кивнула, хотя в ее глазах мелькнуло искреннее недоумение. Президент холдинга лично летит в Москву открывать компьютерный класс в обычном детском саду? Да еще и с такими безумными сроками.
— Марк Анатольевич, за три дня сделать ремонт и поставить оборудование... Подрядчики взвоют.
— Реши этот вопрос, — отрезал Марк, и в его голосе прозвучал такой металл, что Елена невольно выпрямилась. — Пусть работают круглосуточно. В пятницу утром класс должен сверкать. Я не ограничил тебя в бюджете! Еще вопросы?
Задавать вопросы она не стала, во избежание новых вспышек недовольства: — Всё будет сделано, Марк Анатольевич.
Когда дверь за ней закрылась, Марк тяжело выдохнул и перевел взгляд на панорамное окно.
Он понимал, что поступает как манипулятор. Классический Троянский конь. Но другого выхода Алина ему просто не оставила. Он знал: если он просто заявится к ее дому или перехватит у работы, она впадет в панику. Начнет защищаться, схватит ребенка, попытается сбежать или вызовет полицию. Она увидит в нем врага, подумает, что он пришел разрушить их мирок, забрать дочь... да мало ли что испуганная мать может себе надумать. София может испугаться, а Марк до дрожи в руках не хотел пугать дочь при первой же встрече. И тем более не хотел, чтобы Алина смотрела на него как на угрозу.
Поэтому детский сад был идеальной площадкой. Публичное, торжественное мероприятие, толпа родителей, воспитатели, праздник. В такой обстановке Алина не сможет поддаться панике и закатить скандал, а значит, у него будет хотя бы несколько минут, чтобы посмотреть дочери в глаза и поговорить с Алиной без криков и истерик. Это был шаг отчаяния отца, которому нужно было подобраться к своему ребенку по минному полю.
Следующие три дня превратились в логистический марш-бросок. Заведующая «Академии детства», ослепленная свалившимися на нее деньгами, была готова на всё. Класс оборудовали в рекордные сроки, московские подрядчики Марка работали круглосуточно, вылизывая каждый квадратный метр. Родителям разослали приглашения на торжественный утренник, сопроводив их пометкой о крайне важном событии для будущего их детей. Марк лично контролировал каждый этап, изводя Елену звонками.
В четверг вечером Марк вылетел в столицу.
Сидя в кресле бизнес-джета, он смотрел на темное небо за иллюминатором. В салоне стояла идеальная тишина, прерываемая лишь ровным гулом двигателей. Вокруг него была роскошь, к которой он привык, атрибуты абсолютной власти и успеха, но сейчас он чувствовал себя не всемогущим президентом холдинга, а человеком, который стоит на краю пропасти.
На столике перед ним лежала та самая распечатанная фотография из досье. Девочка с его глазами в ярком плаще. Марк вглядывался в фото, пытаясь угадать: какой у нее голос? На кого она больше похожа характером? Любит ли она сладкое, боится ли темноты? То, что он не знал о собственном ребенке таких простых, базовых вещей, жгло изнутри раскаленным свинцом.
В груди ворочалось тяжелое чувство вины перед Алиной за то, что он вынужден загонять ее в угол. Но выбора не было.
«Прости меня, Алина, — мысленно произнес он, глядя на фотографию дочери. — Прости за то, что я собираюсь сделать. Но я не могу потерять ее во второй раз».
Глава 18. Глаза в глаза
Актовый зал частного детского сада «Академия детства» гудел, как растревоженный улей. Пространство, еще на прошлой неделе выглядевшее как стандартный музыкальный зал с рядами маленьких стульчиков и пианино, теперь напоминало выставку передовых технологий. Вдоль стен мерцали смарт-экраны, привычную детскую сцену заменили на современный интерактивный подиум с подсветкой, а в углах высились коробки с дорогими робототехническими конструкторами.
Нарядные родители, сбившись в небольшие группы, взволнованно перешептывались, бросая оценивающие взгляды на сцену.
— Вы слышали сумму? — округлив глаза, тихо говорила эффектная блондинка. — Мой муж прикинул стоимость этих смарт-панелей и всего остального... Спонсор явно просто швыряется деньгами.
— А кто спонсор? Говорили, сам президент холдинга прилетел.
— Вон тот мужчина, рядом с заведующей, в темно-сером костюме.
Марк действительно стоял у сцены, вежливо кивая на нескончаемый поток благодарностей от Марии Ивановны. Внешне он был безупречен: идеальная осанка, холодное спокойствие, легкая, дежурная полуулыбка. Никто из присутствующих не догадывался, что внутри у него всё сжалось в пульсирующий комок нервов. Его взгляд, сканирующий зал поверх голов, не задерживался ни на новом оборудовании, ни на родителях, он искал только одно лицо.
И вдруг он увидел ее.
Девочка в темно-синем бархатном платьице с белым воротничком стояла у стола и с серьезным видом водила стилусом по огромному интерактивному глобусу, который при нажатии рассказывал факты о континентах. У Марка перехватило дыхание. Вживую она оказалась еще больше похожа на него. Те же темные волосы, тот же упрямый, изучающий прищур серо-зеленых глаз, та же линия подбородка.
— Извините, Мария Ивановна, мне хотелось бы пройтись, поговорить с детьми.
Он плавно отделился от заведующей и пересек зал, остановившись рядом с девочкой.
— Привет, — его всегда обычно собранный и командный голос, сейчас прозвучал непривычно глухо.
Девочка оторвала взгляд от глобуса и посмотрела прямо на него.
— Здравствуйте, — вежливо ответила она тоненьким, чистым голоском.
— Нравится?
— Очень, — кивнула она, серьезно глядя ему в глаза. — Здесь столько всего нового. Нам сказали, что это подарок.
— Верно. Меня, кстати, Марк зовут, — он чуть склонил голову, чувствуя, как колотится сердце под ребрами.
Девочка вдруг перестала крутить глобус и с неподдельным интересом уставилась на него.
— А я Соня. А полное имя София Марковна, — просто ответила она. И, чуть подумав, добавила: — Мама говорит, это значит, что моего папу тоже зовут Марк.
От этих слов, сказанных с детской непосредственностью, у него внутри всё перевернулось. Дыхание сбилось, а к горлу подкатил тяжелый ком. Он смотрел на нее и не мог произнести ни слова, чувствуя, как его накрывает безусловная нежность к этому ребенку.
В этот самый момент Алина, задыхаясь, влетела в холл детского сада. Пробки на Ленинградском шоссе сожрали всё ее время, а потом ей пришлось еще и искать место для парковки, так как парковка детского сада была забита под завязку. Сбросив пальто на руки дежурной нянечке, она поспешила к актовому залу, надеясь успеть хотя бы к концу официальной части.
Она приоткрыла двери именно в тот момент, когда фотограф громко скомандовал: — А теперь общее фото со спонсором! Дети, все к сцене!
Алина замерла, пытаясь отдышаться и найти глазами дочь. Она увидела, как Соня смеется, стоя в первом ряду, а сразу за ней, возвышаясь над стайкой детей, стоит высокий мужчина. Фотограф щелкнул вспышкой. Мужчина наклонился и поднял Соню на руки позируя для очередного фото. А затем, будто почувствовал что-то, повернул голову в сторону входа.
В эту же секунду, время для Алины остановилось. Воздух разом выбило из легких, словно от сильного удара под дых.
Марк. Он был здесь. Он был здесь. В детском саду ее дочери, и прямо в эту минуту он держал ее на руках
Ее парализовало первобытным ужасом, но Алина с силой впилась ногтями в ладони, приводя себя в чувство. Желание броситься туда, вырвать Соню и бежать заставило ее дернуться вперед, но она с силой стиснула зубы. Нельзя пугать ребенка. Нельзя устраивать сцену на глазах у всех.
Она стояла у входа, прямая как струна, и ждала. Как только фотограф опустил камеру, и дети с радостным визгом бросились к столам, Алина решительно шагнула вперед.
— Соня, — позвала она, подходя ближе. Голос предательски дрогнул, но она постаралась звучать как можно мягче. — Нам пора.
Девочка обернулась и радостно бросилась к ней.
— Мама! Ты пришла! А мы уходим? — улыбка тут же сползла с ее лица. — Ну ма-а-ам! Там же сейчас будет торт! И Марк обещал показать мне, как рисовать светящимися красками на той большой доске! Пожалуйста, еще немножко!
Алина подняла взгляд. Марк стоял в двух метрах от них. В его глазах она увидела пугающую решимость отца, который пришел за своим ребенком. Их взгляды встретились в безмолвном столкновении, в котором никто не собирался уступать ни миллиметра. Алина поняла: если она сейчас силой утащит дочь, истерики не миновать, праздник для Сони будет испорчен, а Марк всё равно уже никуда не исчезнет.
Она медленно выдохнула, сдаваясь ради дочери.
— Хорошо. Еще полчаса.
Соня радостно пискнула и убежала к аниматорам, которые уже начали собирать детей в круг.
Алина отошла к окну, обхватив себя руками за плечи. Ее буквально трясло от злости. Конечно, Марк все понял, она сделала ошибку, не надо было так быстро уезжать из Питера. Она поддалась панике и теперь за это расплачивается. Он человек не глупый, стоило только зародиться подозрению, как он тут же все раскопал.
Дети бегали, играла музыка, взрослые пили шампанское в зоне фуршета. Прошло минут десять, когда она услышала рядом тихие, уверенные шаги.
— Здравствуй, Алина.
Она повернула голову. Он стоял совсем близко, пахнущий дорогим парфюмом, весь такой в себе уверенный, тогда как она до сих пор не могла взять себя в руки.
— Здравствуй, Марк, — процедила она сквозь зубы, не отрывая взгляда от дочери в толпе детей. — Что за спектакль ты здесь устроил?
— Знакомлюсь с дочерью, Алина, — его голос звучал тихо, но в нем она услышала явное предупреждение. По коже Алины побежали мурашки. — Или ты думаешь, что можешь вечно ее прятать от меня?
Алина резко повернулась к нему. В ее глазах плескалась неприкрытая ненависть. — Держись от нас подальше, Марк. Свое право быть ее отцом ты потерял шесть лет назад!
Челюсти Марка сжались так, что на скулах заиграли желваки, но внешне он остался неподвижен. Он чуть наклонился к ней, так, чтобы их слышала только она. — Спектакль закончился, Алина. Я приеду к вам вечером, нам нужно поговорить. Во сколько Соня засыпает?
— Мне не о чем с тобой разговаривать, — прошипела Алина словно дикая кошка, защищающая свое потомство.
— Либо мы поговорим сегодня вечером в твоей квартире, тихо и без свидетелей, — чеканя каждое слово, произнес Марк, глядя ей прямо в глаза, — либо мне придется придумать другой способ. Ты знаешь, что я не отступлюсь.
Он смотрел на нее тяжелым, пронзительным взглядом, он принял окончательное решение, и теперь ничто не могло его остановить.
Алина отвернулась к окну, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Внутри всё кипело от ярости и бессилия.
— Я понимаю, что сейчас выгляжу, как монстр, ты злишься и имеешь на это право. Но я не хочу быть тебе врагом, Алина. Ради дочери, давай попробуем поговорить нормально, как взрослые люди. — Марк не отводил взгляда от Алины, ожидая ее решения.
— Хорошо. В десять вечера.
Марк кивнул, развернулся и направился к заведующей. Троянский конь сработал.
Оставшееся время превратилось для Алины в изощренную пытку. Она машинально кивала знакомым, наблюдала, как Соня ест торт, но мысли лихорадочно метались в голове, она искала выход и не находила. Праздник наконец завершился. Алина одела дочь, сухо попрощалась с воспитателями и вышла на улицу в серый, промозглый московский вечер.
Подойдя к своей машине, она усадила Соню на заднее сиденье и механически защелкнула ремни детского кресла. Девочка всё еще увлеченно щебетала о чудесном спонсоре Марке и светящихся рыбках.
Алина захлопнула дверцу, села за руль и вцепилась в кожаную оплетку так, что побелели костяшки пальцев. Она смотрела сквозь лобовое стекло на проносящиеся мимо огни вечерней Москвы, чувствуя, как по спине ползет ледяной холод.
«Он приедет в десять, — стучало у нее в висках. — Что же теперь будет?»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: