Я помню нас

Глава 1

— Что бы вы подарили девушке лет тридцати?

Я подняла глаза от накладной. Перед кассой стоял мужчина лет пятидесяти. В одной руке он держал две книги, в другой — сложенный зонт. С зонта капало на пол, и мужчина, заметив это, виновато отодвинул его от стойки.

— А что она любит читать?

— В этом и проблема. — Он положил книги передо мной. — Дочери выбираю. Она читает много, а я всё время покупаю что-нибудь не то.

На стойке оказались сборник рецептов французской кухни и семейный роман страниц на восемьсот. Я коснулась первой книги.

— Готовить ей нравится?

— Не уверен. Но мне здесь понравилась обложка: красивая.

— Давайте пока отложим.

До закрытия оставалось минут сорок. Дождь шёл с утра, люди забегали погреться, бродили между полками и не спешили обратно на улицу. Теперь в магазине оставались только мы с этим мужчиной.

— Она после работы говорит, что голова уже ничего не соображает, — добавил он. — Хочется чего-нибудь полегче.

— Может быть, что-то смешное?

— Можно. Только про любовь не надо. Она недавно рассталась с кем-то. Я туда не лезу.

Он замолчал, разглядывая обложку семейного романа. Я забрала обе книги и вышла из-за кассы.

— А кроме чтения? Чем она увлекается?

— Путешествовать любит. Всё время куда-нибудь собирается, а я с её собаками остаюсь.

— У неё несколько?

— Две. Вторую в прошлом году подобрала.

Я остановилась у полки с зарубежной прозой и достала книгу «Моя семья и другиех звери».

— Тогда попробуйте Даррелла. Семья переезжает на греческий остров, а младший сын тащит в дом всякую живность. Родственникам приходится как-то с этим уживаться.

Мужчина взял книгу, перевернул, прочитал несколько строк на обороте.

— А вы её читали?

— Несколько раз. До сих пор смешно, хотя уже помню, что будет дальше.

— А сколько вам лет?

Я не сразу поняла, как мы к этому пришли, и рассмеялась.

— Тридцать.

— Как моей. Ну, давайте попробуем.

У кассы он выбрал простую открытку без готового поздравления и попросил ручку. Открыл её, подумал и начал писать. Я вернула две отложенные книги на место и занялась поставкой.

Книг в коробке было сорок, как и должно. Только две я не заказывала, а двух нужных не оказалось. Я ещё раз сверила артикулы. Всё верно: положили чужие.

Пять лет назад я, наверное, оставила бы их. Одна мне даже понравилась. Потом полгода переставляла бы её с полки на полку и убеждала себя, что вот-вот кто-нибудь купит. Сейчас же я сфотографировала обе книги и написала поставщику, чтобы согласовать обмен.

Мужчина всё ещё писал. Приостановился, перечитал и что-то дописал внизу. Я достала упаковочную бумагу и отмерила кусок.

— И открытку заверните, пожалуйста. — Он протянул её мне и вернул ручку.

Я вложила открытку в книгу, завернула покупку в бумагу и убрала в пакет. Мужчина расплатился, поблагодарил меня и у двери снова начал возиться с зонтом. Когда он вышел, я вернулась за кассу.

Возле окна что-то капнуло. Потом ещё раз. Я подняла голову: на подоконнике блестела вода, а в углу рамы уже собиралась новая капля.

— Только не сегодня.

Миша предупреждал ещё летом: окно надо нормально загерметизировать. Я согласилась и даже записала это в ежедневник. Потом был август, новые поставки, книжный клуб. Запись я несколько раз переносила, а потом перестала замечать.

Я сняла книги с полки под окном и отнесла на стол. Проверила обложки — сухие. В подсобке нашлось старое полотенце, сложила его в несколько раз, положила на подоконник и достала телефон.

«Оно потекло», — написала я мужу и отправила фотографию.

Миша ответил почти сразу: «В магазине?»

Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение: «То самое?»

Я посмотрела на полотенце. На нём уже расплывалось мокрое пятно.

«То самое».

«Я же говорил».

Я начала печатать: «Только не начинай», но Миша успел удалить своё сообщение. Вместо него появилось новое:

«Заеду после работы».

Я стёрла недописанную фразу и отправила: «Спасибо». Убрала телефон, поправила полотенце и села за кассу.

В ноябре магазину «На полях» исполнялось пять лет. Нужно было придумать, как отметить, но пока я только завела в ежедневнике отдельную страницу. Написала дату и обвела её. Рядом осталась запись про окно.

В первые месяцы после открытия магазина я почти жила здесь. Утром принимала коробки, между покупателями фотографировала книги для соцсетей, а после закрытия клеила ценники и мыла пол. Иногда за целый день заходили три человека. Не все что-то покупали.

Однажды я закрыла кассу с нулевой выручкой, села на пол за стойкой и минут двадцать смотрела в стену. Домой не хотелось: там пришлось бы рассказывать, как прошёл день. На следующий день пришла женщина и купила семь книг. Я помнила её ещё долго, а она, наверное, даже не заметила, как я обрадовалась.

Теперь у меня была Нина, которая могла открыть магазин без меня и позвонить только к обеду, чтобы что-нибудь уточнить. Постоянные покупатели спрашивали, когда следующая встреча книжного клуба, в маленький интернет-магазин приходили заказы. Можно было оставить Нине ключи и уехать на несколько дней. Правда, я всё равно писала ей утром: «Как там у нас дела?»

Телефон завибрировал. Лера.

«Ты ещё в магазине?»

«Да».

«Мы с Соней сейчас приедем. У нас вино и торт».

Я выдвинула ящик под кассой, проверила, на месте ли штопор, и только потом ответила: «Жду».

Глава 2

Лера и Соня приехали минут через пятнадцать. Я заметила их через окно: Соня пыталась сложить зонт, Лера держала над головой бумажный пакет и что-то ей говорила. Тут ветер вывернул зонт, и обе остановились посреди тротуара. Я пошла открывать.

— Заходите скорее.

Соня протиснулась в дверь, прижимая к себе коробку с тортом. Лера следом внесла пакет, достала из него бутылку вина и поставила на стол.

— Что отмечаем? — спросила я.

— Ничего.

Утром Лера прислала в наш общий чат фотографию из лифта: новая рубашка, уложенные волосы, серьги, которые она надевала на важные встречи. Я отправила ей сердечко, Соня — корону. Сейчас волосы были кое-как собраны в хвост. Лера сняла пальто, повесила его на спинку стула и села.

Я перевернула табличку на двери на «Закрыто». Соня уже хозяйничала в подсобке.

— Бокалы ты так и не купила?

— Это книжный магазин, Сонь.

Она вернулась с тремя разными кружками. Себе взяла новогоднюю, с ёлками, хотя на дворе был сентябрь. Лере досталась белая, мне — подарок покупателя с надписью «Ещё одну главу — и спать».

Последние три месяца Лера готовила запуск нового направления в своей компании. Подбирала людей, считала бюджеты, отвечала на рабочие сообщения после одиннадцати вечера. Сегодня ей должны были предложить возглавить отдел. Во всяком случае, мы все так думали.

Лера открыла вино и налила немного в свою кружку.

— Предложили исполнять обязанности руководителя. Пока без должности. И без прибавки, если вы собирались спросить.

Соня остановилась с ножом над тортом.

— А когда с прибавкой?

— Когда покажу, что справляюсь. Тогда вернутся к вопросу.

— А эти три месяца не считаются? — спросила я.

— Я тоже спросила. Мне сказали, что подготовка и руководство — разные вещи.

Я подвинула к ней тарелку.

— Ешь пока.

— Спасибо за психологическую помощь.

Но вилку она взяла. Мы немного помолчали, доедая первые куски.

— Ты хочешь там остаться? — спросила я.

— Хочу, чтобы мне предложили нормальные условия. Я пять лет там работаю, мне нравится моя команда. Почему я вообще должна сейчас думать, куда уходить?

Ответить на это было нечего. Лера сказала, что до понедельника ничего им не обещала, и мы договорились хотя бы сегодня больше не заглядывать в рабочий чат.

Семь лет назад я бы удивилась, если бы мне сказали, что мы с ней будем сидеть вот так. На первой встрече книжного клуба Лера мне совсем не понравилась. Громко смеялась, перебивала ведущую, спорила. Я сидела в другом конце стола и ждала, когда удастся вставить хоть слово.

Мне было двадцать три. После расставания я долго не знала, как теперь проводить свободное время в одиночестве и что делать с вечерами и выходными. Записывалась на лекции и мастер-классы, иногда даже толком не читала описание: лишь бы не провести ещё одну субботу дома. Так и нашла книжный клуб в маленькой кофейне.

После встречи Лера догнала меня у выхода.

— Ты почти всё время молчала. Тебе книга-то понравилась?

Я собиралась коротко ответить и уйти, но она спросила про концовку, с которой я как раз была не согласна. Мы простояли у кофейни ещё минут двадцать. На следующей встрече Лера оставила мне место рядом с собой.

Потом мы начали пить кофе после клуба, встречаться в выходные. Она могла написать вечером: «Ты дома?»— и через полчаса уже сидеть у меня на кухне. Я познакомилась с её родителями, сестрой и постепенно перестала путаться в остальных родственниках.

Когда Лера предложила мне стать крёстной её сына, я очень удивилась, ведь мы не были слишком долго знакомы, но в итоге согласилась. Сейчас он зовёт меня мамой Аней, а фотографий этого ребёнка у меня в телефоне оргромное количество.

— У меня тоже новость, — сказала Соня, пока я разливала остатки вина.

Лера подняла голову.

— Я отправила заявку на выставку.

— Когда? — Мы с Лерой спросили почти одновременно.

— Утром. Хотела вам лично сказать.

Соня снимала на заказ, у неё были постоянные клиенты. А в свободное время она фотографировала город: дворы, остановки, людей, которые попадались по дороге. Эти снимки складывались в отдельную серию. Про выставку мы слышали уже три года. Всё это время Соня что-нибудь переделывала и находила причины повременить с заявкой.

— Результаты через две недели, — добавила она. — Может, меня ещё не возьмут.

Лера встала и обняла её.

— Дай порадоваться. Ты отправила, я уже думала, мы этого не дождёмся.

Я тоже подошла к ним. Соня смущённо засмеялась и обняла нас обеих.

С ней мы познакомились, когда мне было двадцать пять. Наш рейс задержали, у меня садился телефон, а розетка у кресла не работала. Соня нашла другую и достала из ручной клади удлинитель. Предложила подключиться, потом присмотрела за моими вещами, пока я ходила за кофе. К посадке мы уже обменялись номерами.

В дверь постучали, было почти восемь. За стеклом стоял Миша с пакетом из хозяйственного магазина.

Я открыла, поцеловала его и сразу почувствовала, какая мокрая у него куртка. Он стянул капюшон. Волосы у висков завились от дождя.

— Миша, у нас кризис, — позвала Лера.

— У кого на этот раз?

— У меня. Но у Сони всё хорошо.

Он повесил куртку, остался в тёмном свитере, который я подарила ему прошлой зимой, и подошёл к столу.

Через десять минут Миша уже знал про предложение Лериного начальника. Он уточнил, назвали ли ей хоть какие-нибудь сроки, и покачал головой, услышав ответ. Потом поздравил Соню.

— Аня говорила, ты давно собираешься.

— Тут, оказывается, все ждали, — сказала Соня.

Миша давно общался с ними и без меня. Лера писала ему, когда что-нибудь случалось с машиной. Соня однажды попросила помочь перевезти фон для съёмки. А когда он жаловался, что дома уже некуда складывать мои книги, обе почему-то вставали на его сторону.

Доев торт, Миша взял пакет и пошёл к окну. Я встала рядом, пока он убирал полотенце и осматривал раму.

— Снаружи надо смотреть. Сейчас слишком сильно льёт. Пока только воду вытирать.

— Это я уже научилась делать.

— Вижу. Завтра заеду днём, если подсохнет.

Он поставил пакет с герметиком и инструментами под стол, посмотрел на часы.

— Нам скоро выходить. Ты готова?

Я посмотрела на него, потом на девочек. И вспомнила ресторан. Миша несколько дней назад забронировал столик на половину девятого.

— Ты забыла, — сказал он.

— Прости. Совсем вылетело из головы.

Он молчал. Я уже собиралась начать объяснять про поставку, окно и Леру, но остановилась. Мы договаривались об ужине ещё до всего этого.

— Давай перенесём на завтра? Я сама забронирую.

— Завтра у меня встреча до семи. Раньше восьми не смогу.

— Хорошо. В восемь.

Миша достал телефон отменить сегодняшнюю бронь. Пока он разговаривал, я стояла рядом и чувствовала себя ужасно глупо. Сама же прислала ему ссылку на этот ресторан, ещё написала, что пора куда-нибудь выбраться вдвоём.

Закончив звонок, он убрал телефон. Я взяла его за руку.

— Я правда хотела с тобой сходить.

— Я тоже, Ань.

Я прижалась к его плечу. Он немного постоял так, потом обнял меня.

Лера с Соней начали собираться около девяти. Мы договорились встретиться в воскресенье после пяти.

— Возможно, я буду принимать судьбоносное решение, — предупредила Лера, надевая пальто.

— Принимай его с нами, — сказала Соня.

Я проводила их до двери и подождала, пока обе сядут в такси. В магазине сразу стало тихо. Миша собирал кружки. Я взяла тарелки и пошла за ним в подсобку.

— Ты мне так и не рассказал, как у тебя день прошёл.

Он начал рассказывать про встречу с заказчиком. Я ополаскивала посуду, Миша вытирал и ставил её на полку. На безымянном пальце у него было простое гладкое кольцо. Когда мы выбирали кольца, он сказал, что ему всё равно какое, лишь бы не мешало. Первые две недели всё время поправлял его, крутил на пальце. Теперь, кажется, совсем не замечал.

Мы закрыли магазин около половины десятого. В машине Миша прибавил печку, а я подставила руки под тёплый воздух. По радио тихо играла музыка.

— Ты отель посмотрел? — спросила я.

— Какой?

Я повернулась к нему. Миша улыбнулся.

— Посмотрел конг=ечно. Первый мне больше нравится. Давай завтра забронируем.

Через две недели мы летели в Стамбул. Миша однажды был там по работе, но почти ничего не видел. Я не была ни разу и уже сохранила столько кафе, книжных магазинов и улиц, что на всё не хватило бы и месяца. Половину придётся вычеркнуть. Миша всегда говорил мне, что отпуск — это не гонка.

Дома я переоделась и открыла холодильник. Там стоял мамин контейнер. Она ведь ещё днём спрашивала приедем ли мы в воскресенье, а я так и не ответила.

«В воскресенье приедем. Контейнер привезу».

«К двум», — написала мама через минуту.

Пока Миша был в душе, я забронировала столик на завтра и поставила напоминание в телефоне. Потом отправилась выбирать книгу. Дома они лежали повсюду: на полках, подоконнике, возле кровати. Я открыла одну, прочла полстраницы и вернула на место.

— Ты сегодня читать будешь или только выбирать? — спросил Миша, уже устроившийся под одеялом.

— Иду.

Я легла рядом и открыла книгу. Миша что-то читал в телефоне. В квартире было тихо, за окном всё ещё шёл дождь. Я вытянула ноги под одеялом и подумала, как хорошо наконец оказаться дома.

В двадцать лет такой вечер показался бы мне скучным. Я бы наверняка уже предложила куда-нибудь сходить. Не понимала, как можно просто лежать рядом, занимаясь каждый своими делами.

С моей первой любовью Кириллом мы всё время куда-то собирались, ехали, с кем-то встречались. Могли вечером решить, что на выходных поедем за город, и тут же начать обзванивать друзей. Возвращались поздно, не высыпались, но дома всё равно не сиделось.

Ещё мы всегда бурно ругались. Я могла хлопнуть дверью и уйти, решив, что больше первой ему не позвоню. Через несколько часов мы уже мирились, целовались и никак не могли наговориться. После этого я ходила счастливая и почти не помнила, из-за чего всё началось.

Мне казалось, что так и выглядит большая любовь. А когда Кирилл ушёл от меня, я была уверена, что больше никого не смогу так полюбить.

С Мишей мы сближались постепенно. После второго свидания я ещё не знала, хочу ли третье. Но оно состоялось, а потом были другие. Через несколько месяцев я оставила у него зубную щётку. Стала звонить ему первым, когда случалось что-нибудь хорошее. Понемногу привыкла, что ему можно рассказать даже какую-нибудь ерунду, о которой самой через час будет смешно вспоминать.

Однажды я заболела и уснула у него на диване. Проснулась под одеялом. На столе стояла кружка чая, Миша сидел на ковре с ноутбуком. Увидел, что я открыла глаза, и тихо спросил, не принести ли ещё одно одеяло.

Я тогда впервые подумала: вот бы так всегда.

Сейчас он лежал рядом. Иногда улыбался чему-то в телефоне, а я уже несколько минут держала книгу открытой на одной странице. Можно было предложить посмотреть фильм или рассказать ему что-нибудь, но мне было хорошо и так.

Я закрыла книгу и придвинулась ближе.

— Обними меня.

Миша отложил телефон и поднял руку, чтобы я устроилась поудобнее. Я положила голову ему на грудь, он погладил меня по волосам.

— Я тебя люблю, — сказала я.

— Я тебя тоже.

За окном всё ещё шёл дождь. Я слушала его и думала, что завтра нужно заказать в магазин ещё один экземпляр «Моей семьи и других зверей». Потом заснула.

* * *

Меня разбудил дребезжащий звук. Он стих, потом повторился. Я лежала с закрытыми глазами и пыталась понять, откуда он идёт. Похоже, с кухни. Неужели холодильник? Мы его совсем недавно купили.

Я открыла глаза. За окном уже было светло. Несколько секунд я смотрела на шторы, прежде чем поняла, что они не наши.

Жёлтые. Внизу, возле края, небольшое тёмное пятно. Я сама оставила его утюгом.

Я села в кровати. У стены стоял старый стол, на спинке стула висела моя тёмно-синяя кофта. Эту комнату я тоже узнала.

Рядом кто-то пошевелился. Я вцепилась в одеяло и медленно повернула голову.

На соседней подушке спал Кирилл.

Глава 3

На соседней подушке спал Кирилл.

Я смотрела на него и не могла пошевелиться. Сначала мне показалось, что я всё ещё сплю.

Ещё секунду назад рядом был Миша. Я помнила его руку у себя на спине. Помнила, как перед сном сказала, что люблю его. Помнила дождь за окном, книгу на тумбочке, разговор про Стамбул.

А теперь передо мной лежал Кирилл. Я закрыла глаза. Сейчас открою — и всё вернётся. Наша спальня, светлые шторы, Мишина футболка на стуле, хотя я сто раз просила убирать её в шкаф, мой телефон на зарядке.

Я открыла глаза. Жёлтые шторы никуда не делись. Кирилл тоже.

Он лежал на боку, отвернувшись от меня. Одна рука была под подушкой. Волосы на затылке торчали в разные стороны.

Я знала, что если он сейчас повернётся, на правой щеке останется след от подушки.

Господи.

Я знала это. Я знала эту комнату. Этот шкаф с плохо закрывающейся дверцей, тёмное пятно возле батареи, Старый письменный стол вместо обеденного на кухне.

Я резко села. Одеяло сползло с груди. На мне была старая серая футболка. Раньше я носила её дома. Очень давно. Настолько давно, что вообще забыла о её существовании.

Я посмотрела на свои руки. На левом безымянном пальце ничего не было. Мишиного кольца не было. Я провела пальцем по коже, будто оно могло стать невидимым.

— Нет.

Я сказала это вслух.

Кирилл пошевелился.

Я замерла. Он что-то пробормотал, потянул на себя одеяло и снова затих. У меня начало сильно биться сердце.

Нужно было встать.

Я опустила ноги на пол, поднялась и едва не наступила на свои джинсы, брошенные возле кровати.

Подняла их и посмотрела. Это действительно были мои джинсы. Те самые, которые я носила почти каждый день. Размер был меньше, чем я ношу сейчас

Я положила джинсы на стул. На столе должен быть телефон. Я знала, где он лежит, ещё до того, как посмотрела.

Я подошла. Телефон был стары и маленький. Я давно таких не держала в руках.

Несколько секунд просто смотрела на него. Потом взяла. Экран загорелся.

Дата.

Я прочитала один раз. Потом ещё. Число совпадало. Месяц тоже. Только год был другим.

На десять лет раньше.

Я почувствовала, как внутри всё провалилось. Нет. Я нажала кнопку блокировки. Снова включила экран. Год не изменился.

Я выключила телефон. Включила снова.

Пальцы дрожали. На экране появилось то же самое. Десять лет назад.

Я быстро открыла браузер. Интернет грузился медленно.Я начала злиться на него, как будто дело было в этом. Наконец открылась страница. Новости. Дата сверху. Тот же год.

Я открыла другой сайт. Потом ещё один. Везде одно и то же. Десять лет назад.

У меня за спиной скрипнула кровать.

— Ань?

Я резко повернулась.

Кирилл смотрел на меня.

Молодой. Тот Кирилл, которого я когда-то любила.

Ему было двадцать пять.

Он приподнялся на локте.

— Ты чего?

Я смотрела на него и не знала, что ответить.

— Который час? — спросила я.

Он потянулся к телефону.

— Без десяти восемь.

Мне это ничего не давало.

— А какое сегодня число?

Кирилл нахмурился.

— Ты серьёзно?

— Скажи.

Он назвал. То же самое.

— А год?

Теперь он окончательно проснулся.

— Что?

— Какой сейчас год?

— Ань, ты чего?

— Просто скажи.

Он назвал год. Я отвернулась, всё внутри будто сжалось. Услышать это вслух оказалось хуже.

— Тебе плохо?

— Нет.

— Ты какая-то белая.

Я пошла к двери.

— Я в ванную.

— Ань…

Я закрыла дверь раньше, чем он успел что-то ещё сказать, повернула защёлку и только тогда выдохнула.

В ванной горел слишком яркий свет. Здесь тоже ничего не изменилось: полка над раковиной, бритва Кирилла, мои резинки для волос, зелёное полотенце, которое плохо впитывало воду.

Я медленно подняла глаза на зеркало и замерла.

На меня смотрела я, но не та, к которой я привыкла за паоследние годы. Волосы были светлые и длиннее, лицо немного круглее, никаких мелких морщинок возле глаз.

Я подошла ближе, коснулась щеки. Кожа была гладкой. Повернула голову, мне было двадцать.

Я видела себя такой, какой была десять лет назад.

— Нет…

Голос задрожал. Я открыла холодную воду и умылась. Вода стекала по подбородку на футболку.

Я подняла голову. Двадцать. Ущипнула себя за руку.

Больно. Ещё раз. Больно.

— Проснись.

Я сказала это своему отражению.

— Давай. Проснись.

Ничего. Я закрыла глаза и несколько секунд просто стояла, держась руками за раковину. Перед глазами почему-то появился вчерашний вечер. Миша сидит на кухне, мокрые после душа волосы, ноутбук между нами, отографии отеля.

«Этот?»

«Этот».

Потом кровать, Его грудь под моей щекой.

Я сказала:

«Я тебя люблю».

Он ответил:

«Я тебя тоже».

Это было несколько часов назад. У меня вырвался какой-то странный звук. Я зажала рот рукой.

Миша. Мне нужен был Миша.

Я распахнула дверь и вернулась в комнату, Кирилл уже сидел на кровати.

— Что происходит?

Я не ответила, взяла телефон и открыла контакты, начала листать.

Мама, папа, Кирилл, девочки из университета, несколько номеров без фамилий, парикмахер.

Я листала всё быстрее. Миши не было.

Конечно. Откуда ему здесь взяться?

Я вернулась в начало списка, проверила ещё раз.

Нет.

Открыла поиск, написала его имя.

Ничего.

Имя и фамилию.

Ничего.

— Кого ты ищешь? — спросил Кирилл.

Я даже не посмотрела на него.

— Никого.

— Ты сейчас реально меня пугаешь.

— Мне нужно немного побыть одной.

Он молчал. Я чувствовала его взгляд. Потом услышала, как он встал.

— У тебя сегодня занятия.

Занятия.

Я посмотрела на него, несколько секунд не понимала, о чём он.

Потом вспомнила. Университет.Я училась, у меня были пары, зачёты, какая-то курсовая, которую я бесконечно откладывала. Всё это когда-то занимало огромную часть моей жизни.

— Я не пойду.

— Ты заболела?

— Наверное.

Кирилл подошёл ближе, хотел коснуться моего лба.

Я отступила. Его рука остановилась.

— Мы вчера поругались?

— Нет.

— Тогда что?

Я смотрела на него. Он правда ничего не понимал.

И вдруг мне стало его жалко. Этот Кирилл ещё ничего мне не сделал. Он ещё не ушёл. Не сказал, что больше не хочет быть со мной. Не заставил меня месяцами просыпаться и первым делом проверять телефон. Он просто лёг спать со своей девушкой, а утром она проснулась и смотрела на него как на чужого.

— Мне очень странный сон приснился, — сказала я.