Я помню нас
Кирилл немного расслабился.
— Из-за сна ты спрашиваешь, какой сейчас год?
— Он был очень настоящий.
— Что там было?
Я опустила глаза. Вся моя жизнь.
— Не помню.
Я соврала. Кирилл ещё немного постоял рядом, потом начал одеваться. Я была благодарна, что он перестал спрашивать.
Он ходил по комнате, собирал вещи, искал носки. Я сидела на краю кровати с телефоном в руках. В какой-то момент он подошёл и поцеловал меня в макушку. От этого привычного движения меня будто ударило.
Я помнила его, когда-то любила, долго ждала, что он вернётся.
А сейчас хотелось отодвинуться.
Закрылась входная дверь, он ушёл. Я осталась одна.
Тишина.
Несколько секунд ничего не происходило. Потом на кухне снова задребезжал холодильник. Я закрыла лицо руками и заплакала.
До этого я всё ещё как будто держалась.
Я сидела на кровати в той квартире, которую не видела почти десять лет, и плакала так, что стало трудно дышать.
Мне хотелось домой. В нашу спальню, к своему мужу, к своим вещам, к тому холодильнику, который не дребезжал, к контейнеру мамы, к недопитому вину в холодильнике, к своей книге, к поездке, в которую мы собирались через две недели.
Я хотела, чтобы Миша сейчас открыл дверь, чтобы я могла уткнуться ему в плечо и рассказать этот ужасный сон. И чтобы он ответил, что это просто сон.
Вместо этого на столе лежал старый телефон. Я перестала плакать не потому, что успокоилась, просто устала.
Вытерла лицо футболкой, потом снова взяла телефон. Если Миши нет в моих контактах, это ещё ничего не значит. Мы ведь не были знакомы, конечно, его здесь не будет.
Но где-то он есть. Я открыла социальную сеть.
Поиск.
Ввела его имя и фамилию. Результатов оказалось много.
Добавила город. Стало меньше. Начала открывать страницы.
Первый — не он. Второй тоже.Третий.
И вот я сразу узнала его, даже по маленькой фотографии. У меня задрожали пальцы и я нажала.
Страница открылась.Миша. Молодой. Я никогда не видела его таким. Он стоял возле какой-то машины в тёмной куртке и смотрел в камеру. Лицо худее, другая стрижка, но глаза те же.
Я провела пальцем по экрану.
— Миш…
Слёзы снова пошли сами. Он существовал. Это было самое главное.
Я открывала фотографии одну за другой. Миша с друзьями, Миша летом на природе, Миша возле какого-то здания.
Фотографии были простые, иногда плохого качества. Мне хотелось смотреть на каждую. Я ведь не знала его тогда.
В моей памяти Миша начинался значительно позже. С нашего знакомства, где он уже не вёл социальные сети.
А здесь была его жизнь до меня. Он куда-то ездил, с кем-то встречался и понятия не имел, кто такая Аня.
Эта мысль ударила особенно больно. Я знала его запах, зжнала, как он спит, как злится, знала его родителей, его любимую еду, шрам на руке, знала, что он начинает перебирать пальцами по столу, когда нервничает. А он сейчас не знал даже моего имени.
Я открыла сообщения, курсор мигал в пустом поле.
Можно было написать.
«Привет».
Одно слово.
Я долго смотрела на экран, потом закрыла.
Что я скажу дальше? Привет, я твоя жена?
Привет, мы через несколько лет познакомимся?
Привет, вчера вечером ты спал рядом со мной, а сегодня понятия не имеешь, кто я?
Я положила телефон на кровать, Миша существовал и пока этого было достаточно.
Потом я вспомнила Леру, снова взяла телефон.
Ввела имя и фамилию.
Несколько страниц, но не она.
Я нахмурилась. И только через минуту поняла.
Фамилия.
Когда мы познакомились, у неё уже была другая фамилия.
Я знала её девичью. Конечно знала, мы сто раз обсуждали её документы после свадьбы.
Я ввела старую фамилию. И увидела её.
Сначала даже не узнала. Длинные волосы почти до пояса, яркая помада - фотография возле какого-то кафе.
Лера.
Я открыла страницу. Она была здесь. Жила в этом же городе. На три года младше той Леры, которую я встретила в книжном клубе.
Ещё не знала меня.
Я смотрела её фотографии. На многих были люди, которых я никогда не видела. Другие друзья.
На одной фотографии рядом с ней стоял мужчина, я не знала его. На другой Лера была с мамой. Её маму я узнала сразу и от этого защипало в глазах. Я столько раз сидела у них дома, однажды встречала Новый год с их семьёй. А сейчас все эти люди тоже не знали меня.
Я пролистала страницу ниже и вдруг подумала о ребёнке. О своём крестнике. Руки остановились. Я начала искать фотографии.
Конечно, их не было. Его ещё не было. Я понимала это, но всё равно продолжала листать, будто где-нибудь среди фотографий должна была появиться знакомая маленькая макушка.
Я положила телефон и на этот раз не плакала. Просто сидела.
Мне снова захотелось домой, к ним всем.
Я вспомнила Соню, нашла её быстрее - фамилия не менялась.
Страница была открыта, на аватарке — Соня с фотоаппаратом.
Моложе, но точно узнаваемая Соня.
Я невольно улыбнулась, вспомнила тот аэропорт, свой разряженный телефон, Соню с удлинителем. До нашей встречи оставалось пять лет.
Пять.
Мне нужно было ждать пять лет, чтобы снова услышать:
«Тебе зарядка нужна?»
Три года до Леры.
Шесть — до Миши.
Нет.
Я отложила телефон.
Не хочу.
Я не хочу ждать. Не хочу прожить несколько лет без людей, которые уже стали моей семьёй.
Но следом пришёл другой страх. А если я вмешаюсь и всё пойдёт не так? Если познакомлюсь с Лерой раньше — и мы не станем подругами? Если Соня вообще не захочет со мной разговаривать? Если Миша встретит меня сейчас и я ему не понравлюсь?
Последняя мысль была самой страшной. Почему он должен меня полюбить? Только потому, что уже сделал это однажды?
Он сделал это в другой жизни, с другой мной, после других событий.
Может быть, важным было всё.
День, место, возраст, люди вокруг. Даже те неудачные свидания, на которые я ходила до него. Всё привело нас друг к другу.
А если я сейчас приду слишком рано?
Я снова открыла его страницу, он улыбался на фотографии. Я смотрела на человека, с которым прожила четыре года и впервые в жизни боялась с ним познакомиться.
Я встала, прошла на кухню. На столке стояла чашка, которую он не помыл. Я знала эту чашку. Синяя, со сколом возле ручки.
Я снова вспомнила нашукухню. Совсем другую. Наши тарелки, Мишину чашку, контейнер мамы в холодильнике.
Я открыла холодильник.
На полке лежали яйца, молоко, сыр, открытая банка соуса.
Не было контейнера. Не было недопитой бутылки вина после Леры и Сони. Ничего из вчерашнего дня.
Я захлопнула дверцу. На маленькой тарелке возле окна лежало кольцо. Я сразу его увидела. Тонкое, с маленьким камнем. Кирилл подарил его мне несколько месяцев назад. Я вспомнила, как плакала от счастья, как фотографировала руку, как звонила маме.
Он сделал мне предложение, мы собирались пожениться.
Я взяла кольцо и покрутила между пальцами. Когда-то оно означало для меня будущее. Сейчас я знала, что этой свадьбы не будет.
Что однажды Кирилл уйдёт, и что я переживу это. Хотя тогда была уверена, что не переживу.
И что намного позже встречу человека, рядом с которым впервые пойму, что любовь может быть другой.
Я положила кольцо обратно, надевать его не стала.
Вернулась в комнату. На телефоне было сообщение от Кирилла.
«Как ты?»
Я долго смотрела.
Потом написала:
«Нормально. Просто хочу сегодня побыть дома».
Он ответил почти сразу:
«Хорошо».
И следом:
«Напиши, если что».
Я положила телефон экраном вниз. Кирилл не был плохим. От этого всё становилось только сложнее. Мне нельзя было ненавидеть его за то, чего он ещё не сделал. Но и жить так, будто я снова та Аня, которая собиралась за него замуж, я тоже не могла. Я больше не была ею.
Мне было тридцать, хоть отражение и говорило другое. Я знала десять лет, которых сейчас не существовало. Знала своих подруг, мужа, магазин. Знала, кем стала.
Сегодня мне нужно было хотя бы понять, как прожить этот день. Я легла обратно на кровать, телефон положила рядом. На экране оставалась открыта фотография Миши. Я смотрела на неё, пока экран не погас. А потом снова включила. Просто чтобы ещё раз убедиться, что он есть.
Они все есть.
Только пока без меня.
Глава 4
Телефон зазвонил, когда я уже почти задремала. Я так быстро схватила его, что ударилась локтем о стену.
Мама.
Несколько секунд смотрела на экран. С утра я успела проверить дату, найти Мишу, Леру, Соню. А маме даже не позвонила.
— Алло.
— Ань, ты на занятиях?
— Нет.
— Тогда хорошо. Слушай, ты случайно не забрала мою синюю кофту? Я весь шкаф перерыла.
Я закрыла глаза. Голос был обычный. Мамин. На заднем плане работал телевизор, что-то звякнуло.
— Аня?
— Я здесь.
— Кофта у тебя?
— Не знаю, мам. Посмотрю.
— Ты спала, что ли?
Я села.
— Можно я приеду?
— Конечно. А что случилось?
— Ничего. Просто хочу увидеться.
Она немного помолчала.
— Ну приезжай. Я сегодня дома.
— И останусь, наверное. На ночь.
— Ань, вы поругались с Кириллом?
— Нет.
Я ответила слишком быстро. Мама это услышала, но больше спрашивать не стала.
— Ладно. Буду ждать.
После разговора стало немного легче. По крайней мере, я знала, куда сейчас идти. Я нашла в шкафу сумку, положила в неё бельё, футболку, зарядку. Потом вернулась за зубной щёткой. Обычные действия помогали собраться. Пока я что-то делала, можно было хотя бы ненадолго перестать думать.
В кошельке лежали несколько купюр и студенческий. Я открыла его, посмотрела на свою фотографию и сразу закрыла. Кириллу написала, что уеду к родителям и сегодня останусь у них.
«Ань, что происходит?»
Я стояла в прихожей уже в куртке.
«Мне нужно побыть у мамы. Давай поговорим завтра».
Он позвонил. Я смотрела на экран, пока телефон не перестал звонить. Потом набрала:
«Я не могу сейчас. Прости».
Было неприятно так с ним поступать. Но я не представляла, как вечером мы будем сидеть на кухне, ужинать, разговаривать. Как потом я лягу с ним в одну кровать. Мне действительно нужно было уйти.
Ключи нашлись в кармане сумки. Я закрыла квартиру и несколько секунд стояла на площадке, пытаясь вспомнить, в какую сторону выход.
Мама открыла почти сразу.
— Ты чего не звонишь в домофон? Ключи с собой?
— Да.
У неё были короткие волосы. Я помнила эту стрижку, даже помнила, как она потом ругалась, что парикмахер сняла слишком много. Сейчас мама уже много лет носила каре. На ней была старая домашняя футболка с выцветшим рисунком. В руке — кухонное полотенце.
— Что ты стоишь? Проходи.
Я шагнула к ней и обняла. Мама сначала неловко подняла руки, потому что я прижала к ней полотенце. Потом обняла меня в ответ.
— Ань, ну что?
Я уткнулась ей в плечо. От футболки пахло порошком и едой.
— Я соскучилась.
— Так приезжай чаще. Кто тебе не даёт?
Я хотела ответить, но не получилось. Вместо этого снова заплакала.
— Ну всё, — сказала мама. — Давай раздевайся. Что же ты в куртке стоишь.
Она помогла мне снять сумку, стянула с плеч куртку и повесила её. Я всё это время пыталась перестать плакать. Мне казалось, если сейчас начну рассказывать, то уже не смогу остановиться.
Про Мишу. Про то, как мы вчера собирались к ним в воскресенье. Про магазин, которого ещё нет. Про Лериного сына, который тоже ещё даже не родился.
Мама принесла воды и села со мной на кухне.
— Он тебя обидел?
Я покачала головой.
— Ты мне можешь сказать.
— Я знаю.
— Тогда что случилось?
Я крутила стакан в руках.
— Мне очень плохо, мам. Но я пока не могу объяснить.
Она смотрела внимательно. Я видела, что ей хочется спросить ещё что-нибудь. Наконец мама поднялась и достала тарелку.
— Хорошо. Потом объяснишь.
Она поставила передо мной суп, отрезала хлеб. Я взяла ложку. Сначала ела через силу, потом поняла, что голодная.
Мама сидела напротив. Раньше в такие моменты я злилась: ну что она смотрит, я же сказала, всё нормально. Сейчас была рада, что она не ушла в комнату.
— А если я больше не хочу с ним жить? — спросила я.
Мама даже не сделала вид, что не поняла, о ком речь.
— Значит, не живи.
Я подняла на неё глаза.
— Вот так просто?
— Я не говорю, что просто. Но если ты решила, что не хочешь, зачем себя заставлять?
Я положила ложку.
— Он ведь ничего такого не сделал.
— Обязательно должен сделать?
Я молчала.
Мама пододвинула ко мне хлебницу.
— Ты только с ним поговори. Нормально. И не решай ничего, пока у тебя такое состояние. Поживи дома несколько дней.
— Можно?
Она нахмурилась.
— Аня, что за вопрос?
Свою комнату я почти не узнала. После того как я окончательно съехала, родители сделали здесь ремонт. Папа поставил свой стол, мама заняла часть шкафа. Я иногда оставалась у них, но спала уже на раскладном диване.
Теперь у стены снова стояла моя кровать. На подоконнике лежала стопка книг, возле стола — сумка, с которой я ходила ещё в школе. На дверце шкафа висело платье.
Я села на кровать и достала телефон. Никаких новых сообщений. Я открыла страницу Миши. В который раз за этот день. Посмотрела на фотографию и тут же закрыла: мне становилось только хуже. Нужно было хоть что-нибудь сделать.
В ящике стола нашлась тетрадь. Несколько первых страниц были исписаны конспектами, дальше — пусто. Я перевернула её и начала с другого конца.
Сначала записала имена. Миша, Лера, Соня. Потом стала писать всё, что помнила о нашей жизни. Где мы встречались, о чём говорили. Какие кафе любили. Как Миша познакомился с моими родителями и умудрился весь вечер обсуждать с папой рыбалку.
Я не знала, зачем мне это сейчас. Наверное, боялась забыть. Проснуться завтра и обнаружить, что помню уже меньше. Что лица расплываются, а какие-то разговоры больше не могу вспомнить. На этом я остановилась.
Я перевернула страницу и написала: «Магазин». Долго смотрела на это слово. Вчера я не могла разобраться с двумя чужими книгами в поставке. Сегодня отдала бы всё, чтобы снова сидеть с той накладной.
Я попробовала вспомнить, что у меня было в двадцать. Университет. Немного денег, которые откладывала с подарков и случайных подработок. Никакого помещения. Никаких поставщиков. Даже знакомых, у которых можно спросить совета, ещё не было.
Зато я уже знала, как всё это делается. И как делать не надо — тоже.
Первую большую закупку я выбирала почти целиком на свой вкус. Мне казалось, что стоит поставить хорошие книги на полки, и люди сами придут. Ещё я слишком много потратила на мебель. А потом сидела среди красивых стеллажей и считала, хватит ли денег на следующий месяц аренды.
Сейчас повторять это совсем не хотелось.
Я начала писать список и быстро поняла, что опять думаю о помещении. Где оно должно быть, какие там окна, сколько места займёт стол. Зачеркнула первые две строки. Можно ведь начать без помещения. Продавать книги через интернет. Сначала немного. Узнать, что спрашивают, собрать первые заказы. Найти тех, кто захочет приходить на книжные встречи. А уже потом искать магазин.
Я знала, что это получится не за неделю. И от этого злилась. Мне хотелось сразу вернуться в свой зал, включить чайник, позвонить Нине и спросить, во сколько она завтра придёт. Но Нины у меня тоже пока не было.
В дверь заглянула мама.
— Я в магазин схожу. Тебе купить что-нибудь?
— Нет, спасибо.
Она посмотрела на тетрадь.
— Учишься?
— Думаю.
— Это хорошо.
Мама уже собиралась уйти, но я её остановила.
— Мам, у вас нет книг, которые не нужны? Не учебников. Обычных.
— На балконе коробка. Я тебя ещё летом просила разобрать.
— Можно посмотрю?
— Конечно. Только не вытаскивай всю сразу, она тяжёлая.
В коробке оказались детективы, несколько романов и старые журналы. Я принесла книги в комнату по пять-шесть штук, протёрла обложки. Одну открыла и увидела между страницами засохший лист. Осторожно положила его обратно.
Всё это я уже читала или хотя бы знала. По привычке начала делить книги на стопки: эти можно предложить вместе, эту лучше отдельно, у этой нужно подклеить корешок.
Потом села на пол и вдруг поняла, что последние минут десять вообще не смотрела на телефон.
Я выбрала шесть книг в хорошем состоянии. Сфотографировала у окна, нашла местную группу, где продавали подержанные вещи. Посмотрела цены в других объявлениях и написала своё.
Текст получился с первого раза. Я знала, как коротко рассказать о книге, чтобы человеку захотелось её открыть.
Перед тем как нажать «Опубликовать», всё-таки позвонила маме.
— Ты точно их отдаёшь? Я хочу попробовать продать.
— Продавай. Я же сказала, они не нужны. А что, их кто-нибудь купит?
— Посмотрим.
Я нажала кнопку.
Папа вернулся ближе к вечеру. Я услышала, как он разговаривает с мамой в прихожей, и вышла.
Он стоял ко мне спиной, снимал ботинки. Волосы были темнее, чем я помнила. Папа выпрямился гораздо легче, чем теперь, когда у него постоянно болела спина.
— Привет, — сказал он. — Мама говорит, ты у нас ночуешь?
Я кивнула и подошла обнять его.
— Ну привет, привет.
Он похлопал меня по спине и посмотрел на маму у меня за плечом. Я не видела, что она ему показала, но спрашивать он ничего не стал.
— Будешь с нами ужинать?
— Буду.
— Тогда я сейчас руки помою.
За столом они рассказывали про соседей. Папа жаловался на машину. Мама попросила в выходные прикрутить ручку к шкафу.
Я слушала. Иногда путалась: вспоминала то, что ещё не произошло, и вовремя замолкала. Один раз чуть не спросила про мамину новую работу. На эту работу она перейдёт только через два года.
Под столом завибрировал телефон.
«Одну отдельно продаёте? Третью на фото».
Я открыла объявление, чтобы проверить, какую именно книгу спрашивают.
«Да. Можем завтра встретиться».
Мы договорились у остановки недалеко от родительского дома. Я отложила телефон и потянулась за хлебом.
— Кто пишет? — спросила мама.
— Покупательница. Книгу хочет забрать.
— Уже?
Я кивнула.
Папа посмотрел на меня, потом на маму.
— Какую книгу?
Пришлось объяснять. Он выслушал, пожал плечами и сказал, что в гараже тоже есть коробка, только там в основном про рыбалку.
— Привезти?
— Привези. Я посмотрю.
После ужина я помогла убрать со стола. Мама включила воду, я взяла полотенце и стала вытирать тарелки.
Раньше я обычно сразу уходила к себе. Мама потом ворчала, что я опять засела в телефоне. Теперь мне не хотелось оставлять её одну на кухне.
— А можно я вам кое-что расскажу? — спросила я.
— Конечно.
Я открыла рот и замолчала.
Мама повернулась ко мне, держа под водой вилку.
— Что?
Я представила, как говорю ей, что мне тридцать. Что я замужем за человеком, которого она ещё не знает. Что сегодня утром исчезла целая жизнь, а я вместо того, чтобы разбираться, продаю книги с её балкона.
И поняла, что пока не могу.
— Я хочу когда-нибудь открыть книжный.
Мама выключила воду.
— Магазин?
— Да.
— Аня, это же сложно. А если не пойдёт?
— Я знаю.
— И учёбу бросать из-за этого не надо.
— Я не собираюсь. Просто хочу попробовать с малого. Как сегодня.
Она немного подумала.
— Ну попробуй.
Я вытерла тарелку и поставила на полку. На этом разговор закончился. Мама ещё не знала, сколько раз потом будет приходить в мой магазин. Как будет приносить еду, помогать перед праздниками и говорить покупателям, что хозяйка — её дочь.
Хотелось рассказать ей хотя бы это. Но я только спросила, куда убрать сухие вилки.
В комнате я завернула книгу для покупательницы в чистый пакет и положила возле сумки. Потом села за стол.
За стеной родители смотрели телевизор. Мама что-то спросила, папа не расслышал, она повторила громче. Я слышала каждое слово.
Я снова взяла телефон.
Мне хотелось написать девочкам. Рассказать всё с самого начала. Можно даже голосовым, длинным, минут на двадцать. Лера бы перезвонила, не дослушав. Соня, скорее всего, сначала спросила бы, где я и одна ли.
Я так ясно представила этот разговор, что открыла страницу Леры и нажала на сообщения.
«Лер, ты можешь сейчас поговорить?»
Палец уже коснулся экрана, когда я поняла, что сделала.
Сообщение отправилось.
Я сидела, вцепившись в телефон. Хотелось немедленно написать следом, что ошиблась. Извиниться. Закрыть страницу и больше сегодня ничего не трогать.
Но я уже знала, как пройдёт завтра, если так сделаю. Снова буду смотреть на фотографии. Бояться. Откладывать до вечера.
Ответ пришёл через несколько минут.
«Привет. Этокто?»
Я прочитала эти два слова ещё раз.
Кто я?
Я знаю, где у тебя дома лежат запасные ключи. Знаю, что ты говоришь маме, когда не хочешь её расстраивать. Я держала твоего сына в купели и боялась, что выроню, хотя ты потом сказала, что у меня было совершенно спокойное лицо.
«Меня зовут Аня. Сейчас мы не знакомы. Но мне очень нужно с тобой встретиться».
Я отправила и тут же пожалела о слове «сейчас».
Лера ответила не сразу.
«По какому вопросу?»
Я почти услышала её голос. Так она разговаривала с незнакомыми людьми, которые звонили ей что-нибудь предложить.
«Это сложно объяснить в сообщениях».
«Чтоза глупая шутка. Я не встречаюсь с людьми, которые непонятно зачем мне пишут».
Я положила телефон на стол.
Она была права. Я бы тоже никуда не пошла. И девочкам бы сказала не ходить.
Нужно было придумать что-то обычное. Спросить про книгу, про фотографию на её странице. Найти знакомых, через которых можно представиться. Я даже вернулась к её снимкам, но почти сразу закрыла.
Я слишком по ней скучала. У меня не было сил делать вид, что я случайно нашла интересную страницу и просто хочу поболтать.
Я вспомнила один разговор. Мы тогда сидели у Леры на кухне, разбирали коробку со старыми тетрадями. Она собиралась всё выбросить, но каждую вещь сначала рассматривала, поэтому за час мы почти не продвинулись.
В одной из тетрадей лежала валентинка. Розовая, с криво вырезанными краями. Я спросила, от кого. Лера долго смеялась. А потом призналась, что в восьмом классе сама её себе написала. Всем девочкам подарили, а ей — нет. Она не хотела, чтобы подруги её жалели.
Мы тогда ещё долго сидели на полу. Я рассказала ей кое-что своё, о чём тоже раньше никому не говорила.
Я взяла телефон.
«В восьмом классе ты сама написала себе валентинку. Розовую. Чтобы девочки не думали, что тебе никто не подарил. Ты никому об этом не рассказывала».
Я перечитала сообщение.
Так нельзя. Она решит, что я над ней издеваюсь. Или что кто-то узнал и теперь обсуждает её за спиной.
Я уже хотела стереть, но вместо этого дописала:
«Прости, что пишу такое. Я не хочу тебя обидеть. Просто иначе ты мне не поверишь».
И отправила.
Телефон пришлось положить. Руки дрожали так, что я боялась его уронить.
В коридоре прошла мама.
— Ань, чай будешь?
— Потом, мам.
Сообщение прочитали. Я смотрела на экран, пока он не погас, потом снова включила.
Наконец появилось:
«Ктоты?»
Я не успела ответить.
Пришло второе сообщение.
«Напиши свой номер».
Лера позвонила почти сразу.
Я нажала на зелёную кнопку и прижала телефон к уху.
— Это Аня?
Я зажала рот ладонью, чтобы не заплакать.
— Да.
— Ты кто такая?
Глава
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.