Оценить:
 Рейтинг: 0

Баден-Баден

Год написания книги
2022
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
5 из 7
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

А потом до этого мудрого, мудреного утра в бессонной голове опять всякая карусель-ерундель закрутилась. Что-то придумалось, что-то припомнилось… да в красках! Тех, что одни способны из обыкновенного и привычного сотворить пульсирующую, полыхающую, режущую глаза и сердце картину! Клиническую картину влюбленности. Ох, влипла…

Вот в начале года съездила с Димкой в Краснодар, оттуда уже одна полетела по делам в столицу. И ни разу не пришло в голову звякнуть, встретиться там с «гением», сценаристом Кожевниковым. Ради которого несколько лет моталась-металась между домом и Москвой! «Но для женщины прошлого нет,/Разлюбила – и стал ей чужой…» Всё верно… Вернувшись к родным пенатам, и Димке не позвонила, не объявилась по той же причине. Или из-за близнецов? Или все же из-за Воробьёва?! Нравится, нравится, нравится ей давно, если совсем честно… Кажется, намекает, готов ради любви, как Тургенев, перевернуть всю свою жизнь! Правда, что ли?! А она, она готова?

11

«Последние дни октября оказались рекордно тёплыми даже для райского субтропического курорта. Листья ликвидамбаров не торопились желтеть, краснеть и багроветь, топырились прямо-таки майскими зелёными звездами. И солнце жарило с энтузиазмом новоиспечённой звезды, впервые попавшей на мировую сцену – на небосклон то бишь. Приезжие табунами плескались в море, «уже холодном» только для аборигенов. А после народ, особенно молодой, зажигал в бархатной ночи: «любимый город может спать спокойно», но не хочет! Он жизнерадостный, большой и с фантастическими параметрами. Длиннющей узкой ленточкой весело вьётся, жмётся к морю, в затылок ему зазывно дышат изумрудные горы, еще дальше заманчиво поблескивают уже снежные, ледяные… Красотища!»

Красотища, красотища… Игривые фразы нового очерка нанизывались в голове одна на другую как-то без огонька… За ними громоздились и правда горы… горы печали. Черные, злые. Проступала горестная, согбенная фигурка… на коленях у постели умирающего великана. Ну да, огромного роста и значения человека. Точно, так и писали: «на коленях у изголовья»! Потом поехала хоронить его в Петербург… Клоди! Клава по-русски. А у меня нет любящей Клавы, которая хоть пресловутый стакан воды подаст, когда придет время… Но я-то не Тургенев! Трачу время на статейки в периодике, книгу почти забросил… Но кто читает сейчас книги? Чудаки и чудики, дураки и дурики… Ого, что за бред лезет в голову?! Алина ясно что читает! Это из-за неё так паршиво всё-всё? Из-за неё.

Воробьёв шагает на работу по солнечному городу, который сегодня для него точно невидимка: греет снаружи, до сердца не достаёт. Такое редко с ним случается! Вот торкнулся мобильник в нагрудном кармане, вкрадчиво выдал классическую трель: Маргарита. Который раз звонит, придется ответить.

– Не перестаю удивляться, какой же маленький у нас городишко! Кубанский хутор! Где-то какой-то журналист затанцевался с какой-то журналисткой – и мне тут же чёрт знает сколько доброжелателей об этом сообщают!

– Не трожь мой БОЛЬШОЙ, любимый хутор. Не могу сейчас говорить. Всё у тебя?

– Всё у тебя с журналисткой, лучше скажи!? Или еще… танцуешь?

– Нет, теперь мы поём дуэтом. Пока!

Вовремя позвонила. Иначе вряд ли бы когда высказался… А правильно сделал, что высказался? Правильно, неправильно, но прояснил ситуацию… самому ещё не понятную, совершенно непонятную, вообще-то! Черт, заклинило на красотках, у которых в наличии какой-никакой, бывший, пьющий, визитирующий, но муж.

Воробьёв смотрит на часы, хотя с этой частной гимназией (еще чуток подрабатывал в университете) ему здорово повезло. Свободное посещение, только библиотека и кружки в определённые дни и часы, зарплата по курортным меркам приличная. И спокойная, дружелюбная атмосфера, классы по пятнадцать человек – все, как должно быть во всех школах. Только бесплатно! Тогда и будут у нас в стране сплошь талантливые, интересные ребятишки, которые дорастут потом, глядишь, до талантливых, интересных людей!

Вот, кстати, Илья у Маргариты – человек интересный. Видел его всего раз, издали, хотя многое знает о них обоих, Марго – дама разговорчивая! Гидрологи, выпускники хорошего вуза, которых на излёте советской власти распределили в городской НИИ. Илья сразу защитил кандидатскую, получили квартиру… но мадам в конце концов подалась из науки в искусство. Вспомнила, что когда-то училась игре на фортепиано, что-то напевала-мурлыкала – и всерьёз занялась вокалом. Очень смотрится на сцене: голая до плеча рука, эффектно откинутая на рояль, откинутая назад пышноволосая голова яркой брюнетки. Поёт менее ярко, но в капеллу хоть не солисткой, но приняли. Однако сольные концерты случаются… не случилось, правда, родить детей. Из-за мужа, разумеется.

Откровенность Марго порой коробила. Особенно когда заводила самый длинный и критичный свой монолог – об Илье, конечно. Какое счастье, что Марина почти переселилась в Италию, разучилась, поди, всех оповещать: «Муж в гуще событий – какой гуще, каких событий, я не интересуюсь!» Такая вот была песенка при тотальном тайном контроле! Сейчас другим заняты с дочкой, нянчатся с малышами, воробьёвскими внуками… Сама когда-то о втором ребенке и слушать не желала: «У тебя же есть двое – и хватит!» А он любил ее, хотел, чтобы сидела дома с детьми, пока он крутится… Зарабатывал тогда неплохо! Но послушать Маргариту, так это муж был категорически против детей! Мол, его дело – разглагольствовать на застольях, ввергать народ в трепет умными речами. Их институт, филиал столичного НИИ, в девяностые годы выродился в заведение совершенно убогое, с горсткой сотрудников. С Ильей в том числе, как ни странно, потому что он вроде давно уже стал чудовищно пить. Полюбил приходить вечером с бутылкой на море, иногда там же и засыпает. Это ведь только в советское время пляж высвечивали стрелы прожекторов, пограничники патрулировали, гоняли публику.

– А наука в лице нашего полудохлого НИИ призвана защищать побережье от штормов, а не от алкоголиков! Вот, представь, приползает домой, видок – прямо утопленник уцелевший… воскресший то есть. Начинает везде шариться, искать заначку, что-то бормочет, орёт при этом безостановочно! – Марго трагически заламывала черные брови.

Официально они давно развелись, хотя живут вместе: она в комнате, он на лоджии, еще меньше, уже, чем у Воробьёва, в хрущёвках они такие. Но обустроить толком дачу, переехать туда с Марго, как она всё предлагает, ему не хотелось никогда. Может, из-за лоджии этой, Диогеновой бочки кандидата наук, «блестящего физика и математика», по признанию самой Маргариты?! Что-то как-то вкось пошло у него! Воробьёв невольно пожимает плечами. Докапываться до причин, по которым он несколько лет отбивается от глобальных планов Марго, неохота. Может, чувствовал, что встретится такая вот тоненькая, смешливая-насмешливая, молодая и умненькая Алина? Давно надеялся встретить такую?!

Воробьёв выходит на короткую улочку, которая вдруг обретает пронзительные шумы и краски. Она, оказывается, прекрасная, такая солнечная! Двое пацанят в красивой форме несутся навстречу, тормозят, здороваются…

– Стоп, парни! Куда это?

Мальчишки, задыхаясь, тараторят, что, мол, отпустили, поручили… во-оон в тот канцелярский магазин бегут!

– Улицу, значит, переходить не надо… Ну тогда можно рысью. Вперёд!

А вот симпатичный особнячок, гимназия, где на нём, как затейливых тату на рэпере, масса всего понемножку. Это маленькая библиотека, кружки «Юный репортёр» и «Книгочей», помощь драмкружку и самодеятельности, организация творческих вечеров и встреч, постоянно обновляемый сайт в интернете. Директриса Анна Вагановна, старая знакомая, была прямо-таки счастлива заполучить Воробьёва. Хвастает перед родителями его регалиями: член Союза журналистов, «Золотое перо России», участник… победитель… и так далее. И притом не женского пола – умеет великий дипломат Аннушка находить и приманивать к себе именно мужичков! Вполне нормальных и профессиональных, как, например, последнее приобретение: фотограф Сережа Костин. Ведёт кружок, развесил везде потрясающие снимки – свои, детские. Классы, коридоры буквально преобразились! Сделал, между прочим, фото сотрудников, в том числе несколько портретов Воробьёва – блеск! Не очень пожилой как будто дядёк… И чего комплексовать?!

Воробьев открывает белую представительную дверь гимназии. О, внутри прохладней – и веселей, как всегда, слава Богу.

12

Папа хотел назвать дочь Алиной, в честь мамы, но она не разрешила. Всегда смеется: «Было бы, как в оперетте «Летучая мышь», зовут одну, прибегают со всех ног две!» О, что-то Полина не видела маму, со всех ног бегущую к папе… Короче, пошли на компромисс: сочинили рифму, назвали Полиной. Да ничего, ей нравится, но вот только на «Поля» хочется не откликнуться, а отругнуться! Фу… Этот влюблённый очкарик Тимка Хорошилов вечно нудит: «Поль, а, Поль!» Поляполь! Ну, точно ляп какой-то дурацкий! А вот мама может придумать с её именем что угодно, но всегда красиво. интересно: Полина-Полинезия, Полька-Доремифасолька, Польская панна Полина! Полинка-полонянка, половецкая беглянка! «Половецкие пляски» из оперы «Князь Игорь» смотрели с ней в компе – круто…

В этот выходной Полина думала пойти на мастер-класс в «Ритме», молодежной танцевальной студии, куда она то бросала ходить, то возвращалась. Брали назад без звука – плата у них ого, не все потянут. Но на мастер-класс мама категорически отказалась давать деньги. Папа вчера тоже – эх, не надо было ему объяснять мамины аргументы… Хотя они по делу, ничего не скажешь. Мамуля пять минут посмотрела видео с москвичами и стала насмехаться. Говорит, эти ваши московские мастера просто делают «чёс» по городам – денежки зарабатывают то есть. А танцуют совсем не-мастерски! И что такое вообще «стрит данс», от которого вы все с ума сходите? Уличные танцульки! Разбомбила просто. И показала кусочек балета «Ромео и Джульетты» в Нью-Йорке на гастролях Большого театра. Когда еще первый спутник запустили, Гагарин полетел… Ужасно давно. Там Джульетта – знаменитая Уланова. Носится, как девчонка, на пальчиках по сцене, с кормилицей кружится, легонькая такая, счастливая… И сколько этой малышке, то есть Улановой, лет оказалось?! Мама когда сказала, Полина не поверила, просто не поверила! Сорок девять!!! Вот это – мама говорит, настоящее, это – ТАНЕЦ, не поспоришь. Хотя и стрит данс тоже, в общем…

В общем, вместо студии Полина решила пойти к папе. А чего тянуть? Приглашал же! С ним в последнее время что-то не очень понятно. Навестила недавно в воскресенье, мама напомнила, вторую свою бабушку, одна она теперь, бедная, похудевшая, жёлтая такая. Очень обрадовалась, папе тут же позвонила – и он вскоре приехал. Классно втроём посидели, поболтали, вкусного объелись, даже получилось пару раз бабушку рассмешить. Она раньше была такая боевая, командовала дедушкой и папой ещё как! А потом Полина ушла, а папа остался… Переночую, говорит, на старом месте, «помечтаю о невесте».

В его комнатке, их с мамой молодожёнском «гнездышке», так и висит ее большой портрет. Просто потрясающий: такой ангелок в белом платье, в белом пышном венке. Так мама, что ли, «невеста», о ней мечтать собрался? Всегда говорит, сам виноват, что «прозевал жену». Отправился на этюды в Грецию, понарисовал всего, исходил ее всю пешком за три месяца, а ехал-то на месяц! Мама разозлилась и слиняла, на москвича одного запала… «Помечтаю о невесте»! Бабушка на него так нервно глянула… А до этого Полина слышала, как она в прихожей, когда папа пришёл, шёпотом с ним всё говорила, что-то насчет того, что надо этой Светлане Георгиевне позвонить, «всё объяснить». Что «всё»? Никто ничего Полине не расскажет, ясное дело. Но папа, как вчера выяснилось, теперь работает и живёт у какого-то миллионера. Так… денежки на проезд есть? Да, хватит…

Да почему у какого-то, он даже фамилию назвал, просто Полина не запомнила. У дедушек-бабушек для таких одно название: «ворюги». Разворовали СССР! Хотя этот, папа говорил, что-то там делает в химической промышленности, кажется. Да, но она прекрасно запомнила, как найти чертоги химика: автобус 76, от автовокзала и до конца. Потом по дороге наверх, всё наверх, улица Абрикосовая, номер дома тоже отпечатался в голове чётко, записывать не надо.

И вот Полина идёт по петлистому шоссе мимо новых больших домов с малюсенькими детскими площадками, там пищат и визжат мелкие… А внизу все шире, все просторнее золотым таким мандарином море раскрывается! Сверкает, слепит, кажется тёплым-претёплым, совсем летним! Нее-ет, Полина, местный человек, больше туда не ходок, вода холодная.

А вот по обеим сторонам уже бетонной дороги пошли особнячки и особнячища за стенами, заборами и заборищами. Абрикосовая начинает ответвляться вправо, влево, приходится изучать таблички и номера… Хорошо хоть, что никакого пекла здесь, высоко над морем, нет, даже гуляет, поддувает ветерок. Но всё-таки сколько можно брести между этими доминами? Тихими и на вид пустыми: многие хозяева бывают наездами, папа говорил. Хмыкал: зато в городе собрались строить высотки с квартирками-коробочками по 15 квадратных метров! Молодые семьи прямо осчастливятся! Точно: постукаешься там лбами и локтями, шишки-синяки набьешь – по-настоящему подраться друг с другом захочется! А потом нежненько помириться! Прикольно…

О, вон и конец дороги, ура! Она упирается в высокую шикарную стену с огромными, тоже шикарными воротами, за ними в глубине блестит солнечным стеклом большой дом. И далеко позади плавно поднимается вверх, на гору, зелёный лес. Очень, очень всё красиво… Искомый номер 57! Неплохо папа устроился. А в детстве, смеялся, трёхкомнатная хрущёвка с его отдельной комнаткой казалась пределом роскоши, дальше уже – царские палаты!

Но сюрприза папе не получилось. Ворота не открылись, потому что за ними его не было…

– Да я вот тут решил… Да я рядом, на диком пляже! Захотелось искупаться… Что ж ты не позвонила раньше, не предупредила, что едешь?!

А потому что дурочка недогадливая. Не сообразила, что папа вчера страшно расстроился. Работа поэтому у него не пошла, вот и полез в холодное море. Ну ладно, не топиться же!

– Так что, подождешь меня или сама сюда спустишься? Тут недалеко кафешка, можно будет посидеть… Так как?

– Ну представь, стоять что ли буду под домом твоего миллионера! Супер! Еще подумают что-нибудь такое… Да нет, я приду! Объясни хорошенько куда.

Ой, надо еще будет маме на работу позвонить, сказать, что она с папой, так получилось. Подробности постараться как-нибудь проглотить… Долго иначе разжёвывать, куда и зачем её в субботу понесло ТАЙКОМ! Мамуля этого не любит. Другое дело послушный Полинке во всем и всегда папа!

И вот они сидят с отцом под выгоревшим тентом захудалой кафешки со стаканчиками бессовестно дорогого пломбира. Видать, из чересчур исправного холодильника – мороженое просто гранит пополам с мрамором! Пока каменюги на жаре становятся съедобными, можно сказать главное:

– Папа, послушай… Я хочу, чтобы вы с мамой помирились. Очень хочу. А ты?

– А я? Я… А мама-то хочет?

– Ты захочешь – и она захочет.

– Не уверен.

– Да я никогда этого дядьку раньше не видала! Ты заметил, она с ним на вы!

– Ну да.

– Что «ну да»! Папа!

– Ладно, мы об этом поговорим с мамой. О… вроде тает мороженое! Уже можно есть.

– Пап, да ты что! Подожди ещё чуть-чуть! Ты же всё быстро глотаешь, можешь горло простудить. Обидно будет в такую жарищу! И груминг бороды и усов давно надо сделать, волосы подстричь у хорошего мастера! Будет классно!

Отец молча смотрит на Полинку, смотрит, смотрит… Потом притягивает к себе, целует куда-то в бровь, в челку:

– А ты совсем как мама! Моя мама, твоя мама… Командирша! Эх, любимые мои три мамы…

13
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
5 из 7

Другие электронные книги автора Лидия Яковлевна Лавровская