Ночь, когда ты приходишь

Глава 8. Выходные

В субботу больница проснулась позже. По крайней мере, так показалось Максиму. В будние дни отделение начинало жить ещё до того, как он успевал окончательно открыть глаза: за дверью двигались люди, звучали голоса, звенела посуда (как и всегда), появлялись тележки, а затем начинался привычный круг обходов, измерений, вопросов и назначений. В выходной утро пришло почти бесшумно. За окном было светло, но коридор оставался удивительно спокойным. Никто не торопился. Даже медсёстры двигались как будто немного медленнее, хотя Максим прекрасно понимал, что это всего лишь впечатление. Просто в отсутствие врачебного обхода исчезло то постоянное ощущение, будто каждые несколько минут должно что-то произойти. Он лежал и смотрел в окно. На стекле за ночь остались мелкие капли дождя, и от утреннего света они казались серебристыми. Где-то внизу проехала машина, потом показалась женщина с собакой, затем на несколько секунд улица вновь опустела.

Максим посмотрел на часы. Девять двадцать. Странное дело: впервые за всё время он проснулся достаточно поздно и при этом не почувствовал привычного раздражения от того, что пропустил половину утра. Он даже успел выспаться. Почти шесть часов. Для последних недель это было роскошью. Голова тоже практически не болела. Максим осторожно сел на кровати, подождал несколько секунд, затем встал.

Ничего: ни головокружения, ни резкой боли.

Он сделал несколько шагов по палате и поймал себя на том, что чувствует почти забытое ощущение - своё собственное тело снова ему подчиняется.

— Так уже лучше, — негромко сказал он.

Виктор Петрович, который ещё оставался в палате, открыл глаза.

— Я смотрю, вы сегодня разговариваете с собой раньше обычного.

— Я проверяю, работает ли голос. Шутка.

— И как?

— Пока удовлетворительно.

Виктор Петрович усмехнулся.

— Выходные пришли. От вас сегодня можно ждать только самостоятельных решений и нарушения режима.

— А врачи не работают?

— Работают, просто плановые обходы и процедуры обычно не проводят. Есть дежурный врач, а если кому-нибудь действительно понадобится помощь, конечно, никого не бросят.

Максим кивну, он знал это. И всё же слово «выходные» неожиданно отозвалось внутри странным чувством. Он сразу понял почему. Сегодня не будет Елены. Мысль возникла совершенно буднично. Настолько буднично, что Максим даже не попытался её отогнать. Он привык к её голосу. К тому, как она входит в палату с планшетом, сначала смотрит на него, а уже потом начинает задавать вопросы. Привык к её привычке поправлять подушку, если она лежит неудобно, и к тому, как она всегда говорит о лечении спокойно, даже когда сама устала. И только теперь, когда впереди оказался целый день без неё, он вдруг обнаружил, насколько сильно успел привыкнуть.

Максим перевернул телефон в руках. На экране появилось сообщение.

«Пап, я приеду после обеда. Не спи».

Он усмехнулся.

«Я уже взрослый, могу сам решить, спать мне или нет».

Ответ пришёл почти сразу.

«После сорока — особенно».

Максим покачал головой.

— Дочь?

Виктор Петрович уже снова закрыл глаза.

— Да.

— Хорошая?

— Лучшая.

Максим улыбнулся.

— Обычно она приходит поговорить о чём-нибудь своём.

— А вы слушаете?

— Приходится.

— Значит, хорошая дочь.

Максим ничего не ответил, он посмотрел на экран и улыбнулся уже совсем иначе. К двум часам дня больница изменилась ещё сильнее. На выходных родственников было больше, чем в будни, но все словно старались говорить тише. Кто-то приносил домашнюю еду, кто-то фрукты, кто-то подушки и пледы, а кто-то целые пакеты вещей, будто собирался переселить своего близкого в больничную палату на неопределённый срок. В третью палату вошла девушка с большой сумкой через плечо. Она была похожа на Максима, но не настолько, чтобы сходство бросалось в глаза сразу. Те же карие глаза, похожая линия подбородка, такая же привычка слегка прищуриваться, когда внимательно слушаешь человека.

Она остановилась у двери.

— Ну что, герой?

Максим поднял глаза.

— Опять началось.

— А я ещё даже не вошла нормально.

Она поставила сумку на стул, подошла к кровати и обняла отца. От неё пахло холодным воздухом, улицей. Максим на секунду прикрыл глаза. Он очень давно не был человеком, которого встречают объятиями просто потому, что рады видеть.

— Ты похудел, — сказала дочь, отстраняясь и рассматривая его.

— За три дня?

— Сколько надо, чтобы ты наконец начал прислушиваться к людям?

— Не знаю.

— Видимо, за всю жизнь.

Максим рассмеялся и тут же поморщился.

— Голова?

— Уже почти нет.

— Тогда почему морщишься?

— Ты слишком быстро задаёшь вопросы.

— В кого я такая?

— Вот этого я не знаю.

Она уселась рядом и посмотрела на него.

— Серьёзно, как ты?

Максим немного помолчал.

— Лучше.

— Правда?

— Правда.

Она кивнула, но взгляд её оставался внимательным.

— Ты ведь раньше никогда не лежал в больнице.

— Не лежал.

— И как ощущения?

Максим оглядел палату.

— Странно.

— Плохо?

— Нет. Просто странно.

— Ты уже успел всем там рассказать, что ты пожарный?

Он усмехнулся. Виктор Петрович тоже.

— Я не представляюсь пожарным. Само почему-то выясняется.

— Конечно.

Она заметила его улыбку.

— Что?

— Ничего. Пап.

Максим вздохнул.

— Я просто подумал, что за эти несколько дней привык к одному человеку.

— К кому?

Он посмотрел на неё. На долю секунды ему захотелось ответить честно, но он почему-то передумал.

— К врачу.

Дочь медленно улыбнулась.

— К врачу?

— Да.

— К красивой?

Максим посмотрел на неё с укором.

— Ты зачем приехала?

— Проверить состояние здоровья. Теперь вижу, что диагноз интереснее, чем мне рассказывали.

— Никакого диагноза пока нет.

— Тогда почему ты улыбаешься?

Он отвёл взгляд.

— Просто врач хорошая.

Дочь помолчала.

— Папа.

— Что?

— Ты когда-нибудь в жизни говорил о женщине «просто хорошая» с таким лицом?

Максим засмеялся.

—Давай лучше свои бутерброды.

Она открыла принесённый пакет.

— Я тебе привезла нормальную еду.

— Вот за это я тебя действительно люблю.

— А за врача не любишь?

— Не начинай.

— Я ещё даже не начинала.

Максим покачал головой. Дочь улыбалась, но больше не поддевала. Через несколько минут разговор ушёл в обычное русло: работа, знакомые, квартира, какие-то семейные мелочи, которые не имеют никакой важности для окружающих, но вдруг оказываются очень нужными людям, давно не видевшим друг друга. Максим слушал её и ловил себя на мысли, что за последние месяцы впервые чувствует себя почти нормально.

И это ощущение было неожиданно хорошим. Когда дочь уже собиралась уходить, она задержалась у двери.

— Ты правда будешь здесь две недели?

— Пока так.

— Тогда я ещё приеду.

— Приезжай.

Она кивнула, потом вдруг спросила:

— А доктор завтра работает?

Максим посмотрел на неё.

— Завтра воскресенье.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Она улыбнулась с совершенно невинным видом.

— Просто интересуюсь графиком медицинского персонала.

— Вот поэтому я и не рассказывал тебе ничего.

— Ты пока вообще ничего не рассказал.

Она вышла, не дожидаясь ответа. Максим остался один. Несколько секунд смотрел на дверь. Потом улыбнулся. В воскресенье медсестра ему действительно не снилась. И не потому, что он не хотел её видеть. Наоборот. Всю ночь сон был тяжёлым, но обычным. Несколько раз он просыпался, слушал больничную тишину и снова засыпал. Никаких коридоров. Никаких старых форм. Никаких женщин, которые появлялись из ниоткуда. Утром Максим даже поймал себя на разочаровании. Это было глупо. После всего, что произошло, ему следовало радоваться отсутствию странных видений.

И он действительно радовался. Просто теперь, похоже, ему хотелось увидеть совсем другую женщину. Настоящую. Утром ему принесли завтрак. Он посмотрел на кашу. Потом на чай. Потом снова на кашу. — Ну что, — сказал он соседу по палате, — ради этого точно стоило выжить.

Виктор Петрович улыбнулся.

— Вы всё-таки скучаете по докторше.

Максим даже не стал спорить.

— Немного.

— Вот теперь всё ясно.

— Что именно?

— Ничего.

Максим посмотрел в окно. Елена появится только в понедельник. Почему-то это казалось очень долгим сроком.

В этот же день Елена проснулась ближе к полудню. После двух ночей, проведённых в больнице и короткого сна после смены, организм наконец потребовал вернуть ему хотя бы часть долга. Она долго лежала, не желая вставать. За окном шёл дождь.

Телефон лежал на тумбочке. В какой-то момент Елена потянулась к нему и открыла рабочий чат. В отделении всё было спокойно. Ничего срочного. Ни одного сообщения о её пациентах. Елена несколько секунд листала сообщения, потом остановилась. Фамилия Максима появилась в одном из ночных отчётов.

«Состояние стабильное. Ночью спал. Жалоб не высказывал».

Она перечитала строчку дважды и только потом поняла, что улыбается. Елена отложила телефон.

— Господи, — пробормотала она. — Вот ещё.

Она встала с кровати и отправилась ставить чайник. В понедельник будет обычный рабочий день. Она снова войдёт в третью палату. Спросит, как голова. Посмотрит результаты. Проверит назначения и всё вернётся в привычный порядок.

По крайней мере, именно так она решила. Она ещё не знала, что для неё самой это «возвращение к порядку» окажется уже не таким простым. Потому что за эти два выходных она впервые поймёт одну неприятную вещь. Ей не хватает пациента.

А это было значительно сложнее объяснить самой себе, чем любой медицинский симптом.

Глава 9. По ту сторону сна.

В понедельник Елена вернулась в отделение с ощущением, будто прошло гораздо больше двух дней. Выходные всегда немного смещали привычный ритм, а после двух ночей дежурства и последующего сна дома ей казалось, что больница осталась где-то в прошлой неделе. Однако стоило только открыть дверь ординаторской, услышать знакомый голос на посту и увидеть стопку историй болезни на столе, как всё вернулось на свои места. Она снова надела халат, попыталась не сутулиться, поставила на стол сумку и первым делом открыла результаты обследований Максима.

Томография серьёзной патологии не выявила. Это было хорошо, но недостаточно.

Причина головных болей по-прежнему оставалась неясной. Сами боли стали слабее, приступы случались реже, сон немного восстановился, однако странные эпизоды с нарушением восприятия не исчезли.Елена перечитала запись дежурной медсестры, сделанную за воскресную ночь.

«Ночью спал беспокойно. Один эпизод пробуждения. На вопросы отвечал адекватно. Жалоб не высказывал».

Она задержала взгляд на последней строчке. Ни слова о женщине. Значит, больше ничего не было. По крайней мере, этой ночью. Елена закрыла историю болезни и пошла в палату.

Максим сидел у окна. Он был одет в футболку, босые ноги свисали с кровати, в руках лежал телефон. Внешне он выглядел почти нормально, и, если не знать, сколько дней он провёл здесь, можно было решить, что это обычный мужчина, которого случайно задержали в чужом месте дольше, чем он планировал.

Увидев Елену, он сразу улыбнулся. И у неё внутри что-то привычно смягчилось.

— Доброе утро, — сказала она, подходя ближе. — Как вам наши выходные?

— Вы не поверите, но я пережил их.

— Поздравляю.

— Правда, в субботу мне пришлось самостоятельно выбирать между кашей и омлетом, а в воскресенье я вообще оказался предоставлен самому себе. Было тяжело.

Елена улыбнулась.

— Дочь приезжала?

— Да. Провела ревизию моего внешнего вида, питания и жизненных перспектив.

— И что сказала?

— Что я выгляжу лучше. А потом очень подробно поинтересовалась, как поживает мой лечащий врач.

Елена сделала вид, что занята планшетом, но бровью слегка повела.

— Дети иногда слишком любопытные.

— Особенно когда уже взрослые.

— Это вообще отдельная категория.

Она подошла ближе и посмотрела на него.

— А если серьёзно, как самочувствие?

— Лучше. Головная боль слабая. Ночью спал.

— Видения?

Он на секунду замолчал.

— Нет.

Елена заметила, что он ответил слишком быстро.

— Это хорошо.

Максим кивнул. Но потом добавил:

— Хотя я теперь жду подвох.

— Почему?

— Потому что если она не приходила, это ещё ничего не значит.

Елена спокойно посмотрела на него.

— Пока будем наблюдать.

— Вот именно это меня и беспокоит.

Он поставил телефон на тумбочку.

— Елена Сергеевна, можно с вами поговорить?

— Конечно.

Она отодвинула стул и села рядом. Максим несколько секунд молчал, подбирая слова.

— Вы ведь понимаете, что я не сумасшедший?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Елена сначала просто посмотрела на него.

— Я такого и не говорила.

— Я знаю.

— Тогда почему спрашиваете?

Он провёл рукой по лицу.

— Потому что вы теперь всё время спрашиваете про эту женщину. Когда появилась. Что я чувствовал. Сколько спал. Принимал ли таблетки. Помнил ли лицо. Я понимаю, что вы врач и это всё вам нужно. Просто... я не хочу, чтобы вы решили, что у меня что-то не так с головой в том смысле, который все сразу себе представляют.

Елена немного помолчала.В его голосе впервые за всё время появилась настоящая тревога. Не та, которую он маскировал шутками. Это был страх потерять контроль над тем, кем его будут считать.

— Что именно вы сейчас представляете? — спросила она.

— Что меня отправят куда-нибудь, где люди разговаривают со стенами.

Она едва заметно улыбнулась.

— Очень кинематографическое представление.

— А вы смеётесь.

— Я улыбаюсь, потому что вы успели за несколько секунд довести ситуацию до крайности.

— А если я серьёзно?

Елена перестала улыбаться.

— Тогда серьёзно и отвечу. Нет, я не собираюсь ставить вам диагноз на основании одного симптома. И уж тем более я не собираюсь отправлять вас куда-либо только потому, что вам однажды показалась женщина в палате.

Максим заметно выдохнул,но облегчение продлилось недолго.

— А если она появится снова?

— Тогда мы будем смотреть, при каких обстоятельствах это происходит.

— А если станет чаще?

— Тогда будем искать причину внимательнее.

— В голове?

— Не только в голове.

Елена говорила спокойно, но тщательно подбирала формулировки. Она знала, как легко испугать человека одним неосторожным словом. Особенно человека, который привык контролировать ситуацию и сейчас не понимает, что происходит с ним самим.

— Причин, по которым человек может видеть или чувствовать то, чего в действительности нет перед глазами, достаточно много, — сказала она. — И далеко не все связаны с психиатрией. Нарушение сна, сильная боль, некоторые лекарства, неврологические состояния, переходные состояния между сном и бодрствованием - всё это может влиять на восприятие. Поэтому мы не будем придумывать диагноз раньше времени.

Максим слушал внимательно.

— То есть вы будете искать?

— Конечно.

Он посмотрел на неё.

— В шее тоже?

Елена слегка удивилась.

— В шее?

— Ну, вы же можете посмотреть там. Может, спазмы отсюда.

Он коснулся задней поверхности шеи.

— Я уже начинаю предлагать вам варианты, доктор.

— Заметно.

— Просто я хочу понять, что со мной происходит.

— Я тоже.

Эти слова подействовали на него сильнее всех предыдущих.

Он кивнул.

— Хорошо.

Елена поднялась.

— Сегодня ещё раз поговорю с неврологом. Посмотрим, нужно ли расширять обследование. И пока попробуем стабилизировать сон. Хороший сон сейчас для вас ничуть не менее важен, чем обследования.

— Я постараюсь.

— Только без самодеятельности.

— Я уже понял.

Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Вот и прекрасно.

Когда она вышла, Максим ещё некоторое время смотрел ей вслед. Слова о том, что она будет искать причину, неожиданно успокоили его. Не обещание. Не утешение. Просто ощущение, что он пока не один на один с этим странным состоянием.

День прошёл спокойно. Елена действительно поговорила с неврологом. Решили продолжить наблюдение, скорректировать лечение и внимательнее следить за эпизодами, особенно если они будут появляться после приступов боли или на фоне бессонницы. Это решение её устраивало.

Пока.

Но к вечеру она обнаружила, что снова мысленно возвращается к рассказу Максима. В старой белой форме была какая-то деталь, которая её беспокоила. Слишком конкретный образ. Не просто «я увидел женщину». Длинный халат. Высокий ворот. Косынка. И самое странное - фраза.

«Вам нельзя вставать».

Практически медицинская команда. Елена поймала себя на мысли, что за весь день ни разу не спросила себя, почему именно такую фигуру создаёт сознание Максима. Она решила разобраться позже. Работа закончилась поздно. Домой она собиралась около одиннадцати, но перед выходом решила ещё раз пройти по отделению.

И именно тогда услышала звонок. Кнопка вызова пациента. Елена посмотрела на экран поста. Третья палата. Она сама не поняла, почему сердце слегка ускорилось.

— Я зайду, — сказала она медсестре.

Максим проснулся от ощущения, что в комнате стало слишком светло. Он лежал на спине и не сразу понял, где находится. Потом увидел знакомую тумбочку. Край шкафа. Слабое свечение ночника. Больница. Он выдохнул. Всё нормально. Он снова попытался закрыть глаза. И тогда услышал шаги.

Очень тихие. Медленные. Они приближались по коридору. Максим замер. Внутри мгновенно поднялось то самое неприятное напряжение, которое он уже научился узнавать. Шаги остановились у двери. Ручка медленно опустилась. Дверь открылась. В дверном проёме стояла женщина. Та самая. Старая белая форма. Светлая косынка. Лицо сначала почти скрыто тенью. Максим почувствовал, как холодеют пальцы.

— Вы...

Женщина смотрела на него. Он хотел спросить, кто она. Хотел нажать кнопку. Но вместо этого просто смотрел. Она вошла. Сделала несколько шагов. В этот момент Максим почувствовал знакомое головокружение, будто пространство вокруг него стало немного мягче, потеряло чёткие границы. Движения женщины казались одновременно очень медленными и слишком быстрыми. Она приблизилась к кровати. Максим попытался подняться. Женщина протянула руку. Он увидел тонкие пальцы. И услышал её голос:

— Вам нельзя вставать.

У него перехватило дыхание. На этот раз он точно знал, что слышит. Но прежде чем успел что-то ответить, дверь открылась. В палату вошла Елена.

— Максим Андреевич?

Женщина исчезла. Просто исчезла. Её не стало. Максим резко повернул голову. Елена стояла в дверях одна.

— Что случилось?

Он посмотрел на неё. Она была настоящей. Белый халат. Короткие волосы. Усталый взгляд. И именно от этого контраста он окончательно испугался. Елена быстро подошла к кровати.

— Посмотрите на меня.

Он смотрел.

— Где вы сейчас?

— В больнице.

— Хорошо. Какой этаж?

— Третий.

— Кто я?

Максим сглотнул.

— Елена Сергеевна.

Она осторожно коснулась его руки.

— Вот и хорошо. Дышите спокойно.

Её пальцы были тёплыми. Максим сжал их прежде, чем успел подумать. Слишком сильно. Елена остановилась. Он сам это понял и попытался разжать ладонь, но почему-то не смог сразу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Максим всё ещё находился в том странном состоянии, когда реальность уже вернулась, но страх не успел отступить.

— Я думал, она опять здесь, — сказал он тихо.

Елена не стала выдёргивать руку.

— Я знаю.

— Она стояла возле кровати.

— Расскажите.

— Я услышал шаги. Она вошла. Потом подошла ко мне и сказала, что мне нельзя вставать.

Елена смотрела на него очень внимательно.

— Вы перед этим спали?

— Наверное. Я не знаю. Я вроде проснулся, но...

Он замолчал.

— Но?

— Всё было почти настоящим.

Елена слегка сжала его пальцы, которые всё ещё удерживали её руку.

— Я понимаю.

Он наконец отпустил. Между ними осталось странное ощущение неловкости. Елена убрала руку не сразу. Максим тоже не сразу отвёл взгляд.