Поколение "Т"

— Или они меняли караул и не успели закрыть дыру в обороне, — заметил капитан Шейн Фоллэн, командир внешнего отряда. — А отступление могло быть приказом сохранить людей после потери поста.

Я знала Фоллэна достаточно давно, чтобы не принять возражение за попытку поспорить ради спора. Он редко доверял совпадениям, но ещё меньше любил строить решения на одном подозрении.

— Могло, — согласилась я. — Но все отклонения сработали в нашу пользу. Поэтому рапорт и оказался здесь.

Генерал коснулся панели. На карте загорелась старая развязка, затем линия протянулась через промышленную зону к лесу.

— Сегодня ночью наши люди перехватили служебное сообщение К.О.Н.Т.У.Р. Через три дня по этой дороге пройдёт закрытый конвой.

На экране появились снимки бронированных машин и военных грузовиков.

— Что везут? — спросил мой отец.

— Неизвестно. Состав сопровождения тоже. Но приказ подписан на высшем уровне секретности.

— Источнику можно верить? — тут же спросил Фоллэн.

— Канал, шифрование и подписи подлинные, — ответил Киаран. — Это подтверждает происхождение сообщения, но не его содержание. Его, конечно, могли оставить намеренно.

— Кто перехватил сообщение? — спросил отец.

— Отряд Принца. Первичную проверку провели связисты внешнего сектора, повторную — штаб. Ошибку оборудования исключили.

Отец сдержанно кивнул, но руку с карты не убрал.

— Значит, вопрос не в том, настоящее ли сообщение. Вопрос в том, кому было позволено его перехватить и зачем?

По комнате прокатился гул голосов. Одни уже подсчитывали возможный груз, другие спорили о том, хватит ли машин для эвакуации. Я всматривалась в маршрут.

Развязка, у которой прекратилось преследование на прошлом задании, была единственным удобным выходом из города к служебной дороге. Дальше — склады и лес, непроходимый для крупной техники.

Слишком удобно.

— Возможно, К.О.Н.Т.У.Р. сам меняет маршруты после нашей атаки, — сказал командир транспортной группы.

— Тогда перехваченное сообщение объясняет и слабую охрану, и будущий конвой.

— Слишком дорогая перестройка ради одного потерянного поста, — отозвался начальник снабжения. — Но если груз критический, они могли бы и рискнуть.

— И всё равно никто не повёл бы машины без резервного маршрута, — сказал отец. — На схеме его нет.

На несколько секунд совет замолчал. Отсутствующая линия на карте оказалась убедительнее половины произнесённых доводов.

— Или сообщение связывает два события так, чтобы мы сами пришли к нужному им выводу, — возразил Фоллэн.

Киаран поднял ладонь. Голоса стихли.

— Капитан Роуэн?

Я указала на карту.

— Маршрут похож на приманку. Сначала нам позволили забрать данные, потом в них нашёлся конвой, который поведут через район с плохой связью, плотной застройкой и единственным нормальным путём отхода через лес.

— Похож — ещё не значит, что является, — заметил командир транспортной группы.

— Не значит. Но если бы я выбирала место, чтобы запереть наш отряд и лишить поддержки, выбрала бы именно его.

Несколько командиров кивнули. Остальные продолжали смотреть на карту. Никто больше не говорил об удаче.

Фоллэн приблизил изображение северного въезда. Половину дороги закрывали кроны деревьев, на втором снимке мешала тень заводской трубы.

— С воздуха тоже слепая зона, — произнёс он. — Если там поставят глушители связи, внешний отряд не увидит группу, пока та сама не выйдет на контакт.

Вот теперь сомнение на лицах выглядело одинаково независимо от того, с какой версии начинал каждый из нас.

Киаран не спешил соглашаться ни с одной стороной. Он провёл пальцем вдоль маршрута, задержался на северном въезде, затем посмотрел на меня.

— Версия капитана Роуэн обоснована, но пока остаётся версией. Поэтому перехват конвоя мы ещё не планируем. Первый этап — проверить маршрут и понять, действительно ли нас туда ведут намеренно.

Он увеличил карту промышленной зоны.

— Капитан, к завтрашнему обеду подготовьте план разведки. Мне нужны подтверждённые наблюдательные позиции, возможные точки перекрытия, не меньше двух путей отхода и границы зоны, в которой мы потеряем связь. Возьмёте лейтенантов Престоун и Анэм.

— Лейтенант Анэм ещё не восстановился после последней вылазки.

— Тогда останется внизу и проверит архивы. Пусть ищет изменения в тактике К.О.Н.Т.У.Р. и любые несостыковки в последних операциях. Престоун займётся наземными позициями и точками перекрытия.

— Фоллэн, дайте Роуэн двух наблюдателей внешнего сектора для проверки северного въезда и лесной границы. Гаррет, проверь, какие группы можно держать в резерве, не оголяя западные выходы.

Киаран распределял задачи без суеты. Наблюдение, проверка архивов, резерв и пути отхода — пока только разведка. Приказа о подготовке к перехвату конвоя так и не прозвучало.

Я снова посмотрела на снимки машин и тихо спросила:

— А если это действительно ловушка?

— Тогда поймём, как она устроена, прежде чем войдём.

— А если не успеем?

Киаран выдержал короткую паузу.

— Тогда мы не войдём. Хороший план отхода не превращает ловушку в безопасный маршрут.

За столом кто-то недовольно задвигался. Возможность заполучить груз К.О.Н.Т.У.Р. была слишком заманчивой.

Для меня тоже.

Но не настолько, чтобы потом смотреть на пустые койки тех, кто обещал вернуться.

— Можете быть свободны, капитан Роуэн, — сказал генерал.

Совещание для меня закончилось.

Отец едва заметно коснулся двумя пальцами края стола — наш старый знак: поговорим позже. Я кивнула и направилась к двери.

Я вышла в коридор и, пройдя несколько шагов, едва не споткнулась о чьи-то ноги.

— Какого… Айдан?

Он развалился на металлической скамье, вытянув длинные ноги поперёк прохода, и крутил в пальцах настоящее красное яблоко. Такие лакомства обычно берегли для детей и раненых.

С Айдана сталось бы стащить его у тех и у других.

— Привет, малышка.

Напряжение, которое я удерживала всё совещание, дёрнулось под рёбрами, но знакомая ухмылка быстро вернула меня в коридор.

Айдан выглядел так, будто провёл здесь не меньше часа и успел основательно надоесть обоим дежурным.

Он снова подбросил яблоко и поймал его одной рукой.

— Ещё раз так назовёшь — будешь есть через трубочку. И подбери копыта, я чуть не распласталась перед дверями совета.

— Ух, ворчишь. Значит, утро проходит хорошо.

Он поднялся. Почти на голову выше меня, широкоплечий, с вечно растрёпанными светлыми волосами и насмешливыми голубыми глазами. Полевая форма, закатанные рукава, свежие царапины на левом предплечье.

Командующий нашим разведывательным отрядом Айдан Мак Брэди. Принц в общем эфире. Телепат почти шестого ранга, будущий лидер Сопротивления. Весь этот набор титулов добавлял ему важности и почёта — ровно до тех пор, пока он не открывал рот.

— Ты чего здесь?

— Ждал, когда ты выйдешь и скажешь: «Я же говорила».

— Что за бред? Я так никогда не говорю.

— Ты произносишь это глазами. Получается ещё противнее.

Он протянул мне яблоко.

— Ешь.

— Я не просила.

— Ты и завтракать не просила, а организму, знаешь ли, иногда плевать на твоё мнение.

— Опять читал мысли?

— Видел твой поднос. Для наблюдательности телепатия не нужна.

— Правда? Так всё это время под тупыми шутками скрывалась наблюдательность.

— Это маскировка. Работает безупречно.

— Только если задача — убедить всех, что ты клоун.

— Видишь? Так и спроса меньше. К тому же тебе нравятся мои шутки. — Айдан щёлкнул меня по кончику носа. — Давай-ка, улыбнись.

Я закатила глаза. Но желание ударить его стало менее серьёзным, что для Айдана, вероятно, считалось победой.

Я взяла яблоко. Тёмные круги под глазами и свежие царапины на руке выдавали бессонную ночь, хотя сам Айдан держался так, словно только что вернулся с прогулки.

Улыбка Айдана стала слабее. Он заметил мои костяшки.

— Опять снилось?

Я сжала яблоко сильнее, чем требовалось, и демонстративно двинулась дальше по коридору.

— Не понимаю, о чём ты.

— Конечно. Ты просто-напросто громила спортзал до рассвета исключительно из любви к физическим нагрузкам.

— Удивительно, как новости в этом бункере распространяются быстрее инфекции.

— Харрис уже обратился к моему отцу с просьбой запретить тебе использовать телекинез в помещениях.

— Желаю Харрису удачи.

— Я примерно так ему и сказал.

Несколько секунд мы молчали. С Айданом это случалось редко. Обычно он заполнял любую тишину словами, шутками или хотя бы раздражающим свистом.

Сейчас же смотрел слишком внимательно — не в глаза, а будто глубже, туда, где ещё отдавался выстрел. Он мог бы войти без спроса, но не сделал этого.

О моих кошмарах он знал достаточно. Три года назад Айдан был рядом, а после часами сидел у моей койки, пока врачи пытались меня спасти.

Позже он никогда не рассказывал, чего ему стоило оставаться там. Отшучивался, менял тему, приносил украденную еду. Но иногда в общем эфире я чувствовала короткую волну его ужаса.

Сегодня он не пытался вытянуть подробности. Просто ждал, пока я сама перестану защищаться.

«— Я рядом, Рин».

Его голос прозвучал прямо в голове — тихо и отчётливо.

— Не лезь ко мне без предупреждения.

— Тогда перестань так бездарно врать. Особенно мне.

— Всё нормально.

— Да уж, тебе ещё учиться и учиться, Рин, — сказал он с ноткой сарказма, но потом в его голосе появилось беспокойство.

— Ты можешь со мной поделиться. — Он коротко сжал моё запястье и отпустил. Не жалость. Просто напоминание, что он рядом.

Тепло его пальцев осталось на коже. Вместе с ним отступила та часть паники, которую не смогли выбить ни мешок, ни ледяная вода. Я сменила тему.

— Дядя Киаран уже рассказал тебе о конвое?

— Вообще-то это я принёс сообщение.

Я резко повернула голову.

— Что? Ты был наверху?

— Одну ночь. С моей группой.

— И новый маршрут патрулей тоже входил в план разведки?

— Не совсем. Заметил их раньше, чем они нас. Двоих отправил к запасному выходу, ещё двое закончили перехват. Через семь минут вся группа была за внешним кольцом.

— А пятый?

— Прикрывал техников и следил за эфиром.

— То есть ты.

— Представь себе, командир иногда тоже бывает полезен.

— Особенно когда не импровизирует внутри чужого периметра.

— Это была не импровизация. Патруль шёл с востока, значит, западный коридор оставался чистым максимум девять минут. Я разделил группу, чтобы не потерять и данные, и выход.

Он не оправдывался — докладывал. Коротко, точно, с тем спокойствием, которое появлялось у него только после принятого решения.

Под привычной лёгкостью всегда скрывался расчёт. Айдан мог повести людей на самое опасное задание, но не отправлял их туда, куда не был готов пойти первым.

— Мог послать разведчиков.

— И послал. Себя.

— У тебя под командованием полноценная группа.

— Именно поэтому я был там. Техникам требовался телепат, который удержит связь без ретранслятора. Отправить вместо себя менее опытного бойца было бы не осторожностью, а… — Вместо того чтобы нормально закончить предложение, он обхватил ладонями горло и скорчил нелепую гримасу покойника.

— Очень содержательно. Молодец.

— Рад помочь, Ласточка.

Мы двинулись дальше по коридору и дошли до развилки. Красная линия уходила к оружейной, жёлтая — к жилым секторам. Свернули по желтой.

— Ты уверен, что сообщение настоящее?

— Подписи, шифрование, канал передачи — всё совпадало.

— Это не значит, что его не подбросили.

— Не значит.

— И ты всё равно отнёс его своему отцу.

Айдан перестал улыбаться.

— Я принёс ему не готовый ответ, а угрозу, которую нужно проверить. Решение примет совет.

— И если совет решит отказаться?

— Значит, откажемся.

Он ответил без паузы. Любопытство могло затащить Айдана за любой закрытый забор, но своей командой и теми, кто ему дорог, он никогда не рисковал.

— Сейчас ты говоришь, как Кэрн.

— Знаю. Пугает до усрачки.

Киаран всё чаще допускал сына к закрытым совещаниям и передавал ему командование. Однажды место во главе стола должно было перейти именно Айдану. Он это понимал — и относился к этому серьёзнее, чем показывал.

Со стороны могло показаться, что фамилия открывала ему любые двери. На деле генерал спрашивал с сына жёстче, чем с остальных, а Айдан после каждого задания первым приносил список собственных ошибок. Я видела эти отчёты: сухие, беспощадные и совсем не похожие на человека, который начал спорить со мной из-за яблока.

«Чёрт, а ведь всё началось с этого грёбаного яблока».

— Именно поэтому мне нужно научиться приносить сюда плохие новости тоже, а не прятать их до тех пор, пока по нам не начнут стрелять, — добавил он.

— Ты хотя бы понимаешь, что однажды тебе придётся принимать такие решения именно тут без отца и твоей команды?

— Понимаю.

На этот раз ни шутки, ни ухмылки не последовало.

— И?

— И потому, пока есть возможность, проверяю свои решения у людей, которые не боятся сказать мне, что я ошибаюсь.

Он боднул меня плечом. От его ответа отмахнуться оказалось сложнее, чем от комплимента.

В такие минуты за ухмылками был виден человек, которому однажды предстояло отвечать за всех нас.

— Я поняла, к чему ты клонишь. — Я нахмурилась, уже зная, что он всё равно добьётся своего.

— Сначала твой разбор, наблюдение с двух точек и подтверждение маршрута. Если скажешь, что это самая тупая и бессмысленная операция, то группа останется внизу. Обещаю.

Значит, он пришёл не уговаривать меня закрыть глаза на риск. Ему действительно нужен был план, способный только оценить шансы успеха операции.

— Айдан… я не думаю, что… — Я хотела сказать ему то же самое, что сказала генералу на собрании, но Айдан не дал мне договорить.

— Мне нужен твой взгляд на маршрут, Рин. Ты замечаешь то, что другие пропускают. Может, есть лазейка. Ты в этом хороша. — Он продолжал осыпать меня комплиментами, и я сдалась.

— Ладно, я поняла. Мне нужны время и мои ребята, чтобы всё проверить. Хорошо?

— Хорошо. Фоллэн проверяет от внешнего кольца, твой отец — от резерва. Ты начинаешь с точки, где непосредственно окажется группа, когда всё пойдёт не по плану.

— Обнадёживающая вера в операцию.

— Реалистичная вера в противника.

Айдан провёл пальцем по желтой линии на стене, будто мысленно накладывал её на карту из штаба.

— Мне нужны два независимых выхода, точка связи вне промышленной зоны и время, после которого группа разворачивается независимо от того, добралась до конвоя или нет.

— Семь минут?

— На этот раз меньше, если К.О.Н.Т.У.Р. действительно ждёт нас. Отряд должен выбраться живым.

Вот за это его люди и шли за ним: передо мной стоял один из самых опытных командиров Сопротивления. Его бойцы доверяли ему потому, что он считал минуты, запоминал запасные двери и умел отменить красивую операцию, если цена становилась слишком высокой.

Айдан ходил на вылазки ещё до того, как мне впервые доверили оружие. И всё же мысль о его участии в разведке мне не нравилась.

Айдан заметил, как напряглись мои плечи, но не стал снова задавать вопросы.

— Если там ловушка, твой взгляд нужен мне ещё больше.

— Мой взгляд не остановит пулю.

— Зато может не дать нам встать туда, куда она прилетит.

Он произнёс это без улыбки. Не обещал, что всё будет хорошо, и именно поэтому спорить стало труднее.

Я повернула яблоко в ладони. На красной кожице осталась вмятина от большого пальца.

— Заложим в план точку отмены операции, — сказал Айдан.

— Две.

— Хорошо. Две. Одну — до входа в зону подавления, вторую тогда — у складов.

— Вот теперь мы разговариваем на одном языке, — кивнула я.

Он забрал яблоко из моей руки, откусил и тут же поморщился.

— Кислое. — И пихнул его мне обратно.

— Поэтому отдал мне?

— Я всегда делюсь с тобой самым лучшим.

— Ты отвратительный человек.

— Зато живой.

Сердце пропустило удар, а дыхание на мгновение сбилось. Я хотела сделать следующий шаг, но ноги будто приросли к полу. Всего на секунду тело перестало меня слушаться.

Я посмотрела на него.

Улыбка на его лице осталась, но теперь в ней было больше сочувствия, чем веселья, а привычная насмешка из взгляда исчезла совсем.

«Он специально это сказал».

Я выдержала его непривычно серьёзный взгляд, хотя прекрасно понимала, о чём именно он пытался мне напомнить.

Айдан шагнул ближе и мягко обхватил ладонью мою шею сзади. Большой палец лёг на кожу под ухом, туда, где слишком быстро бился пульс. Он чуть наклонился и прижался лбом к моему.

«— Без твоего плана я в эту ловушку не полезу».

Телепатическое касание ощущалось едва заметно, постепенно растекаясь внутри теплом и спокойствием. Айдан не пытался заглушить мой страх — только напомнил, что делить его на двоих немного легче.

— Это должно меня успокоить?

— Если бы я хотел тебя успокоить, соврал бы, что разведка безопасна. Просто перестань делать вид, будто тебе всё равно.

Я шумно выдохнула.

— Самоуверенный придурок.

Он притянул меня ещё ближе и мягко поцеловал. От неожиданной нежности внутри что-то дрогнуло, почти болезненно сжавшись. Я обхватила Айдана за шею, не позволяя ему сразу отстраниться.

Поцелуй получился недолгим, но слишком привычным, чтобы назвать его случайностью, и слишком осторожным для двух людей, которые так и не научились говорить друг с другом прямо.

В конце коридора послышались приближающиеся шаги, и я почти сразу отстранилась, будто нас могли застать за чем-то непозволительным. Айдан тихо хмыкнул, заметив мою поспешность, но комментировать не стал и послушно отступил на шаг.

— Сегодня вечером у меня предварительный разбор маршрута, — сказала я. — Не опаздывай.

— Есть, командир.

— И найди нормальные снимки северного въезда. На этих половину перекрывают деревья.

— Что-нибудь ещё?

— Да. Не суйся наверх, пока мы не закончим разбор.

— Как прикажете, капитан.

Айдан тут же демонстративно вытянулся по стойке смирно, будто рядовой перед старшим по званию, и с совершенно серьёзным лицом отсалютовал мне, изображая примерного солдата, только что получившего приказ.

Я показала ему средний палец и пошла прочь.

В ладони осталось яблоко со следом его зубов. За спиной Айдан тихо рассмеялся, а потом его шаги удалились обратно в сторону оружейной.

На губах ещё сохранялось тепло поцелуя, но мысли уже возвращались к карте из штаба.

Служебная дорога. Склады. Северный въезд, скрытый деревьями. Зона плохой связи. Один очевидный путь отхода.

К полудню завтрашнего дня мне нужны были как минимум два.

Я ускорила шаг, мысленно распределяя работу между Норой, Дилом и наблюдателями Фоллэна. Сначала — свежие снимки. Затем архивы патрулей и граница действия глушителей. Только после этого можно было решать, стоит ли вообще выходить на операцию.

Если маршрут действительно проложили для нас, я должна была первой понять, где именно он захлопнется.