Поколение "Т"

Я успела ответить на вопросы двух бойцов нашего отряда. Одному поручила подготовить снаряжение к дневному выходу, второму — оформить разрешение на разведывательную вылазку, продиктовав номер генеральского приказа.

Только после этого направилась к выходу, где меня уже ждали Дил, Нора и моя сумка в её руках.

Мы вышли из зала вместе с толпой, свернули к служебной лестнице и спустились на уровень ниже. Шум голосов постепенно стихал по мере нашего приближения к архиву. Стены стали холоднее, лампы горели через одну, а воздух пах пылью и нагретой проводкой.

У входа в архив дежурила женщина ненамного старше моего отца. К старым документам она относилась бережнее, чем большинство медиков к пациентам. Мы передали ей пропуски и распоряжение. Мойра сверила номера, записала наши имена и только после этого отдала ключ от рабочей комнаты.

— Карты не сгибать. Папки вернуть в том же порядке, — как всегда очаровательно проговорила она.

Диллас приложил ладонь к груди.

— Обижаете. Мы — сама аккуратность.

Мойра проводила нас до места, где мы будем работать, и включила лампы, подключённые к генератору. Обычно без надобности их не включали, чтобы не тратить драгоценное электричество. На столе загорелся встроенный планшет.

Рабочая комната едва вмещала длинный стол, три стула и один или два экрана. Вдоль стен стояли шкафы с бумажными картами и схемами. Старый сканер у двери начал тихо гудеть, и в комнате запахло нагретым пластиком.

Я коротко изложила причину нашего появления здесь в такое время и ввела их в курс дела. Они слушали внимательно, лишь изредка перебивая меня, чтобы уточнить отдельные детали разговора с генералом.

Первым на стол полетела схема промышленной зоны. Нора вывела на экран последние снимки, а Диллас по моему указанию притащил со стеллажа первую коробку со старыми отчётами и опустил её на стол.

На бумажной карте служебная дорога огибала склады и выходила к северному въезду. Дальше начиналась полоса леса. На первый взгляд маршрут казался почти идеальным: достаточно укрытий, небольшое расстояние до точки перехвата и всего один широкий выезд. Только схема была старой, и насколько она совпадала с тем, что находилось там сейчас, никто не знал. А времени на то, чтобы проверить абсолютно всё до операции, у нас почти не оставалось.

Именно это мне и не нравилось.

— Начнём отсюда. — Я отметила старые мастерские восточнее дороги. — Подойдём через лес, проверим въезд с двух точек и пройдём вдоль внешнего ограждения.

— От мастерских до ворот почти километр. Между ними открытая площадка. Основной обзор идёт отсюда и отсюда, а ближе к ограждению начинается слепая зона.

Я коротко кивнула, отмечая другим цветом точки, которые Нора успела назвать раньше меня. За столько лет дружбы и совместной работы такое случалось постоянно. Иногда мне достаточно было обозначить направление, а остальное она уже договаривала за меня вслух, словно продолжала давно начатый разговор.

И никакая телепатия ей для этого не требовалась.

— На старой карте — так и есть. Но вот здесь появились тени. Смотри.

Я достала свежий снимок. Какие именно строения перекрывали нужный участок, разобрать на нём было сложно.

— Построили новый навес?

— Или контейнеры. Нужно будет проверить, что за постройку они соорудили и будет ли это нам на руку.

Дил подтянул к себе блокнот.

— Что в первую очередь просматриваем?

Я провела пальцем вдоль маршрута.

— Патрули. Камеры. Точки перекрытия. Границу глушителей. В общем, всё по классике.

Дил принялся делать заметки, искоса поглядывая на карту.

— Ещё нужно поднять архивные дела за последний месяц, а лучше за два. Просмотреть всё, что покажется хоть немного подозрительным со стороны К.О.Н.Т.У.Р. Перехваченные документы, маршруты перемещения, изменения патрулей. И отдельно сравнить с нашими операциями. Если там есть хоть какая-то закономерность, я должна её увидеть.

— Это большой объём работы, Рин, — констатировала Нора.

Я выдохнула и уставилась в карту.

Строить теорию на нескольких совпадениях было дерьмовой идеей. Ещё хуже — игнорировать мерзкое чувство, которое с самого собрания стягивало всё внутри. Мне нужна была хотя бы одна реальная зацепка, чтобы перестать перебирать в голове десятки возможных вариантов.

Но пока у меня не было ничего.

— Я знаю.

На несколько секунд повисла тишина. К счастью, никто не стал убеждать меня, что я пытаюсь разглядеть ловушку в обычном совпадении. Ребята лишь переглянулись. Дил снова взялся за карандаш, а Нора переключила снимок и как ни в чём не бывало продолжила прокладывать предполагаемый маршрут, вслух отмечая всё, что стоило проверить на месте. Дил едва успевал записывать за ней.

Мы сравнивали старые карты и схемы с более новыми, рассматривали снимки, которые успел добыть Айдан, поднимали всю доступную информацию об этом месте.

Некоторым архивным документам было больше двадцати лет, поэтому полагаться на них полностью не стоило. Если повезёт, большинство построек до сих пор сохранились в том же виде, но участок, где предположительно должен был пройти перехват, уже заметно отличался от того, что было на старых схемах.

Я сделала ещё одну пометку: по возможности добыть свежую схему промышленной зоны.

Когда мы наконец определились, откуда начнём разведку и в какую сторону будем двигаться, я дала команду сворачиваться. Через сорок минут должна была начаться тренировка.

Дилу я передала список архивных папок, которые нужно было просмотреть.

— Зачем мне это? — удивлённо спросил он.

— Ты не пойдёшь наверх, Дил. Посмотри на свой бок. Сколько раз ты за него хватался, пока мы тут сидели? Два? Три? Четыре?

Он недовольно фыркнул и уже открыл рот, чтобы возразить, но я ещё не закончила.

— И пока нас не будет, я бы хотела дать тебе особое задание. Только ты сможешь с ним справиться. Больше никто.

Дил перестал хмуриться. Вот так просто.

— Хорошо, считай, твоя лесть меня купила. Что там у тебя?

— Найди источник сообщения о конвое.

Интерес в его глазах продержался ровно секунду.

— Погоди. — Он отложил карандаш. — Ты хочешь, чтобы я разнюхал, кто, где и как передал информацию твоему любимому командиру?

— Именно.

— Рин.

— Что?

— Я правильно тебя понимаю: это задание не относится к нашей работе?

Я невинно пожала плечами.

— Я же сказала: особое задание.

Дил умел добывать такого рода информацию так, что собеседник зачастую сам не замечал, сколько успел ему рассказать. Не знаю, как именно ему это удавалось. Может, дело было в каком-то особом шарме. А может, в том, что половина бункера была ему чем-нибудь обязана, а он, как настоящий коллектор, прекрасно знал, когда пора выбивать долги.

Он прищурился.

— Насколько глубоко копать?

— Настолько, насколько сможешь. Самое главное — узнать, как именно Айдан получил это сообщение. Закрытые материалы Совета тебе никто не даст, поэтому ищи в других источниках. Разговоры, слухи, случайно брошенные фразы. Всё.

Дил несколько секунд смотрел на меня молча.

— Ты ему не доверяешь? Думаешь, он что-то скрывает?

Я уже хотела возразить, но вопрос неожиданно заставил меня задуматься.

В последнее время Айдан стал делить отряд для отдельных вылазок, а генерал всё чаще вызывал его на встречи, подробности которых мне, конечно же, по словам самого Айдана, знать не полагалось. Мы с ним были близки. Очень близки. Но в последнее время даже этого будто стало недостаточно, чтобы он делился со мной всем.

Он просто всё чаще оставлял меня за закрытой дверью, а я хотела понять, почему.

— Конечно, я ему доверяю. Просто в последнее время он стал слишком скрытным. Мне нужно знать причину.

Дил нахмурился.

— Что-то я запутался. Это относится к делу или только к твоей личной прихоти? Потому что Айдан не идиот, Рин. Он бы проверил источник, прежде чем передавать информацию наверх.

— Да-да, я знаю.

— Но?

Я подняла на него взгляд. Дил ждал, слегка приподняв бровь, и явно не собирался довольствоваться этим ответом.

— Никаких «но». Просто проверь, — ответила я резче, чем хотела.

Он продолжал молча смотреть на меня.

Я выдохнула и уже тише добавила:

— Пожалуйста.

Дил ещё несколько секунд изучал моё лицо, словно надеялся вытащить из меня настоящую причину. Не дождался.

— Ладно. Посмотрю, что можно с этим сделать.

Я коснулась его руки и сжала ладонь, задержав свою чуть дольше обычного.

Расставив всё обратно по стеллажам, мы двинулись к выходу. Мойра сначала проверила после нас рабочее место и только потом выпустила из архива, сделав очередную пометку у себя.

На развилке между жилым сектором и коридором, ведущим к тренировочному залу, мы разошлись, договорившись встретиться уже на месте.

В зале вовсю работали ремонтники. Сорванный мешок убрали, обломки мишени исчезли, а погнутую скамью оттащили к стене. Трещину в бетоне прикрыли матом, словно от этого она становилась менее заметной.

Харрис стоял у повреждённой стойки и что-то зло объяснял двум техникам. Увидев меня, замолчал.

Я тоже остановилась.

Иногда зрелость заключалась не в том, чтобы не совершать ошибок, а в том, чтобы самой разбираться с их последствиями.

Я вздохнула и направилась к нему.

— Прежде чем начнёшь читать мне нотации, дай сначала извиниться, — сказала я, перекатывая носком ботинка маленький кусок бетона по полу.

Харрис молчал.

— Извини меня. — Я выдержала паузу, но ответа так и не последовало. — Я могу чем-то помочь?

Старый добрый Харрис долго обижаться не умел. Тяжёлого выдоха и расслабившихся плеч было достаточно: прощена.

До начала тренировки ещё оставалось время, поэтому Харрис быстро нашёл несколько мест, где моя сила могла заметно ускорить ремонт.

На свободной половине зала собирались три отряда. Бойцы оставляли рации и оружие в шкафчиках, затягивали защиту и раскатывали маты. Вскоре помещение наполнилось ударами подошв, голосами и запахом разогревающей мази.

Начали с бега по периметру, затем размялись и перешли к отработке падений. На поверхности чаще всего подводило именно то, чему не уделили лишние две минуты под землёй.

Потом отряд разбился на пары. Мы прогнали серии ударов, защиту от захвата и выход из-под противника. Я сначала отрабатывала всё на правую сторону, затем — на левую, хотя по регламенту это было необязательно.

Правое плечо пока молчало. Только слегка тянуло под ключицей. Оно всегда начинало вежливо.

Настало время спарингов.

Нора остановилась напротив меня и затянула бинт на запястье.

— Работаем в три этапа. Рукопашная, ножи, потом способности.

В ответ я лишь кивнула.

Первый удар прошёл рядом с подбородком. Я отвела её запястье правой рукой, шагнула ближе и ударила локтем. Нора ушла в сторону, поймала меня за плечо и толкнула в спину. Я удержалась на ногах, развернулась и сразу получила коленом в корпус.

Воздух вышибло из лёгких.

— Медленно, — сказала Нора. — Ещё раз.

На второй атаке я не стала ловить её руку. Ушла под удар, подбила опорную ногу и повалила Нору на мат. Она потянула меня следом. Мы перекатились, сцепившись руками, и я почти зафиксировала её плечо, когда в правом плече вспыхнула боль.

Хватка ослабла всего на секунду, но Норе этого хватило. Она вывернулась, прижала меня лопатками к полу и остановила кулак в нескольких сантиметрах от моего лица.

— Где ты витаешь, Рин?

— Не хотелось заканчивать всё так быстро, знаешь ли.

Я сбросила её и поднялась, машинально разминая правое плечо. После того ранения каждое движение требовало чуть больше контроля, а боль и усталость приходили быстрее. Работать рукой я могла. Просто теперь она брала за это свою плату.

Мы повторили связку. Потом ещё одну. Удар справа, блок, захват, разворот. Нора не замедлялась из жалости, и именно за это я её ценила.

К концу первого этапа рука стала тяжелее, но два последних захода я провела чисто.

— Уже лучше, — признала Нора.

— Знаю.

Мы взяли тренировочные ножи.

Нора ударила снизу. Я перехватила её кисть, отвела клинок и провела своим вдоль её рёбер. Не коснулась — обозначила порез.

Она тут же ответила выпадом в шею. Я поставила блок справа. Плечо дёрнуло, нож в руке на мгновение просел.

Её взгляд на секунду задержался на моём плече. Я воспользовалась заминкой, и уже через мгновение остриё моего ножа замерло у её горла.

— Серьёзно? — Нора возмущённо уставилась на меня. — Я вообще-то тебя пожалела.

— Вот именно. Поэтому ты труп.

Нора фыркнула и отвела мой нож от своего горла.

— Ты сама напросилась, Кейрин Роуэн.

Мы почти одновременно вложили ножи обратно в ножны, когда я почувствовала наглое вторжение в собственную голову.

Давление скользнуло вдоль мысленного щита и постепенно усилилось. Я поморщилась и прижала пальцы к виску, пытаясь заглушить нарастающую боль.

Лучше всего Нора умела находить слабые места. Достаточно одной микротрещины — и дальше удержать её становилось почти невозможно. Люди наверху тоже научились не пускать телепатов в свои головы. Как именно — понятия не имею. Эликсиры из крови младенцев, медитации, электрошоковая терапия — после нескольких лет вылазок я готова была поверить во что угодно. Особенно хорошо это работало у военных К.О.Н.Т.У.Р. Из них вообще редко удавалось вытащить что-нибудь полезное. Словно перед отправкой на задание им стирали половину памяти. Даже внутреннее устройство корпусов мы так и не смогли узнать ни от одного из них.

Когда боль стала почти невыносимой, я выбросила телекинетическую волну Норе под ноги. Край мата взметнулся вверх. Она перескочила через него, сместилась влево и сразу пошла на сближение. На короткий миг хватка ослабла, и я успела восстановиться.

В настоящем бою всё было сложнее. Я могла свернуть человеку шею за секунду, но военные К.О.Н.Т.У.Р. никогда не атаковали по одному. Пока я разбиралась бы с одним, второй уже мог добраться до Норы. Поэтому моя задача заключалась не только в атаке. Нужно было прикрывать её и одновременно не позволять противнику добраться до меня.

Первый удар я остановила силой в нескольких сантиметрах от лица, но второй пропустила. Кулак Норы врезался точно в больное плечо. От ключицы вниз прострелило болью, и мысленный щит дрогнул вместе со мной.

Нора тут же воспользовалась слабиной. Её голубые глаза поймали мой взгляд, и я сразу почувствовала, как меня затягивает в их обманчивую глубину. Я попыталась отвернуться, но мышцы не послушались. Зрительный контакт замкнулся, давая ей прямой доступ к моему сознанию.

«Опусти руку», — приказала она моим собственным голосом.

Правая ладонь дёрнулась вниз прежде, чем я успела осознать приказ. Вот же дрянь. Я перехватила контроль почти у самого бедра и телекинезом толкнула Нору в грудь. Её отбросило на пару шагов, но она устояла.

Я едва успела вдохнуть, когда ощущение в голове изменилось. Зал качнулся, голоса вдруг ушли куда-то за спину, а передо мной вместо одной Норы появились сразу три. Одна двинулась справа, две — слева. Даже шаги звучали именно там, где должны были.

Пытаться угадать настоящую было бессмысленно. Я закрыла глаза и потянулась силой вокруг себя. Без зрения шум зала стал отчётливее: удары подошв по матам, тяжёлое дыхание, голоса у дальней стены. Всё это мешало, но настоящее тело нельзя было заставить исчезнуть. Слева воздух едва заметно дрогнул.

Я ударила туда телекинезом. Нора выругалась, и видения рассыпались.

— Как грубо. Предлагаю ничью.

— Да? А я только разогрелась. Но раз ты так просишь...

В ответ она лишь закатила глаза, и мы направились к скамейкам. Правая рука мелко дрожала от напряжения, по позвоночнику стекал пот, а сердце всё ещё грохотало под рёбрами.

В этот момент дверь зала открылась.

Айдан вошёл вместе с несколькими бойцами. Чёрная тренировочная футболка плотно облегала плечи, а светлые волосы, как обычно, торчали во все стороны. Он быстро оглядел зал, нашёл меня среди остальных и подмигнул. Я ответила короткой улыбкой и вместе с Норой отошла к скамье.

Ткань на правой кисти пропиталась потом и неприятно тёрла между пальцами, поэтому я размотала бинт и принялась затягивать его заново.

— Ты меньше разворачиваешь корпус, — подытожила Нора, опускаясь рядом. — Из-за этого теряешь много импульса при ударе.

Я перехватила конец бинта зубами и сильнее затянула ткань.

— Может, удар и получился слабее, зато я достала тебя раньше, чем ты успела нормально замахнуться. А это определённо уже шаг к победе.

— Не наглей. До победы ещё... — начала Нора, но окончание фразы потонуло под другим голосом, бесцеремонно вклинившимся прямо мне в голову. «Малышка, долго мне тебя ждать? Хватит трепаться».

Я резко повернула голову.

Айдан уже стоял в центре мата и лениво разминал запястье, всем своим видом показывая, что вообще ни при чём.

Нора осеклась на полуслове и вопросительно посмотрела на меня.

— Рин? Всё нормально?

— Да, всё хорошо.

Я закончила с бинтом и поднялась со скамьи.

— Спасибо за тренировку, если, конечно, это можно так назвать, — сказала я, коротко обняв её.

— А теперь мне нужно надрать зад вон тому выскочке. Увидимся позже.

Нора проследила за моим взглядом и усмехнулась.

— Удачи.

— Ага. Она определённо ему понадобится.

Айдан бросил мне нож. Я поймала его левой рукой.

— Что за танцы ты тут устроила? — спросил он.

— Сейчас покажу.

Слева всё шло иначе. Быстрее, увереннее. Нож привычно лёг в ладонь, тело само довернулось следом за первым выпадом. Те же движения, которые правой приходилось контролировать едва ли не до последнего сантиметра, здесь давно стали частью мышечной памяти.

В своё время Айдан лично об этом позаботился. После ранения именно он заново учил меня держать нож, стрелять и перестраивать стойку под левую руку. Поначалу оружие вываливалось из пальцев, пару раз улетало в стену, а однажды едва не угодило ему в ногу. Но Айдан снова и снова вкладывал нож мне в ладонь, пока левая сторона наконец не перестала казаться чужой.

Он отбил мой выпад и тут же попытался зайти сбоку. Я успела развернуться раньше и ударила его рукоятью под рёбра. Айдан поморщился, отступая на полшага.

— Упс. Сам научил, — напомнила я.

«Значит, хочешь пожёстче?» — раздалось в голове.

На его губах появилась знакомая улыбка. Самодовольная. Та самая, которую особенно приятно было стирать с его лица.

Клинок свистнул в нескольких сантиметрах от предплечья, и Айдан резко отдёрнул руку.

— Вылези из моей головы.

— Злая ты сегодня.

— Ты сам позвал.

Мы снова сошлись. Теперь он двигался быстрее и больше не давал мне времени на привычные уловки. Несколько коротких атак заставили отступить сначала его, потом меня. Подошвы скользили по мату, дыхание сбилось, влажная рукоять норовила провернуться в ладони. Когда Айдан наконец поймал меня за запястье, в его взгляде уже мелькнуло победное торжество.

Я телекинезом дёрнула его за ногу. Айдан потерял равновесие и рефлекторно потянул меня следом. Мат ударил по спине, на мгновение выбив воздух из лёгких, а сверху тут же навалилась его тяжесть. Я успела довернуть кисть раньше, чем он окончательно прижал меня к полу.

Мой нож замер в районе почек. Его — возле моей ключицы, но запястье я прижала к своему плечу, не позволяя клинку двинуться дальше.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, тяжело дыша. Светлые волосы Айдана окончательно растрепались и падали ему на лоб, а на губах снова появилась эта раздражающе довольная улыбка.

— Ничья, — объявил он.

Я чуть сильнее прижала остриё к его боку, обозначая порез. Его улыбка дрогнула.

— Считай, что мой нож уже распорол тебе бок. Твой всё ещё даже не коснулся меня, — напомнила я. Потом приподнялась навстречу и приблизилась к его уху настолько, что почувствовала горячее дыхание у своей щеки. — Я победила.

Айдан тихо хмыкнул. Уголок его рта дёрнулся вверх, а во взгляде мелькнуло что-то между досадой и весельем. Спорить он не стал. Этого было достаточно, чтобы понять — победу он мне всё-таки засчитал.

Мы сели. Он покрутил нож между пальцами и словно между прочим произнёс:

— После Совета отец вызвал меня.

— По какому поводу?

— Предстоящая операция.

Я медленно повернулась к нему.

— Я думала, Совет решил сначала дождаться моего разбора, а уже после решать, проводить операцию или нет.

— Так и есть. Просто есть ещё несколько нюансов, которые отец хотел обсудить со мной.

Мои брови взлетели вверх.

— А я не должна знать об этих нюансах?

— Это не влияет на маршрут, поэтому нет.

— И на что же тогда это влияет, позволь узнать?

Айдан выдержал паузу и тяжело выдохнул. Я слишком хорошо знала этот взгляд. Сейчас он решал, сколько мне рассказать — всё или привычную половину, которую посчитает достаточной. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не вцепиться в него и не вытрясти все секреты, которые он так старательно от меня прятал.

— Давай так. Сначала ты представишь свой готовый план на Совете. От него будет зависеть многое, в том числе и то, зачем меня сегодня вызвал отец. А потом я расскажу всё, что мне разрешено.

«Какого хрена?».

Вот за это мне иногда хотелось его придушить. Айдан мог быть рядом, говорить, что всё хорошо, вести себя так, будто между нами вообще не существовало никаких тайн, а потом одной фразой снова напомнить, что некоторые вещи мне знать не полагалось.

И именно это раздражало сильнее самих секретов. Никогда не знаешь, в какой момент привычное «мы» внезапно превращается в «тебя это не касается».

Мысль о разговоре с Дилом неприятно царапнула где-то на краю сознания, но я тут же её отбросила.

Недовольство, впрочем, уже было не скрыть.

— Зачем ты вообще тогда поднял эту тему, если всё равно ничего не можешь мне рассказать?

— Наверное, хотел подбодрить тебя поскорее закончить с разбором. Или хочу, чтобы ты думала весь день обо мне. Пока ещё не решил, — мягко проговорил он и убрал выбившуюся прядь мне за ухо.

Я не отстранилась. Обычно от такого простого прикосновения внутри становилось чуть теплее, но сейчас оно почти ничего не изменило. Злость на его дурацкую привычку сначала закинуть удочку, а потом оставить меня гадать, что скрывается на другом конце, никуда не делась.

С другого конца зала один из бойцов окликнул Айдана и жестом предложил выйти на спарринг. Тот коротко кивнул, принимая вызов, и поднялся со скамьи.

— До завтрашнего обеда, Рин. После твоего доклада всё расскажу.

— Подожди. А как же сегодняшний вечер? — крикнула я ему вслед.

Айдан то ли не услышал, то ли решил не отвечать. Уже выходя на мат, он лишь махнул рукой через плечо.

После тренировки я быстро ополоснулась и переоделась. Правая рука гудела от плеча до кончиков пальцев, но дрожь почти прошла. Я как раз затягивала ремень на сумке, когда в раздевалке ко мне подошла Нора. По её лицу было видно, что вопросов у неё накопилось достаточно, но задавать их она благоразумно не стала.

— Рин, ко мне подходил Айдан. Просил передать тебе это и сказал, чтобы вечером его не ждала. И нет, я даже спрашивать не буду, что у вас происходит.

Она протянула мне небольшую папку, поверх которой лежало яблоко.

Я невольно хмыкнула. Опять он это делает.

Яблоко отправилось в сумку, а папку я раскрыла сразу. Внутри лежали свежие снимки промышленной зоны — те самые, которые Айдан собирался принести перед предварительным разбором маршрута.

Получается, планы изменились ещё сильнее, чем он дал понять в зале. И, судя по тому, что вместо себя Айдан прислал фотографии и яблоко, объясняться со мной сегодня он тоже не собирался.

«Прекрасно. Очередная закрытая дверь».

До выхода на разведку ещё оставалось время, поэтому вместо своей комнаты я снова свернула в жилой сектор. Перед каждой операцией я навещала Эйни. Когда именно это превратилось в наш маленький ритуал, уже не помню.

Детский сектор просыпался позже остального бункера и всегда делал это гораздо громче. Из открытых дверей доносились голоса и смех, кто-то носился по коридору в поисках потерянной тапки, а из соседней комнаты раздавался возмущённый спор о том, почему два разных носка — это вообще не проблема. Пахло мылом, клеем и зубным порошком.

Я прошла мимо двух девочек, устроившихся прямо на полу с раскрытой книгой. Чуть дальше мальчишка, зажав карандаш в зубах, пытался на ходу застегнуть рубашку и одновременно не растерять листы, торчащие из-под мышки. На бетонных стенах между дверями висели детские рисунки, бумажные гирлянды и криво приклеенные расписания. За одной из дверей кто-то вслух читал, старательно растягивая слова по слогам.