– О чем вы хотели поговорить, Айлен? Хотя нетрудно догадаться. Вы пришли обсудить наш будущий союз? Простите, если была слишком резка с вами во время прошлой встречи. В моем положении не так-то просто хранить самообладание. Канцлер Шанари ведь рассказал вам о моей болезни? Вы поэтому здесь? Я понимаю, что заключить брак с обреченной…
– Вы не понимаете, Эви, – он мягко прервал девушку, накрыв ее руку своей. – Я не считаю вас обреченной. Я никогда не смирюсь с этим. Я не позволю вам умереть, моя дорогая.
– Это очень трогательно, – Эвинол робко попыталась высвободить руку, и этот жест умилил герцога, – но что вы намерены противопоставить смерти?
– Свой ум, проницательность, лучших врачей Лаира и, наконец, любовь, – последнее слово он выделил особо, внимательно вглядываясь в лицо королевы, чтоб оценить, какое впечатление произвело его признание.
– Любовь, – пробормотала она. – Не рано ли о ней говорить?
– Моя любовь к вам гораздо старше, чем может показаться.
– Даже если и так, что с того? Разве любовь способна удержать человека на краю могилы? Я очень благодарна вам, Айлен, но… – Эвинол внезапно закашлялась. – Простите, мне нужно выпить лекарство.
Королева дважды дернула шелковый шнур, и на этот раз движения ее были судорожными.
– Исли, принеси отвар! – обратилась она к вошедшей девице.
– Простите, герцог, – она вновь закашлялась, уже серьезнее. – Вам не стоит этого видеть.
Королева резко вскочила с дивана и пошатнулась. Айлен тут же оказался рядом и подхватил ее, не дав упасть. Впервые в жизни он держал Эви в объятиях. Это было так волнующе, что Айлен на миг забыл о страшной причине, оправдывающей его вольность. Однако душераздирающий кашель, сотрясающий девушку, приступы удушья и слезы, струившиеся из глаз, быстро отрезвили его. Ужас перед болезнью, свойственный любому здоровому молодому человеку, мешался в нем с острой жалостью к Эвинол.
Перестав наконец кашлять, девушка, словно неживая, обмякла в его руках. Айлен без церемоний подхватил ее и бережно усадил на диван. Королева быстрым, неловким движением поднесла ладонь к лицу, словно пряча что-то. Когда герцог увидел сочащуюся между пальцами кровь, его замутило.
– Эви, твердь и ветер, что с тобой творится?! – он крепко прижал королеву к себе, несмотря на вялые протесты. – Никакая болезнь не может сотворить такое за два месяца. Тем более с юной девушкой, полной сил. Так просто не бывает! Куда смотрят ваши врачи?
– Но канцлер Шанари собрал самых лучших врачей, – голос Эвинол звучал хрипло, каждое слово давалось ей с трудом. – Он лично занимался подбором и проверкой.
– Лично, говоришь? – пробормотал герцог, забыв о почтительности. – Может, это и есть ответ?
– Ответ на что? – королева наконец высвободилась из объятий Айлена.
– Я должен кое-что проверить, а до тех пор не имею права высказывать какие-либо догадки и предположения.
– Не понимаю, о чем вы. Впрочем, как знаете, – устало проговорила королева.
В этот момент открылась дверь и вошла фрейлина с подносом, на котором стояла чашка, испускающая струйки ароматного пара. Девушка присела в реверансе и опустила поднос на маленький столик возле дивана. Бросив взгляд на лицо королевы, Исли охнула.
– Ваше величество, я принесу воды.
Через пару минут фрейлина вернулась, на этот раз неся с собой фарфоровый кувшин и несколько полотенец. Девушка опустилась на колени, смочила край полотенца в теплой воде и принялась осторожными движениями промакивать лицо Эвинол, стирая кровь. Время от времени Исли кидала в сторону герцога красноречивые взгляды, намекающие, что ему не следует быть здесь и видеть такие вещи.
Однако Айлен так не считал. Напротив, он решительно отобрал у фрейлины кувшин с полотенцем.
– Позвольте мне.
Герцог рассудил, что сцена приступа, которой он стал свидетелем, достаточно сблизила их с Эви, чтобы позволить себе проявить заботу о ней. Не обращая внимания на откровенное недовольство фрейлины, он приложил край полотенца к лицу Эви, стараясь действовать бережно и нежно.
– Пожалуй, вам не стоит утруждать себя, герцог, – Эвинол отстранилась.
– Я не могу позаботиться о будущей жене?
– Можете, но… – королева явно растерялась.
Чтоб скрыть замешательство, она потянулась к стоявшей на столике чашке и сделала несколько судорожных глотков.
– Что это? – спросил герцог.
– Это питье облегчает боль, – объяснила Эви между глотками.
Она сидела так близко, что Айлен ощущал на лице ее дыхание, пахнущее мелиссой, чередой и еще какими-то травами, названия которых он не знал.
– Позвольте, – он бесцеремонно взял у нее чашку, без труда разжав слабые пальчики, и отхлебнул.
Эвинол смотрела на него с явным недоумением, фрейлина – с негодованием, но Айлену не было дела до их взглядов. Сейчас его интересовало только одно – вкус напитка. Он был горьковатым, терпким, но не противным. Впрочем, травы частенько горчат. Это еще ни о чем не говорит.
Однако если кто-то додумался добавить яд в целебное питье, то в уме ему не откажешь. Райн’яр не опасался за свою жизнь, пробуя потенциально отравленный напиток. Он отлично понимал, что если королеву и убивают ядом, то яд этот медленный. И все же он чувствовал себя героем, рискующим ради любимой женщины. Айлену вообще понравилось проявлять заботу об Эвинол. Это было трогательно и волнующе. Правда, непохоже, чтоб королева испытывала благодарность, – скорее уж удивление и смущение. Но ничего, она все оценит позже. Кроме того, скромность в отношении мужчин похвальна в юной девушке.
Айлен поймал себя на том, что уже почти свыкся с новой Эви и даже, как ни удивительно, находит ее по-своему привлекательной и желанной. До чего же крепко приворожила его эта девчонка!
– Герцог, что вы делаете? – в голосе Эвинол слышалось недовольство и явный упрек. – Зачем вам пить мое лекарство? Вам оно ни к чему, а мне может помочь. Из-за вашего странного каприза Исли придется заваривать новую порцию.
– Так, значит, Исли варит вам это питье?
Айлен буравил пухленькую фрейлину глазами, но та, не оставаясь в долгу, смотрела ему в лицо, старательно вкладывая в этот взгляд все, что она думает о нахальном женихе королевы. Или девица тут ни при чем, или она очень умелая притворщица.
– Да, Исли, – ответила королева, переводя взгляд с одного на другую. – И что? Канцлер приносит смесь трав от своего личного врача, а Исли заваривает каждую новую порцию кипятком.
– А не могли бы вы отсыпать мне немного этой смеси? – он по-прежнему не сводил глаз с фрейлины, стараясь уловить малейшие изменения в выражении ее лица.
– Странная прихоть, – Эвинол пожала плечами. – Но если вам так угодно, извольте. Исли, отсыпь герцогу немного трав. Похоже, нам придется просить у канцлера новую порцию раньше, чем ожидалось.
– Я бы на вашем месте ничего не просил у канцлера, – он говорил тихо, склонившись к самому уху Эви, почти касаясь губами тонких волос на виске.
Предосторожность была излишней, поскольку фрейлина вышла в другую комнату, но Айлену нравилась эта атмосфера интимной доверительности.
– Я вас не понимаю, герцог, – королева демонстративно передвинулась на другой край дивана. – Ваши слова и действия кажутся мне странными.
– Просто доверьтесь мне, Эви, – он придвинулся к ней, заставив девушку вжаться в подлокотник. – Поверьте, все мои слова и действия преследуют лишь одну цель – спасти вас.
– Меня нельзя спасти, Айлен. Мне жаль, – Эви говорила, уставившись в стену и нервно теребя тонкими пальцами складки юбки.
– А я почти уверен в обратном. Я спасу вас, моя королева, – он вновь завладел ее рукой и поднес к губам. – Моя Эви.
Голова Айлена закружилась от близости Эвинол. Он хотел бы перевернуть ее руку, покрыть горячими поцелуями ладонь, нежную жилку на запястье, подняться выше, до локтя. С трудом сдерживая свой порыв, Айлен хрипло проговорил:
– Я спасу тебя, клянусь! Только обещай, что станешь прежней!
– Увы, герцог, я не могу ничего обещать.