Кто ты?

Значит, искала кого-то здесь.

К тротуару подъехал знакомый «Мерседес». Милана пошла к нему ещё до того, как водитель успел выйти. Сама открыла заднюю дверь и села.

Антуан остался на месте.

Ещё несколько минут назад она спокойно спорила с ним, решая, насколько близко готова его подпустить.

После сообщения ей стало не до него.

Он достал телефон, но звонить не стал. Убрал обратно и посмотрел на столик, за которым они только что сидели.

Её чашка осталась почти полной.

* * *

Только когда машина свернула с улицы, Милана снова открыла фотографию.

Увеличила изображение. Провела пальцами по экрану, пытаясь рассмотреть отражение в стекле за их спинами. Блики, край навеса, нечёткие силуэты.

Ничего.

Она вернулась к номеру. Не узнавала его.

В поле ответа набрала:

«Кто это?»

Задержала палец над кнопкой отправки.

Нет.

Стёрла вопрос.

— В поместье, мадам? — уточнил водитель.

Милана подняла глаза на зеркало.

— Да.

Телефон она оставила в руке. Экран давно погас, но фраза продолжала стоять перед глазами.

«С Франциском вы тоже начинали с кофе».

Она вдруг попыталась вспомнить тот день во всех подробностях.

Где они сидели.

Кто подходил к столику.

Кто мог их видеть.

До поместья оставалось несколько минут, когда телефон снова завибрировал.

Тот же номер.

Милана открыла сообщение.

«Два миллиона евро. И я никому ничего не рассказываю».

Она прочитала его дважды.

Потом выпрямилась на сиденье.

Два миллиона.

Ровно столько оставил ей Франциск.

Милана подняла глаза на водителя. Тот смотрел на дорогу, ожидая возможности повернуть. В машине негромко работало радио.

Она убавила яркость экрана.

Первая фотография могла быть попыткой пристыдить её. Вдова, ещё недавно принимавшая соболезнования, сидит в кафе с другим мужчиной. Нашёлся кто-то, кому захотелось напомнить о приличиях.

Теперь у этого человека появилась цена.

Почему именно такая?

Милана вернулась к предыдущему сообщению. Перечитала фразу про кофе, затем снова открыла требование.

Никаких объяснений. Ни одного имени, кроме Франциска. Ничего, что позволяло бы понять, чем именно ей угрожают.

Может быть, рассчитывали, что она сама подскажет.

Она нажала на поле ответа.

«Что именно вы собираетесь рассказать?»

Посмотрела на вопрос и стёрла. Не стоило показывать, что ей есть о чём спрашивать.

Машина въехала на территорию поместья.

Милана дождалась остановки, вышла и направилась в дом. В прихожей ей что-то сказала горничная. Она ответила коротким кивком, не разобрав слов.

Поднялась в спальню и закрыла дверь.

Сумку положила на кровать. Пальто сняла только с одного плеча, когда пришло следующее сообщение.

«Вы прочитали. Я жду ответа».

Милана медленно стянула второй рукав.

Пусть ждёт.

Она села у окна, положила телефон перед собой.

О сумме наследства знали Филипп и нотариус. Документы проходили через сотрудников конторы. Возможно, Филипп уже успел кому-то рассказать. Два миллиона могли назвать и наугад — круглое число, достаточно большое для угрозы состоятельной женщине.

Но совпадение ей не нравилось.

Милана вспомнила Филиппа на лестнице. Его сухой голос, требование освободить дом точно в срок.

Он хотел прекратить общение.

Или хотел, чтобы она так считала?

Она потянулась к телефону и остановилась. Позвонить ему сейчас означало бы признать, что сообщение попало в цель. К тому же у неё не было ничего, кроме суммы и собственных подозрений.

Экран снова загорелся.

«Молчание вам не поможет».

Милана перевернула телефон.

Несколько секунд смотрела на его тёмный корпус, потом поднялась и подошла к окну. Внизу водитель закрывал ворота.

Нужно было понять, кто пишет.

И только после этого решать, что ему отвечать.

Глава 6

В офисе Антуан раскрыл папку, которую секретарь оставила на столе, но вскоре отодвинул её.

Перед глазами всё ещё стояла Милана у кафе.

Он пытался вспомнить момент до сообщения. Она спокойно пила кофе, отвечала ему, даже позволяла себе насмешку. Потом посмотрела в телефон — и начала искать кого-то на улице.

Он знал эту перемену. Человек ещё старается поддерживать разговор, но уже не слушает. Прикидывает, как быстрее уйти.

Антуан взял телефон и набрал тот же номер, по которому несколько дней назад запрашивал сведения о машине.

— Помнишь Милану Вейрак?

— Да.

— Ты говорил, там была какая-то история. Хочу подробности.

— Что именно интересует?

— Прошлые браки. Мужья. Чем закончились отношения.

Он помолчал.

— И отделяй то, что удалось подтвердить, от чужих разговоров.

Закончив звонок, Антуан вернулся к документам.

На этот раз ему удалось сосредоточиться. Но телефон остался лежать рядом, экраном вверх.

* * *

Ответ он получил на следующий день.

— По Милане Вейрак, — сказал собеседник. — Вы просили проверить браки.

Антуан прикрыл дверь кабинета и подошёл к столу.

— Слушаю.

— Официально была замужем четыре раза. Франциск — четвёртый супруг.

— Первые три брака закончились разводом?

— Нет. Все трое умерли.

Антуан остановился возле кресла.

— Все?

— Да. Она четыре раза вдова.

Он сел, не отрывая взгляда от лежавшей перед ним папки.

Несколько браков. Именно так ему сказали в первый раз. А он сам достроил остальное: не сошлись, разочаровалась, ушла.

— Причины смерти?

— По сведениям, которые удалось собрать, естественные. У первого оторвался тромб. У второго — инфаркт. Третий умер после тяжёлой пневмонии. У Франциска — инсульт.

Антуан потянул к себе чистый лист.

— Это подтверждено документами?

— Смерти и браки — да. По медицинской части полного комплекта документов у нас нет. Я назвал причины, которые сообщались семьям и окружению. Сведений об уголовных делах пока не нашли.

— Возраст?

Собеседник начал перечислять. Антуан записывал, оставляя между строками свободное место.

— Наследство она получала?

— Да. После каждого брака ей что-то переходило. Точные суммы ещё уточняем.

Ручка замерла над бумагой.

Антуан вспомнил возвращённые серьги. Её спокойное: стоимость ремонта не волнует. Уверенность, с которой она выбирала квартиру.

Деньги у неё были. Теперь становилось понятнее, откуда.

— Продолжайте проверять, — сказал он. — Мне нужны даты и подтверждённые сведения.

Он завершил разговор.

Четыре мужа.

Четыре смерти, у каждой — объяснение.

Само по себе это ещё ничего не доказывало. Он понимал. Люди болели, умирали, оставляли жён и имущество.

Но теперь он смотрел на четыре строки перед собой и думал о том, как быстро Милана убрала телефон в кафе.

Кто написал ей?

И что из её прошлого заставило её так испугаться?

Антуан ещё раз просмотрел свои записи, затем перевернул лист и взял телефон.

Теперь ему хотелось услышать саму Милану.

О четырёх мужьях спрашивать пока рано. Но он мог вернуться к тому, что сам видел в кафе.

На этот раз она ответила почти сразу.

— Здравствуйте, Антуан.

— Здравствуйте. Не отвлекаю?

— Смотря от чего собираетесь отвлечь.

Голос звучал ровно. Даже знакомая насмешка вернулась.

Антуан откинулся в кресле.

— Хочу вас увидеть.

— У вас опять появилась свободная ложа?

— Предлагаю поужинать. Сегодня.

В трубке стало тихо. Он слышал слабый шорох, словно она переложила телефон в другую руку.

— Милана?

— Я думаю.

— После нашей встречи в кафе у меня осталось ощущение, что вы уехали из-за неприятностей.

— Я сказала, что мне нужно было по делам.

— Помню, что вы сказали.

Он помолчал, давая ей возможность ответить.

— И не поверили? — спросила она.

— Я видел ваше лицо. Что произошло?

* * *

Милана встала из-за стола и подошла к окну.

На ноутбуке осталось открыто письмо агента с документами по квартире. Она уже несколько раз начинала его читать, но каждый новый сигнал телефона заставлял отвлекаться.

— Почему вы решили, что я хочу об этом говорить? — спросила она.

— Поэтому и предлагаю встретиться.

Она провела пальцем по оконной раме.

Можно было сослаться на усталость и отложить ужин. Но кто ей пишет, она так и не выяснила. Подозрения на Филиппа оставались догадками.

— Мы с вами едва знакомы, Антуан.

— Достаточно, чтобы я заметил, что вас что-то тревожит.

— И вы решили помочь?

— Если смогу.

Она посмотрела на своё отражение в стекле.

— Даже не зная, в чём дело?

— Сначала расскажете. Потом решим.

В его голосе не было той настойчивой игривости, с которой он приглашал её продолжить вечер после театра. Он говорил просто, почти деловито, и это заставляло слушать внимательнее.

— Милана, попробуйте мне довериться.

Она опустила глаза.

Довериться.

Похоже, ему хотелось получить ответ без уклончивой улыбки. Увидеть её растерянной, готовой попросить о помощи.

И это можно было ему дать.

Сообщения и фотография были настоящими. Ей угрожали и требовали деньги — ничего не придётся выдумывать.

Если она сама покажет ему переписку, он увидит в этом доверие. Возможно, потом и ему будет легче доверять ей.

Милана чуть крепче сжала телефон.

Главное — не отвечать на вопросы, которых он ещё не задал.

— Мне приходят неприятные сообщения, — произнесла она.

Антуан не перебил.

— Я не знаю, кто их отправляет.

— Давно?

— Первое пришло, когда мы сидели в кафе.

— И после этого продолжили писать?

— Да.

Она услышала, как он выдохнул.

— Покажете мне?

Милана задержалась с ответом. На этот раз пауза получилась сама собой.

Отправить снимки сейчас — значит остаться ждать его реакции возле телефона. При встрече она хотя бы увидит его лицо.

— Покажу. Когда встретимся.

* * *

Антуан придвинул к себе лежавший на столе лист, но переворачивать не стал.

За ужином он сможет сопоставить её слова с сообщениями. Но это ещё не значит, что она расскажет всё.

— Я выберу спокойное место, — сказал он. — Чтобы нам не мешали.

— Хорошо.

— В семь вас устроит?

— Да. Пришлите адрес, я приеду сама.

— Договорились.

Он уже собирался попрощаться, когда она тихо добавила:

— Антуан… Мне бы не хотелось, чтобы об этом кто-то узнал.

Он посмотрел на перевёрнутый лист.

— Я вас услышал. До вечера, Милана.

— До вечера.

Звонок завершился.

Антуан положил телефон и убрал записи в ящик стола. Сегодня ему предстояло внимательно слушать.

* * *

Антуан поднялся из-за стола, когда Милана подошла.

— Добрый вечер.

— Добрый.

Она расстегнула пальто, позволила ему помочь и села напротив. Столик стоял в глубине зала, возле окна. Здесь можно было разговаривать, не понижая голос после каждой фразы.

Милана положила сумку рядом.

Она решила показать переписку без объяснений. Оправдываться не собиралась.

Антуан подождал, пока официант примет заказ.

— Посмотрим? — спросил он, когда они остались одни.

Милана достала телефон, открыла переписку и передала ему.

Он взял аппарат, сначала посмотрел на фотографию. Чуть увеличил её, задержался на изображении столика. Милана следила за его лицом.

Узнал себя.

Антуан приблизил к глазам экран, затем вернул снимок к исходному размеру и перешёл к тексту под ним.

Она не стала объяснять, почему они с Франциском начинали с кофе. Не назвала Филиппа. Сидела спокойно, положив руки на колени, и ждала.

Он прочитал остальные сообщения. На требовании двух миллионов задержался, потом прокрутил переписку до конца.

— После этого ещё что-нибудь было?

— Нет. Пока.

Антуан кивнул.

Ни вопроса о том, что именно собирается рассказать неизвестный. Ни попытки поймать её взгляд на какой-то отдельной фразе.

Это было удобно. Милана даже немного расслабила плечи.

— Дайте мне этот номер, — сказал он. — И сообщения я сфотографирую, если вы не против.

— Конечно.

Он достал свой телефон, сохранил номер отправителя. Затем положил её аппарат на стол и сделал несколько снимков: фотографию с террасы, подпись под ней, требование денег и последующие угрозы.

Милана смотрела на его руки.

Теперь у него были копии. Он сможет перечитывать их без неё, увеличивать снимок, замечать то, на что она не обратила внимания.

На мгновение захотелось забрать телефон.

Она дождалась, пока он закончит.

— Я попробую выяснить, кто это, — сказал Антуан, возвращая ей аппарат.

— Спасибо.

Милана убрала телефон в сумку.

— Мне хотелось бы понимать, с кем я имею дело.

— Понимаю.

Он не обещал решить всё за вечер. Не стал говорить, что ей нечего бояться. Но то, как спокойно он занялся сообщениями, действовало убедительнее заверений.

Она позволила себе задержать на нём взгляд.

Пусть разбирается.

Следующей их встрече теперь найдётся повод, который ему не придётся придумывать.

Милана взяла бокал с водой.

— Я рада, что всё-таки рассказала вам.

Он посмотрел на неё поверх стола.

— Я тоже.

* * *

Когда принесли ужин, Антуан убрал телефон во внутренний карман пиджака.

Расспрашивать Милану дальше он пока не собирался. На прямой вопрос она могла дать вполне разумный ответ, и проверить его здесь, за столом, было бы нечем.

Гораздо полезнее найти того, кто писал.

Этот человек выбрал её, сфотографировал вместе с ним, назвал сумму. Возможно, знал что-то существенное. Возможно, рассчитывал на испуг и удачу. В любом случае поговорить с ним стоило.

Антуан перевёл взгляд на Милану.

Она уже разрезала рыбу, изредка поглядывая в окно. Держалась уверенно, хотя после передачи телефона стала мягче в разговоре. Благодарность прозвучала искренне — или ему хотелось её так услышать.

Если удастся прекратить эти сообщения, между ними что-то изменится. Ей будет проще подпустить его ближе. Он получит возможность узнать о ней больше, чем она рассказывала за их короткими встречами.

— Как квартира? — спросил он. — Всё ещё собираетесь покупать?

Милана подняла глаза.

— Да. Даже после вашей консультации.

Он улыбнулся.

— Мои старания пропали зря.

— Почему же? Документы я смотрю внимательно.

— А двери всё равно важнее?

— Двери мне просто нравятся, Антуан. Вы ведь тоже не каждое своё желание можете объяснить разумной необходимостью.

Он задержал на ней взгляд.

— Далеко не каждое.

На этот раз она не ответила колкостью. Только чуть улыбнулась и вернулась к ужину.

* * *

У выхода из ресторана Милана остановилась, застёгивая пальто.

Машина ещё не подъехала. Она отправила водителю сообщение и убрала телефон.

Антуан стоял рядом, достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его руки возле своей.

— Спасибо за вечер, — сказала она. — И за помощь.

— Пока не за что. Я ещё ничего не выяснил.

— Вы хотя бы попробуете.

Он повернулся к ней.

— Попробую.

Милана подняла голову, собираясь попрощаться. Антуан наклонился и поцеловал её в щёку. Его ладонь легла ей на плечо.

Она ожидала, что он сразу отстранится.

Но он задержался. Его лицо оказалось у её виска, затем чуть ниже, возле шеи. Милана услышала тихий вдох и почувствовала дыхание на коже.

По спине прошли мурашки.

Она невольно сжала пальцы на ремешке сумки. На секунду захотелось остаться так, не двигаться, позволить ему приблизиться ещё немного.

Слишком рано.

— Антуан, — произнесла она негромко.

Он отстранился настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Рука ещё оставалась на её плече.

Милана не отступила, но повернулась к дороге.

— Моя машина.

Он убрал ладонь.

Пока они шли к автомобилю, она успела выровнять дыхание. У открытой двери остановилась и снова посмотрела на него.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи, Милана.

Она села, аккуратно убрала край пальто в салон и позволила ему закрыть дверь.

Антуан остался у тротуара.

На пальцах ещё чувствовалась мягкая ткань её пальто, а в памяти держался запах кожи под волосами. Он вдохнул прохладный воздух, но впечатление не исчезло.

Ему хотелось вернуть её. Всего на минуту. Снова наклониться к шее, почувствовать, как она замирает рядом.

Она отозвалась. Он заметил и короткий вдох, и то, как крепче сомкнулись её пальцы на ремешке.

Антуан достал телефон. Прежде чем выбрать нужный контакт, открыл сохранённую фотографию с террасы.

Некоторое время смотрел на них двоих.

Затем закрыл снимок и набрал человека, который уже проверял для него прошлое Миланы.

Антуан дождался ответа, глядя на освободившееся место у тротуара.

— Сейчас пришлю номер и сообщения. Нужно установить, кто отправлял.

— Что у нас есть?

— Фотография. Сделана вчера на террасе кафе. Потом с этого номера потребовали деньги.

Он открыл снимки и переслал их.

— Проверьте по нашим каналам, где и когда купили номер. Кто оформлял. Если была покупка в магазине — ищите запись. Если через интернет — разбирайтесь с заказом. Подключите наших, кто занимается такими вещами.

— Понял.

— Мне нужно имя. С подтверждением.

Антуан помолчал.

— И выясните, кто ещё за этим стоит. Самого отправителя пока не трогать.

Он завершил разговор и направился к машине.

Даже здесь, на пустеющем тротуаре, он продолжал думать о том, кто сделал снимок. Кто-то сидел или стоял возле кафе, выбирал ракурс, наблюдал за ними.

И решил, что может спокойно продолжать.

* * *

Милана ехала домой, положив ладонь на прохладное стекло.

В салоне было тепло. Расстегнув верхнюю пуговицу пальто, она поймала себя на том, что касается шеи именно там, где задержался Антуан.

Её волновали совсем не сообщения.

Это раздражало сильнее всего.

Она собиралась вернуться к переписке, ещё раз обдумать разговор за ужином. Вместо этого вспоминала его дыхание возле кожи. Как он замер, прежде чем отстраниться. Как посмотрел на неё после того, как она произнесла его имя.

Милана повернулась к окну.

Он нравился ей с самого начала. Она не видела в этом проблемы: приятнее проводить время с мужчиной, который привлекает.

Но у ресторана она едва не повернула к нему лицо.

Ещё немного — и поцелуй в щёку закончился бы иначе.

Милана убрала ладонь с шеи и сложила руки на коленях.

Ничего страшного не произошло. Она уехала. Он остался ждать следующей встречи.

Она справится.

Машина плавно остановилась на светофоре. В боковом стекле отразилось её лицо, и Милана заметила, что улыбается.

Улыбка сразу исчезла.

Глава 7

Телефон разбудил Антуана рано утром.

Он открыл глаза, нащупал аппарат на тумбочке и посмотрел на имя.

— Да.

— Установили отправителя.

Антуан сел, откинув одеяло.

— Кто?

— Филипп Вейрак. Сын покойного мужа Миланы.

Он несколько секунд молчал.

— Уверены?

— Да. Номер был оформлен не на него. Первые сведения вывели на постороннего человека, но к сообщениям тот отношения не имеет. Дальше проверяли саму покупку и передачу комплекта.

Антуан встал с кровати.

— Продолжай.

— Заказ прошёл через посредника. Установили получателя, потом нашли подтверждение передачи Филиппу. Есть запись, где он забирает пакет.

— На записи видно, что внутри?

— Нет. Проверили получателя, сопоставили время покупки и передачи. Ещё нашли записи возле кафе: Вейрак был там, когда сделали фотографию. Ракурс совпадает с местом, где он остановился.

Антуан подошёл к окну и отодвинул штору.

— Его лицо видно?

— На одной записи — да. И машину установили. Совпадений достаточно, всё отправим.

— Кто помогал?

— Пока нашли только посредника, через которого он достал номер. По самой переписке работаем дальше.

— А что у него на неё?

— Ещё неизвестно.

Антуан смотрел на утреннюю улицу.

Сын покойного мужа. Деньги. Два миллиона.

Теперь требование переставало выглядеть случайным. Но оставалось понять, что именно Филипп собирался продать ей за эту сумму: молчание о чём-то настоящем или прекращение пустых угроз.

— Где он сейчас?

Собеседник ответил.

— Привезите его. Знаете куда. На склад.

На другом конце стало тихо.

— Когда?

— Сегодня утром. Глаза завязать, чтобы никого не видел. Без самодеятельности. До моего приезда с ним не разговаривать.

— Понял.

— Будем беседовать.

Антуан отключился.

Постоял возле окна, затем набрал секретаря и перенёс утреннюю встречу.

* * *

Он приехал в промышленную часть города, когда дороги уже заполнил утренний поток машин.

Мимо тянулись ограждения, стоянки грузовиков, длинные корпуса с закрытыми воротами. На повороте Антуан убрал телефон в карман пиджака.

Присланные материалы он просмотрел дома.

Лицо Филиппа на снимке. Несколько отметок времени. Короткая запись, на которой тот стоял через дорогу от террасы.

Ошибки в личности, похоже, не было.

Антуан свернул к складу. У ворот его уже ждали. Мужчина в тёмной куртке отошёл в сторону, пропуская автомобиль внутрь.

Он припарковался возле бокового входа и заглушил двигатель.

Телефон показал новое уведомление. Антуан взглянул на экран, затем убрал аппарат, не открывая сообщение.

Милане пока звонить было рано.

Сначала следовало услышать Филиппа.

У входа его встретил ещё один человек.

— Привезли.

— Давно?

— Минут двадцать.

— Телефон?

— Здесь. Сохранён.

Антуан кивнул и вошёл.

Внутри пахло холодным бетоном и упаковочным картоном. Где-то в глубине здания работала вентиляция. Их шаги гулко отдавались между стеллажами.

Возле закрытой двери сопровождавший остановился.

— Он там.

Антуан снял пиджак и передал ему.

Несколько секунд стоял, прислушиваясь к звукам за дверью, затем нажал на ручку.

Антуан вошёл и закрыл за собой дверь.

Филипп сидел на стуле посреди помещения. Глаза закрывала плотная повязка, руки были связаны за спиной. Услышав шаги, он поднял голову и замер, пытаясь определить, откуда приближаются.

Антуан остановился перед ним.

Филипп приоткрыл рот.

Удар пришёлся в челюсть. Голова резко дёрнулась в сторону, ножки стула скрипнули по бетону. Губа лопнула; кровь потекла по подбородку.

— Пожалуйста! — закричал Филипп. — Только не бейте! Я заплачу! Сколько скажете, столько заплачу!

Антуан опустил руку.

— Что тебе известно о твоей мачехе?

Филипп застыл. Кровь с губы капнула на рубашку.

— Говори.

Он начал поворачивать голову, словно повязка мешала не только видеть, но и понять услышанное.

— Так это она… Эта сука вас наняла?

Антуан молчал.

— Тварь! — Голос Филиппа сорвался. — Она убила моего отца, а теперь ещё и вас прислала!

Антуан смотрел на него, не двигаясь.

— Убила?

— Ей его миллионы нужны были! Она ради них с ним и жила! Полтора года его обрабатывала!

Филипп рванул связанные руки. Стул снова скрипнул.

— Эти деньги мои! Мои, понимаете? Больше ничьи! Два ляма за полтора года — не слишком ли много?!

— Я спросил, что ты знаешь.

— Я вам говорю! Она…

Второй удар оборвал фразу.

Хрустнул нос. Филипп качнулся назад, затем согнулся, насколько позволяли заведённые за спину руки. Из носа потекла кровь. Он закашлялся, сплюнул на пол и начал судорожно втягивать воздух ртом.

Антуан дождался, пока он поднимет голову.

— Ты написал, что за два миллиона будешь молчать. О чём?

Филипп мотнул головой.

— Говори. Мне нужно знать всё, что ты собирался скрыть за эти деньги.

— Я… я знаю, что она вдова!

— Дальше.

— Четвёртый раз! Четыре мужа! Все сдохли! А она жива и с деньгами!

Последние слова перешли в всхлип. Филипп попытался вытереть лицо о плечо, но лишь размазал кровь по щеке.

Антуан присел перед ним, чтобы говорить на одном уровне.

— Что ещё?

— Ничего.

— Ты сказал, что она убила твоего отца.

— Ну а как ещё? Четверо…

— Ты что-нибудь видел? Слышал? У тебя есть доказательства?

Филипп замолчал. Из-под повязки выступила влага, смешалась с кровью у переносицы.

— Отвечай.

— Нет! — выкрикнул он. — Ничего у меня нет! Клянусь! Только про мужей знаю! Больше ничего!

Антуан ещё несколько секунд смотрел на него.

Пока за обвинением стояли четыре смерти и уверенность сына, что чужое наследство должно принадлежать ему. Ничего конкретного Филипп так и не назвал.

— Тогда зачем ты писал ей?