Это ты
Элина Моторина
Людмила Шутько
В каком-то смысле эта книга посвящена моей психологической травме, от которой я, как мне кажется, исцелилась самостоятельно. Насколько у меня это получилось – не мне судить, поэтому я пригласила психолога – Моторину Элину (магистр психологии и педагогики, интегративный психолог, телесно-ориентированный психотерапевт). Вы увидите ее комментарии, которые обязательно дадут и вам поддержку, иногда простую инструкцию к изменениям, а порой – просто почву для размышлений.В каком-то смысле, эта книга – моя публичная терапия: я рассказываю о том пути, который мне удалось пройти и, в итоге, прийти к тому, о чем я мечтала: надежной и любящей семье, верным и добрым друзьям, работе мечты. Элина же подсвечивает ключевые моменты, возможные исходы, последствия и дает поддержку, надежду читателю на возможность позитивных изменений.
Элина Моторина, Людмила Шутько
Это ты
В людях ценю не честность
Она абстрактна бывает порою
И ценю я даже не верность
А тех, кто своей добротою
Гордыню готов победить
Свои обиды и осужденье
Чтобы главное сохранить
Тихой любви пробужденье
Несмотря на то, что все мы разные, у каждого своя история и свои «раны», то, что вы прочтете, обязательно откликнется в вашей душе, а в каких-то моментах вы даже, может, узнаете себя.
«Приглашаю вас в мою жизнь»
Я рассказываю о том, как выросла из забитой дочки алкоголика в женщину, влюбленную в жизнь.
«Это всё ты» – главная книга из всех написанных мною.
Почему?
Когда я рассказывала ее фабулу своей подруге, она так и сказала: «Мила, это будет твоя главная книга, ты многим поможешь получить поддержку и найти опору в себе!».
Все события и персонажи в книге реальны. Я только лишь поменяла имена и немного снизила градус напряженности, сделав пометку 16+ вместо 18+, потому что мне крайне важно, чтобы подростки тоже имели доступ к тому, о чем здесь написано. Ведь главная цель этой книги – дать точку опоры, а она нужна всем. Да, изначально я думала, что детям она важнее, но потом поняла, что нет… у некоторых взрослых точки опоры тоже нет.
А ведь, найдя её, вы сможете жить полноценно и счастливо в любом возрасте.
Я работала в приюте для детей и хочу рассказать вам истории некоторых ребят, эти истории я выбрала не случайным образом. Расскажу вам те, которые особенно поразили меня и повлияли на мое видение мира, хотя я уже взрослый человек.
Итак, еще в студенческие годы я поняла, что…
… иногда в человеке говорит его травма.
Именно работа в приюте показала мне это…
Итак, мой первый день в приюте, где я работала учителем русского языка и литературы.
Вспоминая этот день, я ловлю себя на мысли о том, что это был один из самых важных дней в моей жизни. Тогда я работала в 10 классе в обычной школе, дополнительно мне дали часы в приюте, а сама я на тот момент заканчивала 5 курс.
Я была студенткой и совершенно не знала, как работать с детьми, с обычными школьниками. А тут я оказалась в приюте, где совсем другие дети. Там не те избалованные жизнью довольные ребята. Здесь дети с такой травмой, которая не каждому взрослому снилась. Когда я пришла в приют первый раз, у меня была, конечно же, программа, которую я должна была реализовать на уроке. Но это было невозможно.
То есть с первого же дня я поняла, что всё, что мне дали в школе, чтобы я пришла с этим в приют, совершенно не подходит этим ребятам. И нет смысла в том, что я буду проводить урок по программе и совершенно ничего не донесу до этих растерянных глазок.
Зачем мне говорить им о склонении или о Пушкине А.С., если многие из них даже читать и писать не умеют? Ну и что, что им 10 или 12 лет…
Эти ребята ничего не умеют, они умеют только выживать.
У меня была группа (я бы не сказала, что это был класс) детей, которые по возрасту немного похожи. Допустим, одна группа это 8-11 лет, другая 12-15 лет. Эта группа, класс, конечно же, по возрасту практически одинаков, но здесь был колоссальный разброс по уровню знаний и умений.
У каждого ребёнка были свои истории и свой уровень знаний.
В каждой группе меня всегда ждал какой-то сюрприз. И мне приходилось вникать в этот сюрприз буквально в первые минуты от урока, чтобы за оставшиеся тридцать дать хоть что-то этим ребятам.
Я проводила срез знаний мгновенно.
Из группы в десять человек я умудрялась за десять минут понять уровень каждого. И, конечно же, моя практика, реальная практика по русскому языку и литературе, проходила именно в приюте, потому что в школе совершенно не те условия, чтобы так быстро вникнуть в суть работы и уметь сориентироваться на месте. В школе в этом нет нужды, все ребята давно учатся и о них есть вся необходимая информация. Другое дело – приют-распределитель, где поток детей постоянно меняется.
Я реально работала в полевых условиях, и мне нужно было понять, что же знают эти дети, и как им дать знания так, чтобы им было интересно, и они хотели бы учиться дальше.
Да, вот именно здесь, работая в приюте, я поняла, что я прохожу реальную практику, при этом она касалась не только работы с детьми, но и всей моей жизни. Потому что, работая там, я осознала силу своей эмпатии, свою адаптивность и умение мгновенно анализировать информацию, опираясь на интуицию. Откуда у меня все это? Расскажу чуть позже…
Поняв уровень знаний этих ребят, я начала составлять для каждого индивидуальные задания: для одного открыла учебник и сказала, с какой страницы переписывать упражнения и что нужно делать, для другого – просто давала несколько слов, которые нужно разобрать по слогам. Даже так. Кто-то определял падеж, а кто-то количество слогов. И это всё в одной группе.
Сложность состояла еще в том, что некоторые из этих детей были больны ВИЧ, кто-то из детей был социально опасен. Поэтому меня сразу же воспитатели предупреждали: «К этому мальчику не подходите, он может на вас броситься. К этой девочке лучше тоже не подходите, у нее СПИД».
И это всё я узнавала за минуту до того, как войти в класс.
И ещё десять минут у меня было на то, чтобы определить уровень знаний.
И ещё тридцать, чтобы донести до них хоть что-то.
А потом следующий урок.
И так четыре урока в день. Три раза в неделю.
Это бесконечно много и сложно для меня, для девочки, которая только-только перешла на пятый курс и не сильно опережала своих учеников по возрасту.
Мне кажется, что именно тогда, работая в приюте, я научилась быстро вычислять ту травму, которая говорит в человеке. Это очень помогало мне и помогает до сих пор в жизни, потому что я легко нахожу общий язык со всеми, все люди открываются передо мной с одной из лучших своих сторон. Потому что я вижу лучшее в людях, вижу людей добрее, чем они видят себя сами.
Я помню историю мальчика, который сидел с женским кольцом на руке. Я понимала, что здесь явно кроется история, потому что мальчик очень большой, он очень крупный, видно, что он занимается спортом. Он совершенно не относится к никаким меньшинствам или ещё чему-то, он не стесняется носить на себе абсолютно женское кольцо. Я спросила у воспитателя, почему мальчик носит это кольцо? Воспитатель очень просил меня не обращаться с этим вопросом к мальчику и вообще не обращать внимания на это кольцо, потому что у мальчика может быть вспышка агрессии. Все дело в том, что у него убили всю семью… прямо на его глазах. Он снял это кольцо с мёртвой мамы и уехал, куда глаза глядят. Он уехал, попал на вокзал в Москве, там его обнаружила полиция, и так он оказался в приюте.
Сейчас его жизнь в безопасности, но это совершенно другая жизнь. Он не знает, как себя вести, как общаться…ему 16 лет, он с трудом читает, он сирота. Я видела за агрессией этого мальчика страх и глубокое одиночество, сбитые жизненные ориентиры… что крайне опасно для подростка.
На следующий день я принесла ему Евангелие (я заметила, что мальчик носит крестик), чтобы он просто переписывал то, что ему понравилось. Через десять дней он принес мне исписанную тетрадь и молча обнял меня. Это было лучшее, что я могла сделать для него, я это точно знаю.