А мне вдруг стало любопытно, откуда у магистра в шкафу женские платья? Выбрала самое простое и скромное. Что-то мне не очень понравились его намеки.
Магистр никуда не уходил, как оказалось, ждал за дверью. Сунул мне в руки чашку чая. Сделала глоток, немного взбодрилась, но затем он чашку отобрал и произнес:
– Идем, времени мало.
И снова повел тайными путями через темные лабиринты, на ходу допивая мой чай.
– На допрос? – спросила я, – С пристрастием?
– Так хочешь с пристрастием? – усмехнулся магистр.
– Нет, – честно ответила.
– Идем оживлять мертвеца. Он со вчерашнего дня в холодильном шкафу пылится.
– Гадость, – высказала свое мнение.
– Ничего, привыкай. А потом допрос.
– С пристрастием? – голос вместо испуганного, прозвучал с издевательскими нотками.
– А ты начинаешь мне нравиться, – а потом остановился, посмотрел на меня фиолетовым глазом и спросил, – Тебе лет сколько?
– Семнадцать, – немного соврала я, но потом исправилась, – Будет.
– Лет через пять? – рассмеялся лорд Эрсиэ.
– Нет. Раньше, – я смутилась.
– Жаль. Маленькая совсем. Не играй со мной, ладно? – развернулся и пошел вперед.
А я пыталась понять, что он имел в виду? Внутри поселилось смятение. Я была страшно зла на магистра за нападение мертвеца, за ночевку в одной постели, за угрозы допросом с пристрастием, но в то же время он вызывал неведомые ранее ощущения. Сразу и не понять, плохие или хорошие. Порой он смотрел на меня так, что хотелось расплыться в улыбке и в то же время провалиться под землю. Может быть, дело в нечеловеческих глазах, что неверно отражают его мысли, а может, я просто сама себе выдумываю.
***
Потайная дверь распахнулась, ослепляя ярким светом. Не таким, как солнце, а словно луну усилили стократно. И я узнала этот свет. Здесь магистр обрабатывал мою рану. К слову, теперь вместо рваной дыры мою грудь украшала аккуратный шов.
Когда глаза привыкли к свету, разглядела стол, на котором я имела сомнительное удовольствие возлежать, еще несколько столов, на которых лежали инструменты, два больших шкафа и стальная ванна.
– Знакомое место? – шутливым голосом произнес магистр, а я кивнула, – Мертвяка уже помыли и заперли в холоде. Поможешь?
Помогать совершенно не хотелось. Слишком свежи были воспоминания о вчерашнем дне. Но хотя бы нести мертвеца сегодня меня не заставили. Магистр сам открыл один из шкафов, повеяло холодом, а затем без усилий, на вытянутых руках вытащил покойника.
Труп был водружен на стол. Тот самый стол, на котором я лежала! Ох, мрак, сколько же еще мертвецов лежало на этом месте до меня? Надеюсь, стол хотя бы протирали.
– Не кривись, – строго, но с улыбкой сказал магистр, – Подойди ближе.
Подошла осторожно, делая шаги как можно меньше, неосознанно оттягивая неизбежное. Труп выглядел гораздо лучше, чем вчера. Его действительно вымыли, запах мертвечины почти не ощущался. Магистр протянул мне кожаный передник, как у мясника, и сам надел такой же. Мертвец вяло шевелился и тихонько постанывал. Мне его даже жаль стало.
– Итак, – начал магистр голосом ректора, – Сейчас мы восстановим голосовые связки, а затем активируем остатки ментального тела, – и он вооружился кривым ножом, – Мертвец у нас не ощущает боли. Некоторые ощущают, но это не тот случай, нервные волокна уже не передают импульсов. Их еще можно восстановить, но нас сейчас интересует только доступ к памяти и речь. Память содержится не в физическом теле, и даже не в ментальном. Память – это прошлое. И вот ментальное тело способно заглянуть в прошлое. И пока тело еще свежее, мы можем заставить его вспомнить свои последние дни. А теперь смотри, постарайся не отворачиваться, а будет тошнить, ведро под столом.
Магистр принялся чертить на горле мертвеца какие-то знаки, они слабо вспыхивали и разглядеть, что именно он чертит, не представлялось возможным. Но в конце неупокоенный замолчал и только ногой слегка подрыгивал. А затем некромант взял тонкий изогнутый нож и разрезал несчастному горло.
Нет, противно мне не было в этот раз. Но стало изрядно не по себе. Когда нож вот так легко разрезает кожу, видны окровавленные края, какие-то тонкие кости внутри, нельзя оставаться спокойным. Меня начало мелко потряхивать. А лорд Эрсиэ, бросив насмешливый взгляд, продолжал потрошить покойника. Снял ткани с нижней челюсти, оставив лишь кости, отделил находящуюся в горле трубку.
– Видишь? – показал он мне две трубки, одну мягкую, как кишку, а другую с хрящами, – Это трахея и пищевод. Пищевод ему уже не понадобится. Мертвые ведь не едят. А вот трахея для голоса нужна.
– А разве умертвия не пьют кровь?
– Иногда пьют. Но желудок тут не при чем. Кровь содержит жизненную силу. Ее и пить не обязательно, достаточно соприкосновения. Но зубами эту кровь проще добыть. Поэтому и, кажется, что живые мертвецы едят людей, – от его спокойного голоса, произносящего ужасные вещи, внутри все переворачивалось
Убрав все лишнее, магистр принялся ощупывать горло изнутри, его длинные пальцы с черными ногтями скользили по тонкой мембране и коротко озарялись зеленоватым светом. Я такое видела у целителей, но мертвые тела восстанавливать они не могли. У магистра же мембрана становилась светло-розовой, более плотной.
– Это и есть голосовые связки, – пояснил магистр, – Почти без повреждений, нам повезло. А вот язык сильно распух, – он вытолкнул пальцами синий язык, запавший в горло, – Речь будет неразборчивой.
Легким движением руки магистр вернул трахею на место, а вот пищевод обрезал и бросил лишнее на пол. Потом взял изогнутую иглу и шелковую нить.
– Смотри, я прошиваю, ты завязываешь узелок.
Руки начали дрожать сильнее. Ох, мрак, он хочет, чтобы я касалась этого мертвеца! Нет, хоть он и помыт, но все равно ужасно противно.
– А можно я просто посмотрю? – робко предложила.
– Нельзя, – злая усмешка, – Ты – некромант, а не кисейная барышня, – он проткнул ткани с характерным скрипом, – Давай, берись за ниточки.
Осторожно, двумя пальчиками берусь за шелковую нить, задерживаю дыхание, судорожно соображая, как бы затянуть узелок, не касаясь мертвеца.
– Глаза открой, – скомандовал магистр. А я и не заметила, как зажмурилась. Глубоко вдохнув, открываю глаза, быстро завязываю узел и затягиваю.
– Все? – испугано смотрю на магистра.
– Еще штук двадцать стежков и все.
– Ох, мрак, – из груди вырвался стон.
Стежков было не двадцать. Их пришлось сделать штук сто, не меньше. В двадцать стежков только трахею пришивали. А потом еще мышечную ткань, кожу. Косметические швы магистр делал уже сам. Получилось очень даже ничего, почти незаметно, мне даже понравился результат. Потом магистр снова чертил на его теле символы, коротко вспыхивающие синим огнем, читал заклинание нараспев. Интересно, что видеть знаки я могла как с открытыми, так и с закрытыми глазами. В конце заметила, как тело оплела зеленоватая паутинка, магистр приложил руки ко лбу мертвеца, тело вздрогнуло и открыло красноватые глаза.
Инстинктивно отшатнулась, чем вызвала очередную усмешку лорда Эрсиэ.
– Поздравляю с первым неупокоенным, – произнес довольный магистр.
Мне же было не до веселья, покойник, кряхтя, поднялся и теперь испуганно озирался по сторонам.
– Мне бы руки вымыть, – жалобно попросила.
– Успеешь. Давай поговорим с ним, – затем обратился к умертвию, – Ну, приветствую, Далус. Кто тебя убил?
– Нэ жнаю, – произнес покойник, слова звучали хрипло и давались ему с трудом.