– Она… Вы же говорили, что прежнего ученика съели. Я подумала, что она…
– Ну, уж не прислуга с ним расправилась.
– Прислуга? Но она ведь… – не хотелось, говорить, что прислуга мертвая.
– Нежить? – усмехнулся магистр, – Еще раз, напомни, на кого ты собралась выучиться?
– На некроманта, – ответила дрожащим голосом.
– А что делают некроманты? – в голосе послышалось рычание, – Крестиком вышивают?
– Нет, – помотала головой.
– Так вот, милая Дайренн, – лорд подчеркнуто произнес мое новое имя, – Одно из базовых умений некроманта – это создавать нежить, подчинять ее и использовать по своему разумению. И некромант, даже будущий, уж точно не пугается ни в чем неповинной мертвой девушки.
– Я не буду пугаться, – ответила, стараясь придать голосу твердости, хотя от одного вида мертвой леди трусила до памороков.
– Лаэш, – он подозвал нежить, и та вышла вперед, – Покажи леди Дайренн ее покои. Помоги переодеться и принять ванну, – нежить покорно кивнула, а я смотрела на покойницу с плохо скрываемым ужасом.
– А здесь все… такие?
– Мертвые? – широко улыбнулся лорд.
– Да, – неуверенно ответила я.
– Видишь ли, – на губах его отразилась коварная улыбка, – Мы, некроманты, с мертвыми находим больше общего, чем с живыми. К тому же, у мертвой прислуги есть много плюсов. Они молчаливы, послушны, никогда не устают, а еще им платить жалование не нужно. А теперь бери Лаэш за ручку и марш в свою комнату.
***
Прикоснуться к нежити я так и не решилась, хотя мертвая девушка и протянула раскрытую ладонь. Пусть это выглядело невежливо, но разве мертвым есть дело до моих манер? Лорд презрительно хмыкнул, но отошел, позволяя идти вслед за умертвием. У меня создалось впечатление, что магистр меня дух не переносит, даже имя другое дал, чтоб я ему была не столь отвратительна, но отчего-то не выставил вон.
Из башни Лаэш повела меня другим путем через целую систему тоннелей, которыми, по всей видимости, пользовались не часто, судя по огромному количеству паутины и редким лампам, которые мертвая девушка зажигала щелчком пальцев по мере нашего продвижения. Сама бы я никогда не вышла из этого сплетения узких переходов, ответвлений, лестниц, но Лаэш уверено шагала впереди, пока не вывела меня в сад. Почему-то листья на деревьях оказались желтыми, несмотря на разгар лета. Да и было тут заметно прохладнее, я даже поежилась. Под ногами шелестела опавшая листва. Мы шли по дорожке, выложенной черными гладкими камешками мимо неестественно изогнутых стволов деревьев. Красота осеннего сада завораживала и немного пугала. И до меня не сразу дошло, что это никакой не сад. Это кладбище. Среди деревьев отчетливо проглядывались надгробия. Ох, побери меня мрак, куда я попала?
Позади раздался странный скрежет, обернулась и увидела, как одна из надгробных плит съехала в сторону. Замерла, затаив дыхания, взгляд был прикован к могиле. Но как только показались пальцы, взвизгнула, бросилась бежать, едва не натолкнувшись на Лаэш, идущую впереди. А над нами раздался издевательский смех. Голос определенно принадлежал магистру. Мне до жути захотелось поторопить Лаэш, но прикоснуться к умертвию не решилась. Постаралась просто не оборачиваться и не прислушиваться к звукам, следуя за мертвой девушкой, стараясь не наступить на подол ее платья.
Это был определенно не главный вход в замок. Ступени, ведущие к двери, испещряли трещины, а бронзовые перила местами почернели. Аркообразная дверь со скрипом отворилась, когда мы подошли. Даже думать не хочу, кто ее открыл.
Мы оказались в просторном холле, посреди которого возвышалась широкая лестница из черного мрамора, устланная оранжевой дорожкой в тон перилам. Любопытно, что свет здесь был нормальным, желтоватым, от пламени свечей. Я подняла голову и увидела под потолком громадный канделябр в виде саламандры со множеством огоньков. Потрясающе красивый, казалось, что саламандра живая и только что вышла из пламени.
Жилые комнаты располагались наверху. Лаэш открыла одну из дверей, и я вздрогнула, увидев огненно-красные глаза горгулий, попыталась спрятаться за спину неупокоенной. Но каменные изваяния оказались всего лишь деталью интерьера и, видимо, выполняли функцию светильников. Осознав, что нападать они не собираются, подошла ближе и даже прикоснулась к статуям. Камень, обыкновенный камень, но работа очень тонкая, выполненная в мельчайших подробностях. А вот за спинами чудовищ располагалась кровать, огромная, величественная, прикрытая легкой дымкой балдахина. Изголовье украшали выкованные из темного металла розы.
Я обошла комнату и заглянула за плотную портьеру, ожидая обнаружить окно. Окно было и занимало всю стену, а еще была дверь, ведущая на балкон. На самом балконе в углу притаился небольшой столик с заварочным чайником и чашкой, а еще кресло-качалка. Наверное, тут мне понравилось бы завтракать, если бы только не вид, открывающийся на кладбище, по которому, не сомневаюсь, ночами, а может и днями, шастают умертвия. Глянула вниз и снова вздрогнула, увидев, что из приоткрывшейся могилы рука высунулась уже по локоть и отчаянно дергалась. Кажется, оживший мертвец застрял и никак не может сдвинуть плиту. Несмотря на пугающую в целом ситуацию, я хихикнула. Надеюсь все же, что никто из обитателей кладбища не заберется ко мне на балкон. Впрочем, дверь, пожалуй, буду запирать.
Из спальни можно попасть в туалетную комнату, и радости моей не был предела. От преисполненности чувств едва не обняла умертвие, но все же порыв сдержали нормы приличия и брезгливость. Здесь имелась ванна, такая же, как была в доме отца, даже немного побольше. Нормального водопровода я не видела с тех пор, как мы уехали из Аттаранта, столицы Асшийской Империи, после смерти отца. И если в столице об удобствах заботились маги, вода подавалась при помощи силовых линий, а нагревалась термоамулетом, то в поместье у дяди топили баню или приносили таз для умывания слуги. В Аринкае с магией дела обстояли плохо, одаренных практически не водилось, а если и были, предпочитали скрывать свои способности. Все дело в том, что в Аринкае почти не действовали законы Империи. Власть захватили религиозные фанатики, которые называли себя Орденом Света. Магию они считали злом и призывали граждан не поддаваться искушению ее применять. Орден вполне мог устроить самосуд, заподозрив любого из одаренных в причинении вреда кому-либо. Конечно, присутствовали в городе и имперские стражники, но на действия Ордена закрывали глаза в большинстве случаев. Сильные маги давно покинули Аринкай, а слабые своих способностей лишний раз не демонстрировали. Мама, как и я, служителей Ордена недолюбливала, а вот дядя регулярно посещал их проповеди и нередко понукал маму за то, что та была замужем за магом. Меня это злило неимоверно, отца я любила, но высказывать свое мнение не решалась, поскольку в поместье дяди мы были на правах приживалок. Положение более чем унизительное, поэтому не слишком долго раздумывала, сбегая из дома.
Принять ванну хотелось незамедлительно, но Лаэш подошла к двери, ведущей в коридор, и жестом велела идти за ней. Судя по всему, говорить мертвая девушка не могла, но компенсировала невербальным общением, отчаянно жестикулируя и поторапливая меня.
За соседней дверью обнаружился кабинет с письменным столом и мягким креслом, и библиотека. Книги моментально завладели моим вниманием. Я осторожно погладила кожаные корешки древних фолиантов. Лаэш замахала руками и всем своим мертвым телом показывала, что я могу чувствовать себя как дома. Подошла к стеллажу с книгами, выхватила одну и всучила мне.
«Живое мертвое» – прочитала я название книги.
– Мне нужно это прочитать? – спросила у мертвой девушки.
Она кивнула.
Когда Лаэш все-таки покинула меня, я отправилась в ванну, сняла грязное и местами порванное платье и пальцами прикоснулась к повязке на груди. Бинт, пропитанный кровью, почернел, и от него исходил неприятный запах. Приблизилась к зеркалу и сняла повязку. Рана, хоть и выглядела неглубокой, совсем не затянулась, сочилась темной кровью и выглядела жутковато. Края почернели, а в глубине виднелось что-то белое, видимо осколки кости. Удивительно, что боли ощущала совсем, но, когда меня осматривали лекари, мама предупреждала, чтоб я помалкивала, не говорила, что не чувствую боли в месте ранения. Если бы о незаживающей ране узнали в Ордене Света, меня в лучшем случае ждал бы лепрозорий, а в худшем – сожжение на костре. Вообще, никогда не знаешь, чего ожидать от Ордена, если они сталкиваются с чем-то необычным.
Сначала промыла рану, а потом опустилась в наполненную ванну целиком. Все познается в сравнении. Вот и первая возможность нормально помыться воспринималась как величайшее блаженство.
***
Два дня меня никто не беспокоил, не мешая наслаждаться покоем и чтением. В Аринкае от меня постоянно что-то требовали. Служанка будила по утрам столь бесцеремонно, будто я сама у нее находилась в услужении, дядя придирался к моим манерам, почем зря, в столице более свободные нравы. Он постоянно представлял меня тем или иным высокопоставленным гостям, требуя опущенного к полу скромного взгляда и всецелого выражения покорности, видимо, надеясь все-таки выдать меня замуж. Только в Аринкае оказалось мало желающих взять в жены дочь мага, к тому же самоубийцы, и меня это более чем устраивало, да и демонстрировать покорность все равно не слишком получалось. Здесь же меня посещала только молчаливая Лаэш, она принесла платья, совсем новые и по фигуре, будто для меня сшитые. Наряды очень красивые, но неизменно мрачные. Такие скорее подошли бы для похорон, если бы не столь откровенное декольте и разрезы. От некоторых пришлось сразу отказаться, так как они не скрывали повязку. Но в целом наряды из черного бархата и кружев мне понравились.
Пройти в одиночестве через кладбище я так и не решилась, но с любопытством наблюдала за передвижениями мертвецов с балкона, даже почти не боялась. Все же осознавала, если мое ученичество начнется, придется не только наблюдать за мертвецами, но прикасаться к ним, а пока от одной мысли об этом передергивало. Но я старательно училась не бояться их, однако перед сном всегда запирала балкон на засов.
Книга, которую дала мне Лаэш, оказалась не слишком понятной, во многом иносказательной, а стиль изложения – весьма архаичным. Кажется, произведение относилось к эпохе правления Скаэрров, то есть была написана лет двести назад. Она рассказывала о становлении молодого мага, внезапно открывшего у себя дар некромантии в то время, как его жизнь была посвящена алхимии.
Отец позаботился о том, чтобы в столице я получила школьное образование, и курс по алхимии в нее был включен. Не слишком подробный, но то немногое, что нам преподавали, хорошо запомнилось. Даже было желание избрать это направление в университете. Алхимия ближе к науке, чем к магии, и не была запрещена даже в Аринкае, но там образование не позволил продолжить дядя. Денег пожалел, понятное дело.
Так вот, этот маг изучал свойства веществ, из которых состоят тела оживших мертвецов. Он выяснил, что в живых, мертвых и оживленных телах свойства одних и тех же веществ разнятся. Живое существо состоит из трех компонентов – техрим, тхен и хемоу, соответствующих физическому, мыслящему и чувствующему телам. После смерти техрим, имеющий жесткую кристаллическую структуру, распадается на части без удерживающих ее структуру тхен и хемоу. В то же время, тхен и хемоу – это вполне конкретные элементы в алхимии, а именно сера и ртуть. Сами по себе эти вещества не способны вернуть к жизни тело, но используя влияние силы, маг изменял состояние веществ таким образом, чтобы создать их них новый тхен и хемоу для тела. По сути, заменив мысли и чувства одного живого существа на другие, искусственно созданные. Он действовал не как некроманты, возвращая небольшое количество энергии жизни в мертвое тело, а создавал полноценных существ, живущих в забальзамированных телах. Однако мне не удалось понять, что такое, к примеру, черная кровь с применением огненной части луны или соль пепла в смеси с водной частью земли. Да и вообще, многое было непонятно.
***
Я сидела в кресле на балконе, полностью погрузившись в чтение древнего фолианта, когда мне на плечи опустились горячие руки. От неожиданности вскрикнула, подскочила и выронила книгу.
– Отвести тебя в деревню? – спросил магистр.
– Зачем? – обернулась и столкнулась с настороженным взглядом нечеловеческих глаз.
– Значит, не передумала, – вздохнул он, убрал руки и обошел кресло.
– Нет, – ответила уверенно.
– Зачем тебе некромантия, Дайренн? – прямо спросил лорд, назвав новым, еще непривычным именем.
– Зачем потребовалось давать мне новое имя? – возмутилась, чтобы уйти от ответа.
– Тебе не нравится? – магистр удивленно вскинул бровь, – Во-первых, я привык всем давать новые имена. Во-вторых, ты также назвалась ненастоящим именем, – меня передернуло, но откуда ему было знать? – А в-третьих, ну что это за имя? Вот поедем мы на консилиум магов, захочу представить свою ученицу и что скажу? Знакомьтесь, это моя ученица Эника-Беника съела вареники, – он презрительно скривился, – И совсем другое, если я представлю тебя как леди Дайренн, ученицу лорда-магистра Дарриана Эрсиэ. И с моим именем созвучно, – он самодовольно улыбнулся, – Так ты все-таки ответишь, зачем тебе некромантия?
Как бы мне так соврать, чтоб он поверил? Когда уходила из дома, это казалось единственным верным решением. Рассказывать про странную рану на груди тоже не хотелось. Логичней было бы обратиться к целителям, но только не в Аринкае, где меня могли отправить к служителям Ордена. А до столицы одна и без денег я просто не доберусь. Вот магистр точно с Орденом Света не связан, некромантия в Аринкае вне закона.
– Ну же, я жду ответа, – настаивал лорд.
– Поблизости, – неуверенно начала я, – Ни одного мага больше нет. В университете нужно разрешение старшего, а мне его не дадут. А домой мне нельзя, там дядька меня замуж выдаст.
– Замечательно, Дайренн! – рассмеялся магистр, – Ты собралась изучать одно из самых жутких направлений магии потому, что других магов в округе нет! Это самое нелепое вранье, которое я когда-либо слышал. И замуж тут тебя, конечно, никто не возьмет, – он еле сдерживал смех, от которого по коже бежали мурашки, – Кому ты нужна будешь после возни с трупами? Нет, ну логично, конечно. Только, поверь, самый непутевый супруг был бы меньшим злом, чем магистр некромантии, в смысле я.
– Мне правда очень надо, – подняла глаза, едва сдерживая выступившие слезы.