Хроники Спектры
— Привет, гибридик, — пропели они в унисон, их голоса слились в один сладкий, ядовитый аккорд.
Спектра смотрела на них, в голове не было ни одной мысли. Они были Первородными. Им было по девятьсот с лишним лет. Две против одной. Их репутация, от которой у магов десятого ранга подгибались колени, говорила сама за себя.
— И куда это мы так спешим? — протянула Калиссия, делая шаг вперёд. Её плеть лизнула воздух.
— Да, куда это ты — и без нас? А как же пообщаться? — подхватила Амелия, синхронно шагнув с другой стороны.
— Мы ведь пообщаться хотели, разве не помнишь? — голос Калиссии был полон притворной обиды.
— Ещё на том балу… ты была такой миленькой в своём синеньком платьице, — Амелия облизнула губы.
Сёстры сделали ещё шаг. В их руках расцвели плети. Спектра пятилась.
— Бежать некуда, малышка, — пропели близняшки в унисон.
Спектра решила внезапно атаковать.
Вся её сила, весь страх, вся ярость — сконцентрированные в одном отчаянном ударе — обрушились на Амелию.
Калиссия даже не напряглась. Её плеть взметнулась, разрезала воздух — и ледяной шип и сгусток тьмы разлетелись в разные стороны бессильными искрами.
— Ой, какая шустрая! — восхищённо пропела она.
Амелия тем временем плавно повела рукой, тьма вокруг них обрела форму идеально ровного круга.
— Ну, давай поиграем, — прошептала Амелия.
— А может… всё-таки два на два?
Голос прозвучал тихо, но он прорезал магический купол, как нож сквозь шёлк. Спектра обернулась. Рядом с ней, материализуясь прямо из сгустка теней у её ног, возникла высокая, элегантная фигура. Её плащ струился, как жидкий дым, лицо скрывал капюшон, из-под которого горели две холодные фиолетовые звезды.
— А ты кто такой? — в унисон, но уже без сладости, спросили сёстры.
— Не важно, кто я, — голос Кроуна был спокоен. — Важно, что теперь вы бьётесь со мной и Спектрой.
— Ну и ладно! — Амелия рассмеялась — и бросилась в атаку.
Её плеть обвила запястье Кроуна, сжалась, готовая раздробить кости… И прошла сквозь него, как сквозь дым.
— Что?!
— А я поиграю со второй! — Калиссия, не обращая внимания на замешательство сестры, с хищной грацией прыгнула к Спектре.
Амелия замерла на долю секунды. Этого хватило. Тени, дремавшие в складках плаща Кроуна, ожили. Они вырвались наружу чёрными щупальцами, обвивая ноги Первородной, поднимаясь выше и сковывая её движения.
Калиссия взмахнула плетью. Спектра создала ледяной щит — самый прочный, какой только могла. Плеть ударила. Щит взорвался осколками, не выдержав и секунды. Второй удар легко пробил её магическую броню, нанеся серьёзный удар по руке. Из её горла вырвался только сдавленный, булькающий звук. Плеть из чистой тьмы рассекла ей предплечье от локтя до запястья — глубоко, почти до кости. Кровь хлынула потоком, заливая рукав, капая на камни чёрными, маслянистыми пятнами. Она упала на колени от боли.
— Ой, какая чувствительная! — Калиссия наклонилась, с любопытством разглядывая рану. — А я думала…
— Отпусти меня, тварь! — Амелия билась в теневых путах, но они становились только гуще. — Да что происходит?! Кто ты такой?!
Кроун не ответил. Он лишь повернул голову к Калиссии, фиолетовые огни его глаз вспыхнули ярче.
Калиссия атаковала тени, опутывающие сестру. Её плеть рубила чёрные щупальца, но они вырастали снова, быстрее, чем она успевала их уничтожать.
— Не знаю, кто ты! — в её голосе впервые зазвучала не ярость, а тревога. — Но наш отец… он уничтожит тебя!
— Ваш отец меня не тронет, — Кроун говорил ровно, без хвастовства, просто констатируя факт. — Более того, вскоре я заберу и его.
— Что значит — «и его»?! — Калиссия замерла, вглядываясь в тёмный капюшон, после резко перевела взгляд на сестру. Она увидела, как Амелия начинает задыхаться в теневых путах, и приняла единственно верное решение.
Калиссия метнулась к сестре, схватила её за руку и телепортировалась вместе с ней, оставив после себя лишь шипение схлопывающегося вакуума. Теневой купол, созданный Амелией, рухнул.
Спектра стояла на коленях в луже собственной крови, зажимая рану здоровой рукой.
— Спасибо… — выдохнула она. — Но кто вы?
— Не важно, — Кроун опустился рядом с ней на корточки, — У меня есть кое-что для вас.
Он протянул ей карту. Старый, выцветший пергамент, испещрённый тонкими, светящимися голубым линиями.
— Камень Льда, — произнёс Кроун. — Крилис согласилась отдать его тебе.
— За что?.. Как?.. — Спектра смотрела на карту, не веря своим глазам. — Я не понимаю…
— Не тратьте время на вопросы, которые ничего не изменят, — Кроун поднялся. Его тень начала таять, втягиваться в небытие. — Заживляющее зелье — возьмите его, — бросил он большой флакон к её ногам.
— Но…
— Идите в Пустоши. Найдите Камень, — фиолетовые огни вспыхнули в последний раз.
Спектра осталась одна посреди места, где только что была арена, сжимая в одной руке карту, а другой — заливая рану целебным эликсиром.
Вокруг догорал Кар-Алар. Где-то вдали, за холмами, две обезумевшие от унижения Первородные зализывали раны и клялись отомстить.
«Надо убираться отсюда», — мысленно решила Спектра.
Несколько часов спустя. Руины северных ворот.
Карета Элизы влетела в пепел, оставшийся от Кар-Алара, когда битва уже стихла. Она выскочила наружу, едва колёса перестали крутиться, и замерла. Город был мёртв. Только дым, пепел и редкие, одинокие фигуры мародёров, добивающих раненых.
— Спектра… — прошептала Элиза. — Нет, нет, нет…
Она бросилась в руины, не разбирая дороги, спотыкаясь о трупы и обломки. Она искала. Кричала. Ей удалось найти след — место, где явно сражались Первородные. На земле она увидела следы магии. А в центре, на чёрном пятне крови, лежал обрывок плаща — тот самый, в котором Спектра уехала из Криоталана.
— Нет!
Элиза рухнула на колени. Весь её мир сжался до этого клочка материи. Она опоздала. Элиза знала только одно: она одна. И виновата в этом только она. Она сидела в пепле разрушенного города, сжимая в руках окровавленную ткань, и не могла остановить слёзы.
Глава 15
Хеллгард. Темница.
Калин лежал на полу в своей камере. Раны на его теле затягивались гораздо медленнее, чем обычно. Тёмная энергия Амелии и Калиссии блокировала его ускоренную регенерацию. Воздух перед ним сгустился и почернел.
— Приветствую вас, лорд Калин, — Кроун посмотрел на обессиленное тело Первородного мага.
Калин приоткрыл глаза и посмотрел на говорящего, но ничего не сказал.
— Я не мог не заметить, что дверь вашей клетки открыта. Почему вы всё ещё здесь? — поинтересовался Кроун.
Калин молчал.
«Очередная извращённая пытка. Они давно не закрывают дверь в мою темницу», — мысли лениво вращались в голове мага.
— Вставайте, лорд Калин. Перенести вас из этой клетки у меня не выйдет, — Кроун продолжал стоять перед ним. — Вам необходимо покинуть Хеллгард, и я вам в этом помогу.
— Не стоит, — Калин прищурился, пытаясь рассмотреть того, кто с ним говорит. — Мне надоели эти игры, — из последних сил договорил он и закрыл глаза от бессилия.
— Я не играть сюда пришёл, — глаза Кроуна сверкнули. — Я лишь выполняю свою часть сделки. Не заставляйте меня нарушить моё слово — или мы оба получим… отрицательный результат.
— Уходи, — прошептал Калин.
— Кажется, вы не поняли, — Кроун повысил голос. — Ваша хорошая знакомая, леди Спектра, шла к вам на выручку. Представьте, как бы она встретила здесь армию лоялистов и близняшек. И это я ещё молчу о Клейдоне.
— Шла? Спектра?.. — прошептал Калин. — Ты лжёшь.
— Осторожнее со словами, юный принц, — Кроун перешагнул через Калина и подошёл к решётке. — У меня много недостатков, но ложь не из их числа. Иначе со мной бы никто не вёл дел.
— Я не веду с тобой дел. Я просил тебя уйти, — Калин продолжал лежать на полу.
— Знаю. Но вот ваша мать отдала за ваше спасение самое ценное, что у неё было. Кроме, наверное, вас и других детей, — съязвил Кроун.
— О чём ты? Мать? — Калин заметно оживился.
— Понимаете, лорд Калин, пока вы тратите моё время, Спектра идёт за Камнем Льда, который ей согласилась отдать ваша мать — в обмен на ваше спасение.
— Камень Льда… Спектра… а при чём здесь ты? — спросил Калин.
— Это уже ненужные вопросы. Вы и так изрядно потратили моё время. А теперь встаньте, лорд Калин. Нам пора уходить.
— Ты можешь телепортироваться через тени. Почему мы не можем просто уйти через них? — спросил Калин.
— Я ведь уже сказал. В этих… казематах, мою силу кто-то подавляет, вероятнее всего сам Архимаг Тьмы. Нам нужно покинуть Хеллгард пока близняшки не узнали о моем присутствии здесь, — ответил Кроун и повернулся к нему.
Калин с трудом поднялся. Он смотрел на элементаля перед собой.
— Если твою магию подавляют, то как ты переместился сюда? — облокотившись о стену, спросил Калин.
— Идёмте уже, — сказал Кроун и пошёл вперёд.
Путь из тюремного блока оказался на удивление прост.
— Нечему здесь удивляться, лорд Калин. Дочери Клейдона вместе со своей армией сейчас жгут Кар-Алар. В Хеллгарде остался Клейдон с парой сотен магов, и им до вас нет никакого дела.
Калин просто шёл. Кроун, в свою очередь, уничтожал за доли секунды низкоранговых магов, оставленных для охраны. Через несколько часов они вышли через чёрный ход.
«Воздух». «Чистый». «Без запаха крови». Мысли возвращались к Калину рывками. Тьма окружила его — и в следующее мгновение отпустила.
Тронный зал Крилис.
Он узнал его сразу, хотя не был здесь около двадцати лет. А в центре зала, у трона, стояли двое. Крилис Архимаг Льда. Его мать. А рядом с ней — он. Полупрозрачная фигура в длинном дымчатом плаще. Калин хотел спросить. Хотел понять. Хотел сделать шаг к матери. Но мир покачнулся — и он рухнул в чёрную пустоту беспамятства.
— Я выполнил свою часть сделки. Как и обещал, — голос Кроуна звучал ровно, без эмоций.
Крилис перевела взгляд с тела сына, которое уже подхватывали бесшумно появившиеся слуги, на элементаля.
— Спасибо, — она помедлила. — Хотя я до последнего считала, что ты не сдержишь слово.
Голос Архимага был спокоен. Но Кроун, заметил в нём едва уловимую вибрацию.
— Я всегда держу своё слово, леди Крилис. Я также отправил Спектру по маршруту, который вы мне дали, Элиза всё ещё близ Кар-Алара.
Он сделал паузу.
— Она не сможет пройти к Аэриуму. Лоялисты убьют её.
Крилис медленно повернулась к нему.
— И что ты предлагаешь, элементаль? — она сделала шаг ближе. — Может, и ей поможешь? Всё-таки она должна найти Гадриэля.
Кроун молчал ровно столько, чтобы пауза стала заметной.
— Я не могу напрямую вмешиваться в ваш мир. Битва с близняшками и спасение вашего сына обошлись моему миру слишком дорого.
Крилис замерла.
— Ты дрался с близняшками?
— Да, — Кроун ответил с той же лёгкостью. — Пришлось вступиться за Спектру…
— Я не думала, что ты можешь победить старшего Первородного. А еще и двоих…
Крилис смотрела на элементаля с широко открытыми глазами.
— Так или иначе, Клейдон придёт сюда, — Крилис вернулась к трону, провела рукой по ледяному подлокотнику. — Я смогу рассчитывать на твою поддержку?
— Вряд ли.
Кроун не шевелился.
— Я уже сказал: прямое вмешательство стоит огромных ресурсов. Ещё одна битва такого уровня — и моё измерение истощится.
Крилис сжала пальцы.
— Но я знаю, что должен сделать.
С этими словами Кроун начал растворяться во тьме.
— Чёртов элементаль, — выдохнула Крилис, когда он исчез окончательно.
Она осталась одна в ледяном зале, под светом замороженных медуз, глядя на закрывшиеся двери, за которыми исчез её сын.
Кар-Алар. Площадь перед южными воротами.
— Как ты, сестрёнка? — Калиссия склонилась над Амелией.
Амелия сидела на груде обломков, привалившись спиной к уцелевшей колонне.
— Всё хорошо, — голос Амелии звучал ровно, но пальцы, сжимающие обломок колонны, побелели. — Но я не могу понять… как он так легко нас победил?
— Не важно, — Калиссия улыбнулась, поправила кружевную повязку на своей груди. — Отец прихлопнет его. Рано или поздно.
— Надеюсь, — Амелия отвернула взгляд от сестры. — Лишь, бы отец не узнал о нашем провале.
Калиссия легко коснулась её плеча.
— Надо отдать приказ армии. Пусть зачистят все деревни в округе, — со вздохом сказала Калиссия. — Никто не должен уцелеть.
— Давай, — Амелия откинула голову, закрывая глаза. — А я немного восстановлюсь.
Калиссия поднялась, поправила съехавшую кожаную полоску на бедре и направилась к выходу с площади. Армия лоялистов заполнила всё пространство перед южными воротами. Их было с десяток тысяч. Маги всех рангов, всех стихий. Клейдон дал им право на всё, и они пользовались этим правом с упоением, доступным только тем, кто всю жизнь был на вторых ролях.
Кто-то сидел прямо на грудах тел, лениво перекусывая захваченным. Кто-то деловито добивал раненых, найденных в развалинах. Кто-то просто стоял и смотрел на зарево догорающих кварталов, наслаждаясь моментом.
Когда Калиссия появилась перед ними, площадь взорвалась ликованием.
— Мои мальчики и девочки… — она кокетливо прикусила губку и положила пальчик на нижнюю губу, обводя толпу огромными невинными глазами.
Толпа взревела.
Она знала, что они видят: идеальное тело, едва прикрытое белыми бинтами и полосками лакированной кожи; светлые волосы, обрамляющие ангельское личико. И улыбку, обещающую смерть.
— Вот вам мой приказ! — её голос, звонкий и чистый, легко перекрыл шум толпы. — Идите и уничтожьте всё в округе! Все деревни, все посёлки, города и станции!
Она сделала паузу, грациозно повернулась, позволяя плащу взметнуться, открывая взгляду то, что и так почти не было скрыто.
— Уничтожайте всех! — её голос взлетел до почти истерической ноты восторга. — Магов и людей, детей и стариков! Всех, кто нам не друг — нам враг!
Толпа сошла с ума. Имя Амелии и Калиссии взлетело к небу в тысячеголосом скандировании, смешанном с воем и улюлюканьем. Армия начала растекаться, дробиться на отряды, расходиться в разные стороны, готовая захлестнуть всё живое на много дней пути вокруг. А сёстры остались вдвоём на пустой площади мёртвого города.
Руины южной стены.
Элиза видела, как толпа безумцев расходится в разные стороны.
Она закусила губу до крови. План был безумным. Прорываться через армию — самоубийство. Но сейчас, когда армия ушла, а сёстры, судя по всему, собирались отдыхать — сейчас был идеальный момент. Она могла обойти город по южной стене, через развалины, выйти к южным воротам, а там свернуть на запад — в Аэриум. Там — Гадриэль. Там — ответы.
«Там — то, ради чего я предала Спектру», — подумала Элиза.
Мысль обожгла её, как хлёсткая пощёчина. Элиза зажмурилась. Перед глазами всплыло другое лицо — серебристые глаза, чёрные волосы, хрупкая фигурка в синем плаще. И клочок ткани, который она до сих пор сжимала в кармане, пропитанный чёрной, засохшей кровью.
Она открыла глаза. Внизу, на площади, две безумные девушки о чём-то разговаривали, не подозревая, что за ними наблюдают. Элиза двинулась вдоль стены.
«Я найду Гадриэля. Я узнаю, зачем всё это было. И тогда… тогда я найду тебя. И я все исправлю», — пообещала себе Элиза.
Выйдя за ворота, Элиза на мгновенье замерла.
«Сколько мертвых…»
Она смотрела на сотни обгоревших тел, на тысячи кратеров от взрывов магии. Среди мертвых были не только лоялисты и стража города, но и обычные люди, привозившие товары с деревень, целые семьи с детьми.
Часть повозок и карет уцелели, но в них с застывшими лицами сидели мертвые маги.
Глава 16
Путь на запад.
Карета Элизы мерно покачивалась на ухабах разбитой дороги. Внутри было тепло, но пахло запекшейся кровью. Элиза сидела, поджав ноги, и смотрела в одну точку на обивке сиденья. В голове крутилась одна и та же мысль: «Идиотка. Какая же я идиотка».
Она мысленно прокручивала путь, который проделала за последние недели: Аэриум — Кар-Алар — Криоталан — снова Кар-Алар — и теперь обратно к Аэриуму. Гигантский, бессмысленный круг.
«Если бы только она вообще была жива», — Элиза зажмурилась, вспомнив ужасную картину — чёрную лужу крови, синий лоскут, пустые глаза Калиссии, которая вполне могла бы держать в руках голову Спектры и хохотать.
«Но она не держала. Они не умеют молчать о победах», — подумала Элиза.
Спектра жива. Должна быть жива. Сначала — Гадриэль. Потом — Камень Ветра. Потом — она найдёт Спектру и… И что? Извинится? Попросит прощения за то, что обманула, а потом сбежала? Карета качнулась сильнее. Элиза выглянула в щёлку между шторами. Серый, промозглый пейзаж, полосы дождя, чёрные стволы деревьев. Где-то там, за горизонтом, ждал Аэриум.
«Если кабинет уцелел… там должна быть защита. Гадриэль всегда ставил защиту на важные места. Значит, и на кабинет поставил. Значит, шанс есть», — думала она.
Элиза ехала третьи сутки почти без остановок. Кони начинали уставать. Пора было дать им передышку. Элиза высунулась, бросила взгляд на дорогу впереди. Ровная площадка у опушки, под старой, разлапистой сосной. Идеально. Карета остановилась. Элиза спрыгнула на землю, поправила плащ, набросила поводья на сук. Кони благодарно всхрапнули и принялись щипать траву. Она отошла к дереву, прислонилась спиной к шершавому стволу, прикрыла глаза. Тишина. Только дождь шуршит по листве да где-то далеко кричит птица. Мысли потихоньку упорядочивались: «Аэриум. Если город разбит, где может быть Гадриэль? Он не мог погибнуть. Архимага так просто не убить. Значит, прячется. Но где? В Шпиле? Торин безумен, Гадриэль не пойдёт к безумцу. Значит…»
— Здравствуй, юная леди, — голос прозвучал так неожиданно и так близко, что Элиза едва не подпрыгнула.
Она резко открыла глаза, завертела головой. Никого. Только деревья, дождь, карета.
— Ты не против, если я присоединюсь к твоему отдыху?
— Я не знаю вас, — Элиза постаралась, чтобы голос звучал ровно. Получилось не очень. — И не вижу, где вы.
— Ох, да. Простите мои манеры.
Из-за деревьев, со стороны, где, казалось, только что никого не было, вышел мужчина. Высокий. Худощавый. Лицо скуластое, тонкие губы сложены в лёгкую, почти приветливую улыбку. Вокруг глаз — сеть мелких шрамов, будто он слишком часто щурился на ветер или в пламя. Он был одет в пепельно-серый плащ. И его аура. Он явно сдерживал её. Элиза почувствовала её только когда он вышел к ней. Это был Первородный. Не простой — один из древних. Очень старых и очень опасных.
— Меня зовут Персиваль, — мужчина слегка склонил голову. — Возможно, вы, юная леди, обо мне слышали.
Сердце Элизы провалилось вниз, куда-то под рёбра. Персиваль. Древний охотник на магов. Ни одной неудачной охоты. Ходят слухи, что он может разжечь огонь внутри жертвы, не прикасаясь к ней. Что он любит свою работу. И что от него никто никогда не уходил.
— Не бойтесь меня, — Персиваль шагнул ближе. — Я вас не трону, нет в этом необходимости. На самом деле… я ищу кое-кого.
— Ко... кого? — Элиза ненавидела себя за этот заикающийся голос, но ничего не могла с собой поделать.
— Да, как тебе сказать, — Персиваль подошёл к кострищу, которое Элиза даже не успела разжечь, щёлкнул пальцами — и мокрые ветки вспыхнули ровным, жарким пламенем. Он опустился на корточки, протянул руки к огню. — Ищу двух девушек. Одна, вроде, с аурой, как у тебя. А её подружка — гибрид. Он поднял на неё глаза, в тлеющих углях вместо зрачков заплясали отблески пламени. — Знаешь таких?
Элиза сглотнула. Отрицательно покачала головой.
— Я так и думал, — Персиваль усмехнулся и сел прямо на землю, скрестив ноги. — А ты кто такая? Откуда?
— Я... я... — Элиза лихорадочно соображала. Врать бесполезно — он, скорее всего, чувствует ложь. — Из Кар-Алара, — выпалила она. — На город напали. Я бежала.
Персиваль смотрел на неё долго. Очень долго. Потом его губы растянулись в кривоватой улыбке.
— Я знаю, что ты врёшь, — спокойно сказал он. — Но мне всё равно. Я сам недолюбливаю лоялистов.
Он поворошил палкой в костре, и пламя взметнулось выше, жарче.
— Моральные уроды. Никакой чести, никакого интереса в жизни. — В голосе звучало искреннее презрение. — Только тупая, бессмысленная резня. Скучно с ними.
Элиза молчала, боясь издать лишний звук.
— Не бойся, — Персиваль махнул рукой. — Они не рискнут напасть на меня. Даже близняшки — те, что придурковатые, — и те не дуры лезть. Он хмыкнул.
Он помолчал, глядя на огонь.
— А ты куда путь держишь?
Элиза замерла.
— Я... я иду в Аэриум, — выдохнула она.
Персиваль кивнул, не поднимая глаз.
— А вот сейчас не врёшь, — он подбросил ещё веток в костёр. — Но зачем тебе парящий город? Там сейчас пусто. Лоялисты вырезали всех, кто не сбежал.
— Я ищу друга, — сказала Элиза тихо. — Он жил там.
— Друга? — Персиваль поднял брови. — Друзья — обуза. Левые люди, обременяющие тебя своими проблемами.
— Возможно, — Элиза старалась не смотреть на собеседника. — Но я не такая.
Персиваль посмотрел на неё с новым интересом. В тлеющих глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.
— Какая — «не такая»? — ухмыльнулся он.
— Я... я всё же больше люблю быть... не одинокой и быть с друзьями, — Элиза отвела взгляд, понимая, как жалко это звучит.
— Угу, — Персиваль хмыкнул. — И поэтому сидишь одна между двумя городами? Очень социально.
Он помолчал, потом бросил, как бы между прочим:
— А где подружку потеряла?
У Элизы внутри всё оборвалось.
— Я не знаю, где...
Она осеклась. Персиваль хитро улыбнулся.
— Да шучу я, шучу, — он махнул рукой. — Что ты так напряглась? Или тебя что-то смущает?
Элиза лихорадочно соображала. Он играет с ней. Но пока не убивает — значит, либо действительно не собирается, либо просто развлекается перед смертью. Лучше не проверять.
— Нет, всё хорошо, милорд, — она постаралась, чтобы голос звучал твёрже. — Разрешите, я пойду в карету спать? Завтра рано вставать.
Персиваль поморщился.
— Да полно тебе, какой я милорд, — он поднялся, отряхнул плащ. — Я наёмный убийца. Работа у меня такая.
Он посмотрел на запад, где небо уже начинало темнеть.
— А ты иди, — сказал он уже без улыбки. — Не буду тебя смущать, да и мне пора идти. Меня там гибрид ждёт. След её стирается, надо поторопиться.
Он шагнул в лес, и через мгновение его фигура растворилась среди мокрых стволов. Элиза стояла и не могла пошевелиться.
«Персиваль. Охотник. Идёт за Спектрой», — мелькнуло у нее в голове.
Она дождалась, пока его аура начнёт слабеть, удаляясь. Когда она стала едва различимой на границе восприятия, Элиза бросилась к карете.
— Но! Пошла!
Кони рванули с места, карета подпрыгнула на ухабе. Элиза хлестала вожжами, не жалея животных, не жалея себя.
«Значит, она жива. Надо предупредить. Надо как-то предупредить. Но как?! Я не знаю, где она! Но Гадриэль знает. И он обязан помочь».
В глазах стояли слёзы: «Персиваль. Это же... это сущий ужас».
Карета летела в ночь, унося её прочь от места встречи, прочь от охотника, прочь от страха — ближе к Аэриуму, ближе к ответам, ближе к надежде, что она ещё успеет.
Аэриум. Кабинет Гадриэля
Аэриум мёртв. Город, который когда-то парил в облаках, теперь лежит на земле грудой обломков. Лоялисты постарались на славу, и великая твердыня рухнула. Но в центре города, в самой глубине скалы, уцелело одно место — кабинет Архимага Ветра. Защита Гадриэля выдержала даже падение. Внутри кабинета — своеобразный порядок. Полки с книгами, карты на столах. И огромное окно — вернее, то, что от него осталось. Гадриэль любил смотреть в небо. Сейчас он смотрел в него, стоя у подоконника с бокалом в руке. Сзади, в тени, клубилась тьма.