Хроники Спектры

Глава 17

Криоталан. Покои Калина

Покои наследника Криоталана находятся в верхнем ярусе ледяного города, ближе к поверхности, где сквозь прозрачный потолок проникает дневной свет. Воздух сухой, чистый, с едва уловимым запахом горного снега. Огромная кровать под балдахином из белого шёлка, тяжёлые шторы, приглушающие свет.

Сознание возвращалось медленно.

Сначала — боль. Тупая, разлитая по всему телу, будто каждая кость была переломана и срослась неправильно. Потом — слабость. Абсолютная, всепоглощающая, от которой хотелось просто закрыть глаза и никогда больше не открывать. Калин с трудом разлепил веки. Над ним — знакомый балдахин. Его покои. Он дома.

— Милорд! Вы очнулись!

Рядом тут же возникло лицо — молодое, красивое, с огромными синими глазами и пухлыми губами, которые сейчас растянулись в радостной улыбке. Девушка в форме служанки подошла к Калину.

— Вам что-нибудь нужно? Принести воды? Позвать лекаря? Может быть, вина? — голос у неё был нежный, почти мурлыкающий, и в нём чувствовалось искреннее желание угодить.

Калин поморщился. Слишком громко. Слишком суетливо. Он отмахнулся рукой.

— Спектра? — голос сел, пришлось прокашляться. — Где она?

Девушка на мгновение замерла, потом быстро затараторила: — Госпожа Спектра была здесь, милорд. У неё была аудиенция с леди Крилис. — Она говорила быстро, боясь, что её перебьют, не дадут договорить. — После этого леди Спектра покинула город. Больше я ничего не знаю, милорд.

Она смотрела на него с такой надеждой в глазах, будто от его реакции зависела её жизнь. Впрочем, для служанки так оно и было. Калин мельком оценил её ауру. Седьмой ранг. Но седьмой ранг останется седьмым навсегда. Без особых артефактов, без помощи Архимага — выше не прыгнешь. И она это знала. Знала — и потому цеплялась за место служанки у Первородного как за единственный шанс на более-менее достойную жизнь.

— А Элиза? — Калин снова прокашлялся, пытаясь собрать силы. — Ты ничего не сказала о ней.

— Леди Элиза уехала следом за леди Спектрой. — Девушка всплеснула руками, будто извиняясь за то, что не знает больше. — Я не могу вам больше ничего сказать, милорд. Честное слово, не могу! Хотите, я позову начальника городской стражи? Он наверняка знает больше...

— Не стоит, — Калин прикрыл глаза. Спектра была здесь. Встречалась с его матерью. Потом уехала. Элиза — следом. Но почему они уехали в разное время? И куда?

Он посмотрел на служанку. Миловидная. Слишком миловидная. И явно нервничает.

— Как тебя зовут? — спросил он, меняя тему. — Я раньше тебя здесь не видел.

Девушка подняла глаза.

— Меня зовут Камилия, милорд. — Она сделала лёгкий реверанс, от которого юбка мягко взметнулись, открывая щиколотки в белых чулках. — Я из Кар-Алара. Училась там искусству магии... пока не началась война.

— Ты волшебница льда. Я чую это. Но почему ты оставила обучение и решила стать служанкой?

Камилия опустила глаза. Её пальцы нервно теребили край передника.

— Да, милорд, я волшебница льда. Но я побоялась оставаться в Кар-Аларе, когда началась война. — Она подняла глаза, чтобы Калин увидел в них влажный блеск.

— Что случилось? — спросил он, хотя уже догадывался.

— Кар-Алар... — голос девушки дрогнул. — Кар-Алар в руинах, милорд. Лоялисты Клейдона уничтожили весь город. Они убили всех.

Слёзы тихо покатились по её щекам, но она не всхлипывала — сдерживалась изо всех сил, боясь показаться слабой или даже раздражающей.

— Мне очень жаль, Камилия, — он с трудом приподнялся, сел на краю кровати. Ноги почти не слушались, но он заставил себя держаться ровно. — Иди сюда.

Девушка несмело приблизилась. Калин взял её за руку и мягко усадил рядом. Она едва заметно вздрогнула от этого прикосновения, но не посмела отказаться. Он обнял её.

— Я обязательно отомщу им за всё, — его голос звучал твёрдо, несмотря на слабость. — За Кар-Алар. За твою семью. За всех.

Камилия прижалась к нему на мгновение. Потом она отстранилась и вытерла слёзы.

— Вам нужно набраться сил, милорд. — Она уже взяла себя в руки, её голос снова стал ровным. — Дома вы быстро восстановитесь, правда?

— Дома... — Калин криво усмехнулся. — Да, пара недель — и я буду в порядке.

Он сказал это скорее для неё, чем для себя. Но реакция Камилии его удивила.

— Милорд... — она посмотрела на него с лёгким испугом. — Простите, но у вас нет пары недель.

Калин нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— На столицу нападут гораздо раньше, — девушка говорила тихо. — Все об этом говорят. Лоялисты уже близко.

Калин покачал головой.

— Город им не взять. Здесь Архимаг Льда.

— Вы правы, милорд, — Камилия склонила голову. — Мы все молимся на леди Крилис. Она защитит город.

В её голосе была абсолютная, детская вера в могущество хозяйки. Калин усмехнулся про себя. Если бы всё решала только вера...

— А ты случайно не знаешь, мои брат и сестра в городе? — спросил он, чтобы сменить тему.

Камилия встала, поправила форму — платье село идеально, подчёркивая тонкую талию.

— Нет, милорд, я не знаю, — она замялась. — Я могу узнать, если хотите. Спросить у старшей служанки, у стражи...

— Не нужно, — Калин откинулся на подушки. — Я сам всё узнаю.

Камилия стояла, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты можешь идти, — Калин закрыл глаза. — Я позову, если что.

— Как прикажете, господин.

Она сделала реверанс и почти бесшумно направилась к двери.

— А хотя... постой.

Камилия замерла, улыбнулась на секунду, а после обернулась. Калин посмотрел на неё долгим взглядом.

— Передай, что сейчас я есть не буду, пусть приготовят только ужин.

Девушка посмотрела на него.

— Хорошо, господин, — кивнула Камилия. — Я распоряжусь принести вам ужин, а после зайду прибраться.

— Хорошо, — Калин махнул рукой.

Камилия тихо выскользнула за дверь, и Калин остался один.

Мысли в голове неслись бешеным потоком, несмотря на слабость: «Спектра уехала. Элиза — следом. Но почему в разное время? И куда? Мать явно знает больше. Надо будет всё выяснить». Он попытался встать — ноги тут же подкосились, и ему пришлось снова лечь. Он лежал, глядя в потолок. Воспоминания о заточении сами по себе всплывали в голове. «Этот смех». Калин дёрнулся, будто снова услышал смех близняшек.

«А что, если это очередная пытка?» — подумал он.

Калин открыл глаза и ещё раз внимательно осмотрел место, где лежал.

«Я дома», — пронеслось у него в голове.

Он укрылся и пытался не думать о близняшках, но их смех всё никак не выходил из головы.

Где-то на севере. Деревушка у тракта

Маленькая деревня, каких сотни разбросаны по тракту между северными землями и центральными равнинами. Десятка два домов, постоялый двор, кузница, пара лавок. Дома деревянные, рубленые, с соломенными крышами.

Спектра толкнула дверь таверны и вошла внутрь.

В лицо сразу ударил тёплый, тяжёлый воздух — смесь жара от очага, запаха жареного мяса, кислого пива и человеческого пота.

Таверна как таверна. Длинные грубые столы, лавки, стойка в углу, за которой возвышался красномордый хозяин. На стенах — сальные пятна от факелов, на полу — солома, перемешанная с грязью. За одним из столов пятеро мужиков в грубой одежде глушили пиво и громко спорили о политике. В углу двое тихо резались в кости. За другим столом — двое подозрительных типов в плащах, от которых за версту тянуло наёмниками или разбойниками.

На Спектру обернулись. Все.

Девушка в дорожном плаще, одна, без сопровождения. Мужики за столом притихли, разглядывая её фигурку. Наёмники в углу обменялись быстрыми взглядами.

Спектра сделала вид, что не замечает. Подошла к стойке.

— Комната нужна.

Хозяин окинул её оценивающим взглядом. Увидел дорогую ткань плаща, усталое, но явно не крестьянское лицо, руки — тонкие, без мозолей.

— Пять медяков за ночь. С ужином — семь. — Он наклонился ближе, понизил голос: — Если отдельно ужин в комнату — десять.

Спектра молча отсчитала монеты. Хозяин хмыкнул, сгрёб их в карман, кивнул на лестницу в углу.

— Третья дверь справа. Ужин через час принесут.

Она поднялась, чувствуя на себе оценивающие взгляды.

Комната оказалась именно такой, как она и ожидала.

Небольшая, с низким потолком. Кровать — доски с соломенным тюфяком, накрытые застиранным одеялом. Стол, табурет, умывальник с треснутым кувшином. В углу — сундук, на котором мог бы сидеть гость, если бы пришёл с кем-то. Окно мутное, с трудом пропускающее серый свет.

Но было чисто. И тихо. И, главное, — никого.

Спектра скинула плащ, бросила его на сундук. Села на кровать осторожно, прислушиваясь к себе.

Рука болела. Не так, как в первые дни — теперь это была тупая, ноющая боль вместо острой, режущей. Эликсир Кроуна делал своё дело. Но процесс был... отвратительным.

Она закатала рукав.

Зрелище открылось не для слабонервных.

Рана от плети Калиссии — глубокая, от локтя почти до запястья — затягивалась, но медленно. Светлая магия эликсира боролась с тёмной магией, оставленной оружием близняшки, и эта борьба происходила прямо под кожей Спектры. Края раны едва заметно пульсировали.

— Ужасное зрелище, — прошептала Спектра, разглядывая руку. — Просто ужасное.

Она отвернулась, достала из сумки флягу с водой, сделала глоток.

«Опять я в каком-то захолустье. И с такой раной. Надо будет остаться на пару дней... дать руке зажить нормально». Она поморщилась. Два дня в этой дыре, где каждый мужик смотрит на неё как на кусок мяса. Два дня без движения, без возможности ускориться. «Но выбора нет. Если рука не заживёт — в Пустошах делать нечего».

Она допила воду, поставила флягу на стол, села на кровать, скрестив ноги. Медитация. Элиза учила её этому в Аэриуме. Сидеть, дышать ровно, отключать мысли, чувствовать магию внутри. Спектре тогда казалось, что это скучно и бесполезно. Сейчас она была благодарна каждому часу, потраченному на тренировки. Она закрыла глаза. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Мир вокруг начал таять. Звуки таверны — глухие голоса внизу, скрип половиц, треск очага — уходили на второй план, становились далёкими, неважными.

Она потянулась внутрь себя.

Лёд отозвался сразу. Он тёк по венам холодной, чистой энергией, успокаивал, дарил ясность. Спектра чувствовала каждую его частицу, каждую льдинку в своём теле.

Тьма молчала.

Спектра сосредоточилась. Тьма клубилась где-то в глубине тёмным, вязким облаком и не хотела выходить на свет сознания.

«Ну давай же… Ты — моя. Я — твоя. Мы — одно», — подумала Спектра.

Медленно, очень медленно тьма начала откликаться. Спектра не открывала глаза, но видела её — чёрную, маслянистую субстанцию, пульсирующую в такт её сердцу. Тьма была тяжёлой, вязкой, но в ней чувствовалась огромная и почти дикая сила.

«Пока неконтролируемая. Но я научусь».

Она потянулась к тьме, пытаясь обуздать её, сжать, сделать послушной. Тьма сопротивлялась, но сдавалась понемногу, миллиметр за миллиметром. Неизвестно, сколько прошло времени. Час? Два? Три? Спектра открыла глаза. В комнате было темно — за окном уже опустилась ночь. Кто-то приносил ужин: на столе стояла тарелка с остывшей кашей и куском хлеба, кружка с водой. Она даже не слышала, как вошли. Но главное — она почувствовала это. Её аура. Раньше она разливалась вокруг метров на двадцать, выдавая её присутствие любому магу в округе. Сейчас — метров десять, не больше.

— Получилось, — выдохнула она. — Немного, но получилось.

Она посмотрела на руку. Рана почти не беспокоила — видимо, в трансе боль притупилась. Края стянулись, чёрные полосы исчезли.

Спектра улыбнулась — впервые за много дней.

— Я смогу. Я справлюсь. Я дойду.

Она взяла остывший хлеб, откусила. Жевать было трудно. Но есть надо. Силы нужны.

Внизу, в таверне, кто-то затянул пьяную песню. Грубые голоса, смех, звон кружек. Спектра жевала хлеб и думала о том, что завтра снова будет медитировать. А послезавтра — двигаться дальше. А через несколько дней после этого — войти в Хрустальные Пустоши.

Тем временем в таверне, наемники, сидевшие за одним из столов, переглянулись.

— Чувствуешь ауру? — шепнул первый.

— Да, — второй усмехнулся. — И, кажется, она пытается её подавить. Очень неопытная. Слишком слабая, как по мне.

— Ну, завтра посмотрим.

— Потратим время впустую. Оно того не стоит.

— А если стоит? Если это та самая гибридка?

Второй задумался. Потом криво улыбнулся.

— Ладно. Посмотрим. И если это правда она, то нам очень повезло.

— Проверим, а потом дадим сигнал Проксиме, — ответил первый.

Они подняли кружки и выпили за удачную встречу.

Глава 18

Криоталан. Покои Калина. Поздний вечер.

Лёгкий стук в дверь прозвучал едва слышно.

— Войди. — Калин лежал на кровати, неподалёку горел камин, создавая иллюзию уюта.

Дверь приоткрылась, и в щель скользнула Камилия. Она была в той же форме служанки. Она остановилась у порога, опустив глаза. Щёки её горели румянцем.

— Мой господин... — она старалась говорить тише. — Я могу прибрать ваши покои?

Калин поднялся. Камилия не смогла сдержаться и ахнула. Ещё днём этот человек едва шевелился на кровати, обессиленный, почти беспомощный. Сейчас он смог встать. Хоть и с трудом. Регенерация Первородных.

— Может, вместо этого присоединишься? — спросил Калин ещё не до конца окрепшим голосом. — Я только собирался поужинать.

— Не уверена, милорд. — Камилия всё ещё не поднимала глаз. — Я не уверена, что мне разрешено так делать.

Калин шагнул к ней, взял за руку и повёл к столу. Только сейчас Камилия увидела, что накрыто. Стол был накрыт скромно, но для неё это было пиршество. Запечённая рыба с золотистой корочкой, тонко нарезанное мясо, сыры, фрукты и кувшин с тёмным вином, от которого шёл терпкий, сладковатый аромат.

— Пожалуй, не стоит, милорд. — Камилия слегка отшатнулась,. — Мне не положено...

— Положено или нет. — Калин по-мальчишески усмехнулся. — Я просто хочу поговорить. Садись.

Он указал на стул, и только сейчас Камилия заметила, что на спинке стула лежит платье — такие носят знатные ледяные девы на приёмах, с глубоким вырезом и тонкими бретелями.

— Давай поужинаем? — Калин сделал приглашающий жест. — Не стесняйся.

Камилия посмотрела на платье. На Калина. Снова на платье. Она взяла его — пальцы дрожали, касаясь мягкой, прохладной ткани. И, не говоря ни слова, начала переодеваться прямо здесь, не в силах отказать господину. Калин, как и подобает истинному аристократу, отвернулся к камину, давая ей время.

— Я... я готова, милорд. — смущённо произнесла Камилия.

Калин обернулся и замер.

Она стояла посреди комнаты, платье сидело на ней так, будто шилось именно для неё.

— Потрясающе выглядишь, — выдохнул Калин, ощутив искреннее восхищение.

— Спасибо, господин. — Камилия опустилась на стул и бросила кокетливый взгляд на Калина.

— Не нужно формальностей. — Калин сел напротив, разлил вино по бокалам. — Давай просто поговорим. Как старые друзья.

— Как скажете... — она осеклась, покраснела ещё гуще. — Ой, то есть... хорошо, господи... то есть лорд Ка... то есть просто Калин. Я имела в виду...

Калин тихо рассмеялся. Камилия смотрела на него, и напряжение медленно отступало. Она робко улыбнулась.

— Всё-всё, уже всё хорошо. — Калин вытер выступившие от смеха слёзы. — Просто Калин.

— Хорошо, Калин. — Она взяла бокал, сделала маленький глоток. Вино обожгло сладостью и тут же отдало терпкой прохладой.

— О чём бы вы хотели поговорить? — она подняла на него глаза.

Калин откинулся на спинку стула, рассматривая её.

— Знаешь, мне до сих пор не верится, что я дома. Последнее время было не очень простым, если так можно выразиться, — сказал Калин и посмотрел сквозь Камилию. Ему показалось, что тени зашевелились. Его рука дёрнулась.

— Что-то не так? — спросила Камилия, поставив бокал на стол, обернулась и посмотрела в тёмный угол.

— Нет, всё хорошо. Просто показалось, — ответил Калин и улыбнулся.

— Вы много времени провели в темнице, наверное, это ужасно, — сказала Камилия, пристально всматриваясь в глаза Калина.

После слова «темница» в голове Калина раздался жуткий синхронный смех близняшек. Ему даже показалось, что он почувствовал сладкий запах, исходивший от них.

— Да, это не самая приятная страница в моей истории, — ответил Калин.

— А что с вами делали? Вам было страшно? — спрашивала Камилия, вглядываясь в глаза Калина.

«Звук плётки Амелии прозвучал в ушах Калина».

Калин обернулся, но там никого не было.

— Давай не будем об этом, — сказал Калин, медленно переводя взгляд на Камилию.

— Если что, я готова вас выслушать, принц Калин, — сказала Камилия.

У него начала сильно болеть голова и ещё не до конца зажившие раны.

— Давай сменим эту тему, я бы хотел побольше узнать о тебе. — Он подал ей тарелку с угощениями. — Как ты попала на должность служанки? Такая красивая девушка, с седьмым рангом... могла бы найти место получше.

Камилия принялась накладывать себе салат, стараясь делать это изящно, как учили.

— Да, это было не так сложно. — Она пожала плечами. — Я просто пришла, мне огласили список обязанностей, и я согласилась. Вот и вся история.

Она отправила в рот кусочек рыбы и зажмурилась от удовольствия.

— Хотя ещё сказали, что вы редко здесь бываете, — добавила она, прожевав. — Что вы… ну, бываете где угодно, но не здесь. — Уголки её губ сложились в хитрую улыбку.

Калин закрыл глаза, вздохнул, а после продолжил.

— Да, это правда. — Калин кивнул, отпивая вино. — Много лет странствовал по континенту. Изучал другие школы магии, другие народы...

Камилия, почувствовав его настроение, поспешила сменить тему:

— А что входит в мои обязанности? — спросила она и прикусила губу.

Калин усмехнулся.

— Ну, если ты меня спрашиваешь... — Он сделал вид, что задумался. — Всё, что пожелает господин. Кроме пары моментов, когда ты можешь ослушаться.

Камилия удивлённо подняла брови.

— Ох, надо же. И что за моменты?

— Ерунда. То, что касается риска твоей жизни и все подобное, — ответил Калин и улыбнулся.

Камилия хихикнула, прикрывая рот ладошкой.

— Значит, всё остальное можно? — спросила она игривым голосом.

— Всё остальное — да. — Калин смотрел на неё в упор. — Всё будет так, как я скажу.

Повисла неловкая пауза.

— Ты уж прости. — Калин вдруг смутился сам. — Я немного нервничаю, просто ещё буквально вчера я был в плену.

Камилия заметила, как он тянется к ней, к простой девушке из простой семьи, потому что устал от одиночества.

— Я понимаю, лорд Калин, — тихо сказала она. — И я... я очень рада, что вы пригласили меня. — Легко и непринуждённо Камилия закинула ногу на ногу и смотрела на Калина.

Калин посмотрел на неё долгим взглядом. Потом тепло улыбнулся.

— Отлично. — Он поднял бокал. — Тогда, думаю, я не ошибся в выборе компаньона для ужина.

Камилия встретила его взгляд. В её глазах играла страсть.

— Да, лорд Калин. — Она улыбнулась. — Ошибка — это не ужин.

Они чокнулись бокалами. Вино пролилось по губам сладкой прохладой.

Позже, когда ужин был закончен, а свечи догорели наполовину, они лежали в огромной кровати под балдахином. Калин — на спине, глядя в мерцающий потолок, где сквозь лёд проглядывали звёзды. Камилия — рядом, прижавшись к его плечу, укрытая краем белого шёлка.

— Это было... — Калин запнулся, подбирая слово.

— Здорово? — подсказала Камилия, улыбаясь в темноте.

— Здорово. — Он повернул голову, поцеловал её в макушку. — Очень здорово.

Она приподнялась на локте, заглядывая ему в лицо. В полумраке её глаза сияли, как две звезды.

— Мне тоже очень понравилось, мой лорд.

— Надо бы почаще так встречаться. — Калин провёл рукой по её спине, ощущая, как вздрагивает кожа под пальцами. — Ты не против?

— Я буду только рада. — Камилия прижалась к нему крепче, пряча лицо у него на груди.

Калин коснулся её подбородка, приподнял, заглянул в глаза. Потом поцеловал — нежно, медленно, смакуя каждое мгновение.

Камилия выдохнула в его губы — и подалась назад, ложась на спину. Её ноги раздвинулись сами собой, приглашая, маня. В свете звёзд и ледяных медуз её идеальное тело казалось выточенным из слоновой кости.

— Ещё разок, мой господин? — прошептала она.

— И ещё не раз, — хрипло ответил он, накрывая её собой.

Она обвила его ногами, притягивая ближе, и, когда он глубоко вошёл в неё, прикусила губу, чтобы не закричать. Стон всё равно вырвался — сладкий, протяжный, растворявшийся в мерцающем полумраке ледяных покоев.

Деревня у подножия гор.

Раннее утро в предгорьях. Деревня просыпается медленно, нехотя. Люди здесь живут просто, но крепко — те, кто выживает в этом суровом краю, умеют ценить каждый тёплый день. Спектра открыла глаза, когда первые лучи солнца пробились сквозь мутное окно. Она села на кровати, потёрла лицо ладонями. Голова гудела — слишком долго медитировала, слишком мало спала. Но останавливаться нельзя. Не сейчас. Рука… Она посмотрела на предплечье. Рана затянулась ещё больше. Чёрная кайма исчезла совсем, остался только неровный розовый шрам, который ещё побаливал, но уже не мешал двигаться.