Familia. Две женщины, две правды, одна тайна

– Сеньорита… – Официант подбегает ко мне с высоким стаканом ледяной воды.

Я хватаю стакан с благодарностью и делаю большой глоток. Вода со льдом одновременно унимает мой кашель и дает несколько секунд передышки, чтобы спрятаться от сверлящего взгляда Исабель.

– Спасибо, Хавьер, – выдавливаю я. – Всё в порядке. Честное слово…

Судя по его виду, официант не очень-то этому верит.

Когда он уходит, я откашливаюсь, выпиваю еще немного воды и теперь уже сама пристально вглядываюсь в лицо женщины, сидящей напротив меня. Мне нужно какое-то время, чтобы разобраться, и, если я не буду контролировать свои эмоции, они очень легко могут вырваться на волю.

Между нами однозначно возникла какая-то связь – но какая именно, я не знаю. Возможно, это просто дружеское расположение и больше ничего. Но также вполне возможно, что я придаю слишком большое значение всему тому, что происходит в данный момент, потому что хочу, чтобы это оказалось… чем-то особенным. Но чем именно? Я этого не знаю. Дружбой? Захватывающей историей, о которой я не смогу не написать?

Семьей?

Нет. Я немедля отбрасываю эту мысль.

У меня есть семья.

У меня была семья.

Кашляю еще несколько раз, прежде чем опять возобновить разговор.

– Извини. Так о чем ты говорила? – Мой голос все еще хрипит.

– Я спрашивала, не возникали ли у тебя когда-либо подозрения, что ты не та, кем всегда себя считала? Было ли что-то, вызывающее у тебя сомнения, или, может, какие-либо нестыковки в документах?

Она говорит об этом так же, как говорил Макс. Но теперь, когда она спрашивает меня во второй раз, мне становится ясно, откуда взялись ее вопросы. Исабель никого не обвиняет… она просто хочет узнать правду – и надеется, что, возможно, я помогу ей разгадать тайну исчезновения ее младшей сестренки двадцать пять лет назад. Кто-то из нас в самом деле должен предъявить этим идиотам из «ГенТим» иск за всю эту чертову хренотень!

Решаю уйти от ее вопроса и направляю разговор в другое русло.

– Все это… такой бред. Я имею в виду, что это связано с моей работой. Мы все отправили «ГенТим» образцы своих ДНК… Я согласилась участвовать в этом только потому, что надеялась найти живущих где-то дальних родственников, кузена или кузину…

– О, их у тебя пруд пруди, – отвечает она, прежде чем сделать еще один большой глоток из своего бокала.

Я выпрямляюсь, чтобы выглядеть немного более уверенной. Я хочу выразить ей сочувствие – потому что и впрямь испытываю сочувствие к ней, – но мне также необходимо проявить твердость, чтобы развеять ее заблуждение о том, что мы сестры.

Делаю глубокий вдох, наклоняюсь через стол и стараюсь придать своему голосу самый мягкий тон, какой только могу.

– Исабель, мне правда очень, очень жаль, что ты потеряла свою сестру. То, что произошло с Марианой, было… это было трагедией. И я не могу даже представить, через какой ад после этого пришлось пройти тебе и твоей семье. Но… – Давай, Гэбби, скажи ей это наконец. – Но я не она. Не может быть, чтобы я была ею. Я хочу сказать, что много об этом думала – что я искала какие-то «красные флажки», о которых ты толкуешь, но клянусь тебе, что не нашла ничего… вообще ничего.

Она вскидывает одну бровь.

– В самом деле? Что ж, ученые-генетики придерживаются другого мнения на этот счет.

Я ожидала потрясения или, быть может, разочарования. Но сарказм? Нет, этого я не ожидала. Подозреваю, что эту эмоцию ей внушил второй стакан крепкого коктейля, который она сейчас потягивает.

– Но ученые тоже могут допускать ошибки, – сообщаю я, пытаясь звучать дипломатично. – Это случается нечасто, но все же бывает.

– Никакой ошибки тут нет, – сообщает она, как будто в камне высекает. – Я взяла тебя на руки сразу после того, как ты родилась. И смотрела в твои глаза каждую секунду твоей жизни, пока ты не пропала. Я знала тебя до того, как ты сама осознала себя. И хочешь ты услышать это или нет, Гэбби Ди Марко, при рождении ты была Марианой Руис.

Я чувствую укол раздражения.

– Но ты же не знаешь меня, – хладнокровно отвечаю я. – Иначе ты бы знала, что мои родители – Мак и Люси Ди Марко – были не способны совершить то, на что ты намекаешь. Потому что именно на это ты намекаешь, да? На то, что мои родители – люди, которых я любила больше всех на свете, – были похитителями?

Теперь уже она пытается придать своему голосу ровный тон.

– Гэбби, я понимаю, что ты можешь этому верить…

– Верить? – недоверчиво повторяю я, говоря немного громче, чем собиралась. – Да ведь это неопровержимый факт. У меня есть свидетельство о рождении, доказывающее это!

Она пожимает плечами, нисколько не поколебавшись.

– Свидетельство о рождении можно подделать. Это случается сплошь и рядом.

Я невольно вскидываю руки к потолку.

– Ты что, действительно не хочешь даже допустить возможность того, что в лаборатории облажались?

– Нет, – спокойно ответствует она. – Я этого не допускаю. Только не теперь, когда увидела тебя. Ты просто не можешь быть никем другим. Только не с этими твоими глазами. У тебя ее глаза.

– О чем ты? Чьи глаза? – вопрошаю я, раздражаясь все больше, меж тем как она, похоже, остается совершенно невозмутимой.

– Глаза нашей матери. У тебя точно такие же глаза, какие были у нее. Она умерла, рожая тебя…

Ну уж нет, это уже слишком. Я должна остановить этот бред прежде, чем она зайдет еще дальше.

– Мне очень жаль, – шепчу я, – мне очень жаль, Исабель, но я точно не Мариана! И я не знаю, как убедить тебя в этом. Мои родители – мои настоящие родители – не были преступниками. ДНК или не ДНК, нет ничего, что ты могла бы сказать, что когда-либо убедит меня в обратном.

Какое-то время мои слова висят между нами. Затем, к моему удивлению, Исабель откидывается на спинку своего дивана и улыбается.

– Стало быть, ты согласна с тем, что наши профили ДНК могут совпадать.

– Нет, – отвечаю я, твердо глядя ей в глаза.

– Тогда зачем тебе вообще понадобилось являться сюда? – с любопытством спрашивает она, как будто ей хочется узнать, почему я предпочитаю шоколадное мороженое ванильному.

Я не хотела говорить об этом сразу, но, похоже, теперь у меня нет выбора.

– Ну хорошо, просто я считаю, что тут есть хороший сюжет для моего журнала. Или для какого-то другого. Я уверена, что в нашем случае «ГенТим» капитально облажалась, и теперь из-за простой ошибки в их лаборатории и твоя, и моя жизнь оказались перевернуты с ног на голову. И, если принять во внимание историю с исчезновением твоей сестры и всем тем, что за этим последовало, такая халатность кажется мне особенно возмутительной, даже жестокой.

Напрягаюсь, готовая к взрыву… но его нет. Вместо этого Исабель Руис просто смотрит на меня с противоположной стороны барной кабинки.

– И это все? Ты явилась сюда только затем, чтобы взять у меня интервью для статьи, которую ты хочешь написать?

– Нет, речь идет не просто о статье. Я хочу рассказать твою историю…

– Это также и твоя история, – замечает она. – Верно это или неверно, тебя тоже засосало в этот водоворот.

– Ну да, ясен пень. Поэтому я и прилетела сюда.

Она склоняет голову набок.

– В самом деле?

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу спросить, в самом ли деле ты явилась сюда только за этим? Потому что, по-моему, дело тут в чем-то большем, чем возможность написать статью для какого-то известного журнала. Но в чем именно?

Я пожимаю плечами:

– Не знаю. Мне кажется, что, возможно, ребята в «ГенТим» просто что-то напутали с процентами совпадения наших ДНК. И я даже могу допустить, что мы с тобой приходимся друг другу какой-то дальней родней. По правде говоря, я и в самом деле хотела бы установить связь с любыми своими родственниками, какие у меня только могут быть. Как-то так… – Она кивает, как будто это вполне логично. – И… поэтому… мне бы хотелось, чтобы мы прошли еще один тест ДНК. Здесь, в Пуэрто-Рико.

Ну вот, я высказала это вслух. И теперь, затаив дыхание, жду ее ответа. Мне не приходится ждать долго, прежде чем Исабель слегка хмурит брови и щурит глаза.

– Мы уже прошли тест, – напоминает она, не в силах скрыть раздражение. – Но ты, похоже, не веришь его результатам. Так какой смысл в том, чтобы проводить еще один такой тест?

– Нет, мы прошли генеалогический тест, давший нам совпадение нашего генетического материала, которое может быть верным, а может и не быть таковым. Поэтому я предлагаю, чтобы мы прошли настоящий тест ДНК. В лаборатории, находящейся здесь, в Пуэрто-Рико. И чтобы в нем участвовали только ты и я. Они сравнят образцы наших ДНК и скажут нам правду раз и навсегда.

Пристально смотрю на нее, пока она обдумывает мое предложение. Между нею и мной и впрямь есть некоторое сходство. Но ничего такого, что было бы так очевидно, чтобы заставить бы меня остановиться, встреть я ее на Бродвее. У нас обеих темные волосы и светлая кожа, но у меня глаза голубые, а у нее карие. И в то время как я миниатюрна, она высока и длиннонога. Более того, вглядываясь в черты ее лица, я не нахожу в них ничего, что можно было бы расценить как бесспорное доказательство нашего с ней родства.

Наконец через несколько долгих секунд, в течение которых мы обе пялимся друг на друга, она пожимает плечами.

– Хорошо. Мы найдем лабораторию…

– Я ее уже нашла, – тихо говорю я. – Она отсюда недалеко. Мы могли бы дойти туда пешком.

Ее темные брови взлетают вверх.

– Прямо отсюда? – Она тычет указательным пальцем в столешницу нашего стола. – Ты хочешь сделать это сейчас? Прямо сейчас?

Я тоже пожимаю плечами.

– Чем раньше мы это проделаем, тем скорее узнаем все наверняка.

– О, Гэбби Ди Марко, – бормочет она, обреченно вздохнув и покачав головой. – Ты вообще ничего не понимаешь. Но скоро ты все поймешь. – Прежде чем я успеваю ответить, она поднимает свой бокал. – Я пью за правду, – говорит она. – Которая никогда не бывает настолько черной или настолько белой, как ты ожидаешь.

Я тоже поднимаю свой бокал и чокаюсь с ней, что, похоже, удивляет ее.

– Я тоже хочу выпить за правду.

Грег – так зовут техника-лаборанта – с энтузиазмом проводит чертовски длинными ватными палочками по внутренней поверхности наших щек и засовывает палочки в заполненные жидкостью пробирки. Затем печатает для каждой из них этикетки и просит нас подписать свою пробирку с образцом ДНК. Кажется, Исабель немного протрезвела за время нашей короткой прогулки по городу до этой крошечной лаборатории, находящейся на втором этаже здания в нескольких кварталах от главной улицы города.

Я так рада, что отыскала это место до того, как вылетела сюда. У Исабель не было времени, чтобы найти отмазку от прохождения этого теста – что она наверняка бы сделала, если б знала об этом заранее. Понятия не имею, чего именно она добивается, но чем больше времени я провожу в компании этой женщины, тем больше уверяюсь в том, что в лаборатории «ГенТим» была допущена ошибка. Когда я вернусь в свой номер в отеле, надо будет прочитать, что эта компания написала в примечании, набранном мелким шрифтом на их веб-сайте. Не подписала ли я что-то, что помешало бы мне подать на них в суд за причинение мне морального вреда? Потому что они точно мне его причинили.

– Это все, дамы, больше мне ничего от вас не нужно, – объявляет лаборант, сдвинув очки с переносицы на лоб.

– Отлично, спасибо. В какое время завтра мы сможем узнать результат? Мне бы хотелось успеть на вечерний рейс до Нью-Йорка.

Исабель бросает на меня удивленный взгляд, но ничего не говорит.

Коротышка-лаборант встревоженно хмурит брови.

– О, мисс, простите, но на обработку этого анализа уйдет по меньшей мере пять дней – а может, и вся неделя…

– Что? – Теперь удивляюсь уже я. И раздражаюсь. – На вашем сайте говорится, что вы можете провести анализ ДНК менее чем за двадцать четыре часа.

Он явно смущен.

– О, дело в том, что наш веб-сайт давно не обновлялся. После последнего урагана нам приходится отправлять результаты тестов в лабораторию в Майами…

– В Майами? – чуть ли не кричу я. – В Майами, Флорида?

– Нет, Огайо, – бормочет Исабель, стоящая рядом со мной.

– Простите, мне очень жаль. Я могу попросить, чтобы они там поторопились с обработкой, но их лаборатория сейчас и так перегружена…

– У вас есть мой номер телефона? – спрашиваю я.

– Да…

– Отлично. Пожалуйста, позвоните мне, как только получите результаты.

– Да, да, конечно…

Исабель хихикает.

– Что тут смешного? – рявкаю я.

Она пожимает плечами, совершенно не беспокоясь о том, что я все больше и больше злюсь.

– Ничего… просто, хотя ты верифицируешь все имеющиеся факты, ты не дала себе труда позвонить и проверить сроки проведения этой процедуры…

Я бросаю на нее сердитый взгляд и спускаюсь по скрипучей лестнице, ведущей на улицу.

– О, Гэбби, перестань, – кричит она мне вслед. – Все могло быть и хуже. Что за беда, если тебе придется задержаться немного дольше. Пуэрто-Рико прекрасен…

– Это я понимаю! – со злостью рычу в ответ, когда мы вновь оказываемся на улице, мощенной булыжником. – Я просто надеялась… Я просто хотела поставить в этом деле точку и продолжить мою жизнь.

На ее лице отражается недоумение.

– Поставить точку? В каком смысле?

– Ну, ты понимаешь, точку, как в конце предложения. Я хочу оставить прошлое в прошлом и жить дальше.

– Ты можешь поставить точку в этом деле и через пять или семь дней, – говорит Исабель. – Не все ли тебе равно, когда это произойдет? На несколько дней ты оказалась в раю, так почему бы тебе не воспользоваться этим по максимуму?

Она права. Мне необходимо увидеть результаты этого теста своими собственными глазами – и одновременно с ней, чтобы быть уверенной, что тут нет никакого надувательства. Разумеется, я и так знаю, что покажут результаты. Я не Мариана Руис. Этого просто не может быть. И все же часть меня надеется, что между нами существует какая-то родственная связь – пусть даже мы с ней связаны и отдаленно. Я хочу сказать, не такая уж она неприятная личность. При других обстоятельствах мы с ней могли бы быть подругами. Так что у меня есть два варианта на выбор – я могу просидеть все это время на пляже, ожидая результатов… или заняться тем, что умею делать так хорошо. Тем, чем мне предложила заняться Фрэнни, – сбором фактов.

Останавливаюсь и поворачиваюсь к ней с лучезарной улыбкой.

– Знаешь что, Исабель? Ты права. Я действительно собираюсь остаться здесь до конца этой недели.

– Отлично, – отвечает она. – Давай я покажу тебе наш остров…

Она осекается, когда я качаю головой.

– Нет, боюсь, у меня не будет времени для осмотра достопримечательностей. Мне придется изрядно побегать, чтобы подготовить материал для статьи – чтобы провести расследование и поговорить с теми, кто был причастен к этому делу.

– Причастен к чему? – медленно спрашивает она.

– К исчезновению твоей сестры. Я собираюсь посмотреть, удастся ли мне выяснить, что произошло с Марианой, – сообщаю я. – С настоящей Марианой.

Она смотрит на меня так, будто на лбу у меня вырос сверкающий рог, как у единорога.

– Что? Ты это серьезно?

– Да, вполне. Я собираюсь сделать это ради того материала, который напишу… и ради тебя.

– Что-что? Ради меня? – Она вскидывает ладони и фыркает. – Я не нуждаюсь в том, чтобы ты играла ради меня в Шерлока Холмса. Я и так уже знаю, где находится моя сестра Мариана. Она прямо передо мной.

– А, ну да, мне жаль, но ты все понимаешь превратно. Так что я планирую выяснить факты. Потому что факты всегда ведут к правде, Исабель.

И, нравится ей это или нет, правда в любом случае выйдет наружу.