Во-первых, если бы вещь эта принята была во внимание до того, как она случилась, отец, наверно, заколотил бы подъемное окно раз навсегда; – что, учитывая, с каким трудом сочинял он книги, – стоило бы ему в десять раз меньше хлопот, нежели написать упомянутую главу. Правда, довод этот, я вижу ясно, сохраняет силу и против предположения, что он написал эту главу уже после того, как эта вещь случилась; но тут меня выручает второе основание, которое я имею честь представить читателям в подкрепление мнения, что в предположенное время отец не написал главы о подъемных окнах и ночных горшках, – и заключается оно в том,
что, для придания полноты Тристрапедии, – я написал эту главу сам.
Глава XXVII
Отец надел очки, – посмотрел, – снял очки, – положил их в футляр, – все это менее чем в одну астрономическую минуту, – и, не раскрыв даже рта, повернулся и поспешно спустился вниз. Моя мать вообразила, что он пошел за корпией и вытяжной мазью; но, увидя, как он возвращается с двумя фолиантами под мышкой и за ним следует Обадия с большим пюпитром, она решила, что отец принес травник, и пододвинула стул к кровати, чтобы он мог удобнее выбрать нужное средство.
– Если только операция сделана правильно, – сказал отец, открывая раздел – De sede vel subjecto circumcisionis[266. - О месте или предмете обрезания (лат.).] – – – ибо он принес Спенсера[267. - Спенсер Джон (1630-1695) – профессор Кембриджского университета, ориенталист, книга его вышла в 1685 г.] De legibus Hebraeorum ritualibus[268. - Об обрядовых законах евреев (лат.).] – и Маймонида, чтобы осмотреть и обследовать нас всех. —
– Если только операция сделана правильно, – проговорил он. – Вы только скажите нам, – воскликнула мать, перебивая его, – какие травы! – За этим, – отвечал отец, – вам надо обратиться к доктору Слопу.
Мать бросилась вниз, а отец продолжал читать, раздел так: * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * – Превосходно, – сказал отец – * * * * * * * * * * * * * * * – ну что ж, если это имеет свое удобство… – и не затрудняя себя ни на минуту решением вопроса, евреи ли переняли его от египтян или египтяне от евреев, – он встал, потер два или три раза ладонью по лбу, как мы это делаем, чтобы стереть следы озабоченности, когда нагрянувшая беда оказалась легче, чем мы опасались, – закрыл книгу и спустился вниз. – Ну что ж, – сказал он, называя на каждой ступеньке, когда ставил на нее ногу, одно за другим имена великих народов, – если египтяне, – сирийцы, – финикияне, – арабы, – каппадокийцы, если его совершали обитатели Колхиды и троглодиты[269. - Троглодиты – жители пещер. Древнегреческие географы называли так обитателей берегов Арабского залива у нынешней Абиссинии.], если ему подверглись Солон и Пифагор, – то почему же не Тристрам? – С какой стати буду я волноваться по этому поводу?
Глава XXVIII
– Дорогой Йорик, – сказал с улыбкой отец (ибо Йорик нарушил построение, опередив дядю Тоби в узких дверях и первым войдя в гостиную), – нашему Тристраму, я вижу, очень трудно дается исполнение религиозных обрядов. – Никогда еще, кажется, сыновья евреев, христиан, турок или других неверных не были в них посвящены так неуклюже и неряшливо. – Но ему от этого не хуже, надеюсь, – сказал Йорик. – Уж не иначе, – продолжал отец, – как черт со всей адской братией резвились в какой-нибудь части эклиптики, когда образован был этот мой отпрыск. – В этом деле вы лучший судья, чем я, – отвечал Йорик. – Лучше всего, – сказал отец, – об этом знают астрологи; – аспекты в 120 градусов и в 60 градусов сошлись вкось – или противостоящие им части эклиптики не совпали, как бы надо было, – или же владыки (как их называют астрологи) играли в прятки, – словом, вверху или внизу у нас творилось что-то неладное.
– Очень возможно, – отвечал Йорик. – Но ребенку-то от этого не хуже? – воскликнул дядя Тоби. – Троглодиты говорят, что не хуже, – отвечал отец. – А ваши богословы, Йорик, что говорят нам… – По-богословски? – переспросил Йорик, – или в качестве аптекарей[270. - ??????? ?????, ??? ???????? ???????, ?? ??????? ????????. – Избавление от тяжелой и трудно излечимой болезни, именуемой «уголь» (греч.). Филон[(xi) - Филон Александрийский (20. до н. э. – 54 н. э.) – греческий философ еврейского происхождения, написал аллегорический комментарий Библии.].]? – государственных людей[271. - ?? ????????? ??? ????? ????????????, ??? ??????????????? ?????. – Обрезанные – плодовитейшие и многочисленнейшие из народов (греч.).]? – или прачек[272. - ??????????? ??????? – ради опрятности (греч.). Бошар[(xii) - Бошар Сэмюэль (1599-1667) – французский богослов, филолог и географ, написал «Географию священных мест».].]?
– Не могу вам сказать с уверенностью, – отвечал отец, – но они говорят нам, братец Тоби, что это ему на пользу. – При условии, – сказал Йорик, – если вы его пошлете путешествовать в Египет. – Благом этим он насладится, – ответил отец, – когда увидит пирамиды.
– Право, каждое ваше слово, – проговорил дядя Тоби, – для меня звучит по-китайски. – Желаю, чтоб так оно было для половины человечества, – сказал Йорик.
– Ил[273. - ’? ’???? ?? ?????? ????????????, ????? ??????? ??? ???? ?? ???? ????????? ????????????. – Ил обрезает срамные органы, принудил своих соратников сделать то же (греч.). Санхуниатон[(xiii) - Санхуниатон – финикийский историк, время жизни которого неизвестно, или, может быть, заглавие финикийских книг, переведенных в I в. н. э. на греческий язык и дошедших до нас в отрывках.]. Л. Стерн.*Ил – согласно «Илиаде» Гомера, троянский царь, предок Приама.], – продолжал отец, – обрезал однажды утром всю свою армию. – По решению полевого суда? – вскричал дядя Тоби. – Хотя ученые, – продолжал отец, – оставив без внимания вопрос дяди Тоби и обращаясь к Йорику, – сильно расходятся по вопросу, кто такой был Ил; – одни говорят, что Сатурн, – другие, что высшее существо, – а третьи, что всего только бригадный генерал под начальством фараона Нехао.
– Кто бы он ни был, – сказал дядя Тоби, – не знаю, каким воинским уставом он мог бы это оправдать.
– Диспутанты, – отвечал отец, – приводят в пользу этого двадцать два различных основания; – правда, другие, притупившие свои перья защитой противоположного мнения, показали несостоятельность большинства из них. – Но опять-таки лучшие наши богословы-полемисты – Как бы я желал, – сказал Йорик, – чтобы в нашем королевстве не было ни одного богослова-полемиста; – одна унция практического богословия стоит целого корабельного груза пестрых товаров, вывезенных к нам их преподобиями за последние пятьдесят лет. – Будьте так добры, мистер Йорик, – проговорил дядя Тоби, – скажите мне, что такое богослов-полемист. – Лучшее, что я когда-либо читал, капитан Шенди, – отвечал Йорик, – это описание двух таких богословов в рассказе о единоборстве между Гимнастом и капитаном Трипе[274. - Единоборство между Гимнастом и капитаном Трипе. – Рабле, Гаргантюа и Пантагрюэль, кн. I, гл. 35. Эта глава «Тристрама» является почти дословной выпиской из Рабле.]; оно у меня в кармане. – Я бы с удовольствием послушал, – просительно проговорил дядя Тоби. – Извольте, – сказал Йорик. – Однако там, за дверью, меня поджидает капрал, – и я знаю, что описание боя доставит бедняге больше удовольствия, чем ужин, – так, пожалуйста, братец, позвольте ему войти. – От всего сердца, – сказал отец. – Трим вошел, вытянутый в струнку и счастливый, как император; когда он затворил дверь, Йорик вынул книгу из правого кармана своего кафтана и стал читать, или сделал вид, что читает, следующее:
Глава XXIX
– «Услышав эти слова, многие из бывших там солдат ужаснулись и отступили назад, оставив место для нападающей стороны; все это Гимнаст хорошенько приметил и намотал себе на ус. И вот, сделав вид, будто он слезает с коня, он свесился на левый его бок, ловко переменил ногу в стремени (с помощью своей короткой шпаги), нырнул вниз, взметнулся в воздух и стал обеими ногами на седло, повернувшись задом к голове лошади. – Дела мои (сказал он) идут шиворот-навыворот. – Затем, не двигаясь с места, он подскочил на одной ноге и, сделав полный оборот влево, оказался в прежнем положении, точка в точку. – Гм, – сказал Трипе, – я этого делать сейчас не стану, – у меня есть на то причины. – Скверно, – сказал Гимнаст, – я сплоховал, – сейчас повторю этот прыжок по-другому. – Сказав это, он с изумительной силой и ловкостью сделал прыжок, как прежде, но только с поворотом направо. Потом он оперся большим пальцем правой руки о луку седла и всем корпусом поднялся на воздух, поддерживая тело мускулами и сухожилиями большого пальца; в таком положении он стал вращаться, описав три полных круга. На четвертый раз он опрокинулся всем корпусом и перекувырнулся, ни до чего не касаясь, затем выпрямился между ушей лошади, поддерживая тело на воздухе большим пальцем руки, сделал в таком положении пируэт и, хлопнув правой ладонью посередине седла, перекинулся на круп коня и сел на него…»
(– Это нельзя назвать боем, – сказал дядя Тоби. – Капрал отрицательно покачал головой. – Имейте терпение, – сказал Йорик.)
«Тут (Трипе) занес правую ногу поверх седла, оставаясь все же en croupe[275. - На крупе (франц.).]. – Однако, – сказал он, – лучше мне сесть в седло, – и с этими словами, упершись в круп лошади большими пальцами обеих рук, мигом перекувырнулся в воздухе и очутился в нормальном положении между луками седла; затем сделал прыжок в воздух и стал на седле, сдвинув ноги; в этой позе он завертелся мельницей и проделал еще более сотни трюков». – Помилуй боже! – воскликнул Трим, потерявший всякое терпение, – меткий удар штыком лучше всех этих фокусов. – Я тоже так думаю, – отвечал Йорик. – —
– А я другого мнения, – проговорил отец.
Глава XXX
– Нет, я думаю, что не сказал ничего такого, – возразил отец в ответ на вопрос, который позволил себе задать Йорик, – не сказал в Тристрапедии ничего такого, что не было бы столь же ясно, как любое положение Эвклида. – Подай-ка мне, Трим, вон ту книгу с моего бюро. – Я уже не раз собирался, – продолжал отец, – прочитать ее вам, Йорик, и моему брату Тоби; признаться, меня даже немного мучит совесть, что я так долго откладывал. – Хотите, прочтем сейчас одну-две коротеньких главы, – одну-две главы после, когда представится случай, и так далее, пока не дойдем до конца? – Дядя Тоби и Йорик поклонились в знал согласия; капрал тоже сделал почтительный поклон, приложив к груди руку, хотя отец и не обращался к нему. – Все улыбнулись. – Трим, – сказал отец, – сполна заплатил за право оставаться до конца представления. – – – Пьеса ему, кажется, не понравилась, – заметил Йорик. – Ведь это просто одно шутовство, с позволения вашего преподобия, этот бой капитана Трипе с другим офицером, – зачем им понадобилось выкидывать столько фокусов? – Французы, правда, любят подчас подурачиться, – но это уж чересчур.
Дядя Тоби никогда еще не испытывал такого внутреннего удовольствия, как то, что доставили ему в эту минуту замечания капрала и его собственные; – он закурил трубку, – – – Йорик пододвинул стул ближе к столу, – Трим снял нагар со свечи, – отец помешал огонь, – взял книгу, – кашлянул дважды и начал:
Глава XXXI
– Первые тридцать страниц, – сказал отец, перелистывая книгу, – немного суховаты, и так как они не имеют прямой связи с предметом, – мы их на этот раз опустим. Это введение, которое служит предисловием, – продолжал отец, – или предисловие, которое служит введением (я еще не решил, как я его назову), относительно политического или гражданского управления, основы которого надо искать в первоначальном союзе мужчины и женщины для произведения потомства; я как-то незаметно углубился в эту тему. – Это естественно, – сказал Йорик.
– Первоначальная форма общества, я в этом убежден, – продолжал отец, – такова, как нам говорит Полициан[276. - Полициан – Анджело Полициано (1454-1494), итальянский гуманист, поэт и историк.], то есть это попросту брачный союз; это всего только сожительство одного мужчины с одной женщиной, – к которым философ (в согласии с Гесиодом[277. - Гесиод – греческий поэт конца VIII в. и начала VII в. до н. э., автор эпической поэмы бытового дидактического характера «Труды и дни».]) присоединяет слугу; но так как, надо полагать, слуги тогда еще не родились, – – – то он закладывает общество на мужчине – женщине – и быке. – – – Я думаю, воле, – заметил Йорик, приводя соответствующее место (????? ??? ????????, ??????? ??, ???? ?’ ???????[278. - В первую очередь – дом, и женщина, и подъяремный вол (греч.).]). Бык доставил бы больше хлопот, чем пользы. – – – Есть и более веский довод, – сказал отец (макая перо в чернила), – ведь вол, будучи животным самым терпеливым и в то же время наиболее пригодным для вспашки земли и доставления супругам пропитания, – являлся самым подходящим во всей вселенной орудием и символом для новобрачных. – Есть еще более сильный довод, – заявил дядя Тоби, – в пользу вола. – Отец не решился вынуть перо из чернильницы, не выслушав довода дяди Тоби. – Ведь когда земля была вспахана, – сказал дядя Тоби, – и ее стоило огородить, участок стали обносить валами и окапывать канавами, и таким образом положено было начало фортификации. – Верно, верно, дорогой Тоби, – воскликнул отец, зачеркнув быка и поставив на его место вола.
Отец сделал Триму знак снять нагар со свечи и снова взял слово.
– Я вхожу в эти умозрения, – сказал отец небрежно и наполовину закрыв книгу, – просто для того, чтобы показать основы естественных отношений между отцом и его ребенком, над которым отец приобретает право и власть следующими разными путями —
во-первых, путем брака,
во-вторых, путем усыновления,
в-третьих, путем узаконения и
в-четвертых, путем произведения на свет; все эти пути я рассматриваю по порядку.
– Одному из них я придаю мало значения, – заметил Йорик, – по-моему, последний акт, особенно когда дело им кончается, возлагает так же мало обязанностей на ребенка, как мало прав дает отцу. – Неправда, – запальчиво сказал отец, – по той простой причине, что * * * * * * * * * * – Я согласен, – прибавил отец, – что на этом основании ребенок не находится в такой же безусловной зависимости от матери. – Однако ваш довод, – возразил Йорик, – имеет одинаковую силу и по отношению к матери. – – Она сама подначальна, – сказал отец, – и кроме того, – продолжал он, кивнув головой и приложив палец к носу, когда приводил этот довод, – она не есть главное действующее лицо, Йорик. – В чем? – спросил дядя Тоби, набивая трубку. – Хотя безусловно, – прибавил отец (пропуская мимо ушей вопрос дяди Тоби), – сын обязан относиться к ней с почтением, как вы можете подробно об этом прочитать, Йорик, в первой книге Институций Юстиниана[279. - Институции Юстиниана – учебник римского права в четырех книгах, составленный, в 555 г. юристом Трибонианом по распоряжению византийского императора Юстиниана.], глава одиннадцатая, раздел десятый. – Я отлично могу прочитать это, – возразил Йорик, – и в катехизисе.
Глава XXXII
– Трим знает его наизусть, от слова до слова, – проговорил дядя Тоби. – Ну-у! – протянул отец, которому вовсе не хотелось, чтобы Трим перебивал его чтением катехизиса. – Честное слово, знает, – возразил дядя Тоби. – Задайте ему, мистер Йорик, какой-нибудь вопрос. —
– Пятая заповедь, Трим, – мягко сказал Йорик, – поощряя капрала кивком, как застенчивого новообращенного. Капрал не проронил ни слова. – Вы его не так спрашиваете, – сказал дядя Тоби. – – Пятая! – отрывисто скомандовал он, возвысив голос. – Я должен начать с первой, с позволения вашей милости, – сказал капрал. —
Йорик не мог удержаться от улыбки. – Ваше преподобие изволили упустить, – сказал капрал, – взяв на плечо палку наподобие ружья и выступив на середину комнаты для пояснения своей позиции, – что это точь-в-точь то же самое, что проделать полевое учение. —
– «Встать в ружье!» – скомандовал капрал, выполнив соответствующее движение.
– «На плечо!» – скомандовал капрал, исполняя одновременно обязанность командира и рядового.
– «К ноге!» – одно движение, с позволения вашего преподобия, вы видите, ведет за собой другое. – Прошу вашу милость начать команду с первой. —
– Первая! – скомандовал дядя Тоби, подбоченившись, – * * * * * * *.
– Вторая! – скомандовал дядя Тоби и взмахнул трубкой так, как сделал бы это шпагой, стоя во главе полка. – Капрал справился со своим катехизисом отлично; «почтив отца своего и матерь», он сделал низкий поклон и удалился на прежнее место в глубине комнаты.
– Все на свете, – сказал отец, – можно обратить в шутку, – и во всем есть глубокий смысл и наставление, – надо только уметь его найти.
– Вот вам леса просвещения, за которыми не скрывается никакого здания; вот вся его дурь.
– Вот вам зеркало, в котором педагоги, наставники, репетиторы, гувернеры и школьные учителя могут увидеть себя в настоящую величину. – – —
– Ах, Йорик, вместе с учением растет также шелуха и скорлупа, которую ученики, по неопытности своей, не умеют отбрасывать!
– Науки можно вызубрить, но мудрость – никогда. – Йорик решил, что на отца нашло вдохновение. – Клятвенно обязуюсь, – сказал отец, – сейчас же пожертвовать все наследство, полученное мной от тети Дины, на благотворительные цели (о которых отец, кстати сказать, был невысокого мнения), – если капрал связывает какое-нибудь представление хотя бы с одним словом, которое он здесь повторил. – Скажи, пожалуйста, Трим, – обратился к нему отец, – что ты разумеешь под «почитанием отца твоего и матери»?
– Выдачу им, с позволения вашей милости, трех полупенсов в день из моего жалованья, когда они состарятся. – А ты это делал, Трим? – спросил Йорик. – Да, делал, – отвечал дядя Тоби. – В таком случае, Трим, – сказал Йорик, соскочив со стула и пожав капралу руку, – ты лучший комментатор этой части десятисловия, и за это я чту тебя, капрал Трим, больше, чем если бы ты приложил руку к составлению самого Талмуда.
Глава XXXIII
– Благословенное здоровье! – воскликнул отец, перелистывая страницы, чтобы перейти к следующей главе, – ты превыше золота и всяких сокровищ; ты расширяешь душу – и отворяешь все способности ее к восприятию просвещения и наслаждению добродетелью. – Тому, кто обладает тобой, почти нечего больше желать, – а тот несчастный, который тебя лишается, лишается с тобой всего на свете.