Женщина промокнула глаза платком.
– Почему вы так его осуждаете? – спросила я.
– А вы проживите с этим человеком всю жизнь, вот тогда и поймете, о чем я говорю, – сказала она строгим голосом.
– Может, зайдете? Чаю попьем, – предложила я.
– Да нет, спасибо. Пойду я уже, дел много. Еще к завтрашнему дню готовиться надо.
Попрощавшись с женщиной, я, все еще пребывая в состоянии шока, медленно открыла дверь ключом. У него была мать, и теперь ее нет! И где же она жила все это время? И где ее муж, отец Романа? Не зная всей ситуации, я могла только гадать. И эта светловолосая девушка на фото, вероятно, его сестра… А может, и вовсе не сестра. И живет он один. Неужели из-за своего несносного характера он разогнал всех своих родственников? А характер у него и вправду оказался непростой, я бы даже сказала – тяжелый. И эта женщина, осуждающая его… «Это он ее свел в могилу!» – звучал голос в моих ушах.
Положив продукты в холодильник, я взяла в руки белый конверт. Да, чужие письма читать нехорошо. Ведь это означало одно – я влезаю в чужую жизнь, которая меня явно не касается. Но любопытство взяло верх: я пошла в комнату Романа, села за стол и, аккуратно вскрыв конверт невидимкой, принялась читать текст, написанный неровным почерком:
«Рома, сыночек мой любимый… Если ты читаешь это письмо, то меня уже нет на этом свете. Ты, наверное, первым делом выкинешь его. И правильно сделаешь! Ведь я тебя бросила, сбежала, когда тебе было плохо, когда ты нуждался в моей помощи. Я потом очень сильно об этом жалела. Бог меня за это покарал. Нет мне прощения! И ты, наверное, меня уже никогда не простишь.
В те последние дни, когда я к тебе заходила, я уже знала, что мне недолго осталось: мне поставили страшный диагноз – белокровие. И я не хотела тебе говорить. Да ты все равно не принял бы меня назад. Куда тебе лишние хлопоты… Потом стало еще хуже: все тело ломило, голова просто раскалывалась. Я совсем не могла есть. Мне врачи говорили, что остались считаные дни. Самое главное, что ты вылечился и теперь будешь жить, остальное все неважно. Даже если меня уже нет, я все равно всегда рядом с тобой. Я тебя очень люблю.
Прости, что тогда не послушала тебя. Кто знает, может быть, все было бы по-другому. Как ты тогда мне говорил, так все и вышло, будто в воду глядел: второй муж меня вовсе не любил, а использовал. А когда я ему надоела, он выкинул меня на улицу и мне негде стало жить. Я ушла из школы, не выдержала. Потому что поползли разные слухи обо мне, и я больше не могла там работать. Устроилась уборщицей и дворником. Меня поселили в сарай – хоть какое-то жилье. Потом эта внезапная болезнь. Но я благодарна Богу за то, что Он решил забрать меня к себе. Не могла я больше жить и ходить по земле после того, как бросила тебя. Но я там, на небесах, все еще буду надеяться, что ты меня простишь когда-нибудь. И еще: помни одно, что бы ты ни узнал, ты всегда останешься для меня самым любимым и родным сыночком… Прощай».
* * *
Я еще долго сидела в оцепенении после прочтенного письма. Ком в горле мешал дышать. Я забежала на кухню и залпом выпила стакан воды. Немного придя в себя, я положила письмо в конверт и отнесла его в свою спальню.
Целый день я находилась под сильным впечатлением от произошедшего. Тем не менее время шло к вечеру, и надо было что-то приготовить.
На ужин я решила запечь курицу и отварить макароны, нарезать салат из свежих овощей.
Роман вернулся домой в приподнятом настроении, и я передумала сообщать ему о смерти матери.
– Ну, чего ты там придумала? – прозвучал его насмешливый голос.
Сама я уже успела перекусить и накрыть на стол. Он принялся за еду, а я украдкой поглядывала на него, моя посуду после готовки и не имея понятия о том, как ему рассказать ужасную новость. Он это заметил и теперь тоже смотрел на меня исподлобья.
Потупив взгляд, я посеменила в свою комнату, чувствуя спиной, как он прожигает меня глазами.
Я сидела на диване и вертела конверт в руках, думая, что же делать дальше.
Тут неожиданно вошел Роман. Я едва успела спрятать конверт под подушку.
– Чего пялилась на меня? Небось подсыпала отравы в ужин и ждала, пока я кони двину, так? – встал он возле меня с презрительной ухмылкой на лице.
– Что за бред ты несешь?! Какая отрава?! – обиделась я не на шутку. – Вот и готовь после этого!
– Ладно, шучу, – смягчился он. – Ты ведь хотела мне что-то сказать?
– Да ничего такого… – смутилась я.
Он сел на кровать и, буравя меня взглядом, произнес:
– Ты это брось корчить из себя таинственную тихушницу. Говори, что хотела!
– Ничего я не хотела. И потом, зачем ты нарушаешь мое личное пространство?
– Ну, мое личное пространство ты уже нарушила. И вот что я нашел в своей комнате на столе, – показал он мне невидимку, которую я сняла с волос, чтобы вскрыть конверт. – Что ты там делала?
– Просто сидела, что, нельзя?
– Вот опять! Ты не просто так сидела, а что-то делала.
– Я не хотела говорить тебе, – сдалась я, поняв, что отпираться бесполезно. – Тут такое дело… В общем, приходила женщина и просила передать тебе письмо от матери. Вот оно.
Я показала ему конверт с письмом.
– И зачем ты его читала? – нахмурился он. – Тебя мать не учила, что читать чужие письма нехорошо?
– Да, я знаю, – понурила я голову. – Просто мне надо было разобраться в том, как сказать тебе… нет… я не могу…
– Что ты не можешь?
– Сказать тебе о том… что ее больше нет.
– Кого нет? Не понимаю тебя, – резко переменился его голос.
– Мамы твоей.
– А где же она?
– Ее больше нет на этом свете, – прошептала я, уставившись в пол.
– Посмотри мне в глаза и повтори то, что только что сейчас сказала, – произнес он таким тоном, что у меня все похолодело внутри.
– Марина умерла. Похороны завтра в одиннадцать утра. Она тебе письмо написала. – Проговорив все на одном дыхании, я протянула ему конверт.
Не говоря ни слова, он встал и с конвертом пошел к себе. Мне почему-то стало дурно. Не надо было ему сообщать обо всем этом. Ведь, судя по рассказу женщины, он с ней не общается уже давно. Ну зачем надо было давать ему это письмо?! Что теперь будет?
Спустя какое-то время, тихо войдя к нему, я увидела, как он, скрючившись, сидел в кресле возле окна – видимо, плакал.
– Рома, могу я помочь тебе? – спросила я с сочувствием. – Ты только скажи чем.
– Ты поможешь, если исчезнешь сейчас же, – его голос звучал твердо. – Что стоишь?! Проваливай!
Чтобы не злить его, я ушла к себе. Скорее всего, он хотел, чтобы я убралась вообще из его квартиры, но идти мне было некуда. Тем более он сейчас был шокирован новостью, и я надеялась, что завтра он хоть немного придет в себя.
Этой ночью я долго не могла заснуть. Мне приснилось, что я падаю в пропасть под противный смех Галины.
Утром я проснулась в разбитом состоянии. Взяв из шкафа первое попавшееся полотенце – белое, в синюю полоску, – я пошла в ванную. Чтобы отогнать от себя мысли о ночном кошмаре, я пела под потоки льющейся воды.
Когда я вышла из ванной, Роман, идущий навстречу, окинул меня презрительным взглядом и одним рывком сорвал с меня полотенце, прикрикнув: