Неукротимая дьяволица

Глава 2. Доминик

– Доминик! Эй, ты вообще слушаешь? – Брайант помахал покрытой татуировками рукой перед моим лицом.

Я моргнул и посмотрел на него, вернувшись в убогую реальность.

– Да слушаю я, идиот. – Отмахнулся я и поправил манжет рубашки, развернувшись к нему всем корпусом. – Поставки замедляются, цифры падают, полный хаос – я понял. – Я глубоко вздохнул, сдерживая раздражение. – Скажи, чего еще не знаю. Что мы можем сделать, чтобы все исправить?

Брайант перевел взгляд на Хейза. Тот приподнял брови и пожал плечами.

– И какой от вас вообще толк? – Я устало потер виски.

Хейз ответил первым:

– Ты не понимаешь, что там творится. Парни боятся. Они не знают, на чью сторону встать…

– Тогда проведи черту, – перебил я. – Заставь их выбрать. Если перейдут на сторону Беккета, пуля в лоб.

Брайант бросил тревожный взгляд на Хейза, явно не в восторге от идеи.

– Ты хочешь, чтобы мы убивали каждого, кто дезертирует?

– Мне повторить?

Для человека, забитого татуировками с головы до ног, который выглядит как терминатор, Брайант оказался удивительно мягкотелым. Знал бы я это раньше, дважды подумал бы, прежде чем нанимать его. В нашем мире нет места слабости. Здесь понятие добра и зла размыто, и в какой-то момент ты просто понимаешь, что это мир, где собаки жрут собак. Если хочешь выжить и подняться по пищевой цепи, будь беспощаднее всех остальных.

Только поэтому я всегда выхожу победителем. Именно так я выиграю войну и займу трон, который по праву принадлежит мне.

Это должно было быть просто. Легкий переход власти.

Наш лидер выбыл из игры, и его жена должна была официально объявить меня преемником, ведь сама она не собиралась дальше вести бизнес. Очевидное решение. Я шел к этому всю осознанную жизнь. Пожертвовал всем. Забыл, что значит жить вне бизнеса, и ни разу не поставил себя выше организации. Но с таким количеством молодых и голодных шакалов неудивительно, что порядок вещей пошатнулся. Не один, а сразу несколько решили бросить вызов. Большинство мы уже устранили, но остались те, кто по-прежнему угрожает моему законному месту.

Саймон Беккет – моя головная боль.

Сопляк. Едва достиг возраста, когда может легально пить, а все равно имеет наглость считать, что способен возглавить крупнейшую криминальную сеть Западного побережья вместо меня.

Я знаю устройство нашей организации лучше, чем кто бы то ни было. Черт, возможно, даже лучше бывшего босса. Я был его учеником, часто замещал его, когда тот уезжал по делам. Люди знают меня и уважают.

А что знает Беккет, кроме того, как вести себя, словно самодовольный избалованный щенок? Он проводит дни, гоняя на «Ламборгини», разбрасываясь деньгами и заказывая бутылки шампанского. Каким образом он лучше меня подходит на эту должность? Его единственное преимущество – родственные связи с несколькими членами совета. Ни опыт, ни мозги, ни лидерство.

Какого черта кто-то в здравом уме решит доверить ему управление?

– Если босс сказал, значит, так оно и будет, – наконец произнес Хейз.

Я слегка склонил голову и оперся рукой о подбородок, той самой, что совсем недавно была глубоко внутри девушки из бара.

Жаль только, что с тех пор мне пришлось смыть кровь десятка тел, иначе, возможно, аромат ее кожи до сих пор остался бы на мне.

Я сглотнул и вновь прокрутил ту ночь в памяти.

Я был уверен, что она испугается. Что, увидев, как я чуть не забил того мерзавца до смерти, сбежит в ужасе от того, кто я есть на самом деле. Но она подошла. Встала прямо передо мной и сделала то, чего не делал никто, – увидела меня. Настоящего. Жестокого, испорченного, чудовищного. И не отвернулась.

Я ведь не должен был вмешиваться. Должен был позволить всему идти своим ходом. Но не смог. Не смог просто сидеть и смотреть, как тот идиот обращается с ней как с вещью. Я слишком много раз видел подобный сценарий.

Я проводил в том баре почти каждую ночь последние недели, это мой способ на несколько часов вырваться из хаоса и собраться с мыслями. Я видел, как десятки парней пытались к ней подкатить, и каждый раз она уверенно и спокойно ставила их на место. Я знал, она справится. Но когда он последовал за ней в туалет, я понял: так не пойдет.

Я не мог позволить этому случиться. Не с ней.

Думал, что после случившегося она начнет меня бояться, наконец увидит во мне монстра, каким я и являюсь. Но все наоборот.

Я должен был остановиться. Позволить ей уйти и прибрать за мной. Но, конечно, нет. Я потерял контроль. Брал ее так, будто это мой последний день. Заставил ее кончить столько раз, просто потому что мог.

Боже, что бы я сейчас отдал, чтобы снова утонуть между ее ног, задохнуться в сладкой плоти…

– Дом! Эй, чувак, ты куда опять улетел? – Брайант щелкнул пальцами у меня под носом.

– Я тебе отрежу эту чертову руку, если еще раз сунешь ее мне в лицо, – рявкнул я на него.

Он прижал руку к груди и надул губы.

– Чувак, она тебе ничего не сделала. Ты чего?

Хейз откинулся на спинку стула, сцепив пальцы за головой.

– Хотелось бы это увидеть. Думаю, мачете подойдет. А ты, Дом? Какое бы оружие выбрал?

Только Хейз мог мечтать о том, как кого-то искромсать.

– Вы оба – сумасшедшие, – буркнул Брайант, поглядывая на нас.

– Спасибо, я ценю это, – улыбнулся Хейз своей фирменной улыбкой.

Брайант медленно отступил назад.

– Сегодня буду спать с одним открытым глазом.

– Только сегодня? – усмехнулся Хейз, задирая подбородок.

– Я тебя сейчас ненавижу, – проворчал Брайант, прислонившись к стене позади. – Пойду спрячу все оружие.

Хейз драматично вздохнул.

– А я найду еще. Поверьте, я подключу фантазию, если придется.

– Можете сосредоточиться хоть немного на войне, а не цапаться друг с другом? – прервал я их. – Если мы уступим Беккету… – Я замолчал, представляя цепочку последствий, если он получит полный контроль. Уже и так все шатко. Неизвестно, как быстро все рассыплется в его руках. – Поверьте, будет плохо.

Нас окружили со всех сторон. Восток давил сильнее всего: они воспользовались тем, что вынесли нашего лидера. Мутная история, но как только мы узнали, что его больше нет, начался полный хаос. Честно говоря, гениальный план: сидеть в сторонке, наблюдая, как наша империя разваливается, а потом, когда пыль улеглась, ввалиться и захватить власть. Они могли бы контролировать два крупнейших рынка – восток и запад – и получить отличную базу для дальнейшего продвижения.

Единственное, что мне помогало, – их лидера тоже вывели из игры, отчего возникли проблемы по обе стороны: кому хватит наглости ухватиться за бразды правления и не погрузиться в еще больший хаос. Я не знал точно, насколько все плохо у них, но, если там творилось хоть что-то похожее на наш беспорядок, это могло занять их на достаточно долгое время, чтобы я восстановил свое влияние на наше окружение.

Я хотел верить, что смогу справиться с любым препятствием, но предпочел решать одну огромную проблему за раз, а не две сразу. Они с каждым днем все больше напоминали про возможное поражение.

– Они тебя боятся, – добавил Брайант из своего угла.

– И что с того? – спросил я.

Не успел он ответить, как в дверной звонок начали названивать гости. Я тут же повернулся к Хейзу в ожидании ответа, кто там.

Тот судорожно достал телефон, чуть не выронив его.

– Прости, мужик, на беззвучном был.

Я не отводил взгляд.

– Ты у нас главный по охране, Хейз. Напомнить тебе, что будет, если ты бесполезен команде?..

Брайант нажал кнопку от ворот и впустил незваного гостя.

– Проходите. – Он повернулся к нам. – Это всего лишь курьер. Расслабьтесь.

Я вздохнул, провел рукой по волосам и всерьез задумался, зачем вообще взял этих идиотов к себе.

«Они верные соратники», – напомнил я себе.

Очень редкая черта. Безусловная, абсолютная преданность.

Они могли меня бесить, делать глупейшие вещи, но я ни разу не усомнился, что они прикроют мне спину. В нашем деле такое нечасто встретишь. Я был их боссом, но мы были командой. Неблагополучной, да, но эффективной, ведь мы пробились наверх и никогда не предавали друг друга.

Я постучал пальцами по столу и глянул на часы на руке.

Хейз вскочил и кинулся к Брайанту, выхватив у него пакеты.

– Что там у тебя? Я умираю с голоду.

– Вы всегда голодные.

Как дети или стая диких псов.

Брайант сунул руку в пакет, вынул что-то и бросил мне.

– Лови! Куриный ролл с беконом, без лука.

Ну хоть на что-то он годился.

Живот заурчал, но я не подал виду, что еще не обедал.

– Спасибо, – поблагодарил я и прошел на кухню на первом этаже, чтобы помыть руки. Открыв холодильник, я внезапно осознал, что напитки, которые просил разложить, находятся на кухне на втором этаже. Казус жизни в большом доме – забываешь, где что-то оставил. Но за конфиденциальность и доверие своих людей иногда приходится чем-то жертвовать. Причина, по которой мы так слаженно работали, заключалась в том, что мы фактически были продолжением друг друга: каждый знал свою роль и всегда ее выполнял. Ну, почти всегда.

Раньше мы не жили вместе, но пару лет назад это стало очевидным решением, чтобы продолжать двигаться вперед. Ни у кого из нас не было семьи и друзей, которые могли бы усложнить эту динамику. Мы все были одиночками, и каждый понимал, что подобные отношения могут разрушить все, к чему мы шли.

Звук шагов по лестнице привлек мое внимание, и когда я повернулся, Брайант уже ставил три стеклянные бутылки на стол.

Ладно, в этом он тоже хорош.

– Так, что ты там говорил? – вернулся я к прерванной теме.

Мы расселись за большим дубовым столом.

– Выйди на люди, – добавил Хейз.

Я приподнял бровь, желая, чтобы кто-нибудь наконец-то все прояснил.

Хейз откусил большой кусок бургера, быстро жуя и качая головой, будто это ускорит процесс.

– Да, – продолжил Брайант, засовывая в рот картошку фри. – Если люди увидят тебя на поле боя, как ты сворачиваешь головы и наводишь порядок, думаю, они присоединятся. Проголосуют от страха.

– Я и так сношу бошки, – ответил я. – Сегодня, если что, уже две.

– Скрытно. Ты как тень. Люди боятся твоей тени, а не тебя лично. Дай им повод встать в строй. – Брайант достал пакет с кетчупом.

Мне не хотелось меняться. Не хотелось бросать ту версию себя, над которой я работал годами. Но если я ничего не предприму, могу все потерять. А я не мог себе этого позволить.

Хейз пожал плечами.

– Стоит попробовать.

– Думаете, это привлечет людей? – спросил я, переводя взгляд с одного на другого, считывая их энергию и мелкое проявление эмоций, которое они выдавали. Я хоть и главный, но все равно ценю их мнение, ведь именно благодаря ему мы продвинулись так далеко.

– Если увидят тебя в деле и слухи распространятся, сомнений нет: либо они побегут в кусты, либо склонят головы и присягнут. – Брайант выдвинул довольно весомый аргумент.

– Ты же говорил, что хочешь провести черту, – напомнил Хейз.

Так и поступлю. Выйду из тени и покажу всем, насколько жесток и беспощаден.

Мы с Хейзом шли бок о бок по тускло освещенному коридору склада, где обрабатывалась сегодняшняя партия. Охрана засекла потенциальную опасность, и я подумал, что сейчас самое время проверить новую теорию. Напряжение возросло, как только мы вошли в комнату. Головы повернулись в нашу сторону. Люди раскрыли глаза от удивления, но тут же отвели взгляд, когда поняли, что их поймали. Все выстроились в шеренгу, не желая привлекать к себе внимание. Слишком боялись, что может оказаться правдой то, что они слышали обо мне. Они узнали меня и наверняка слышали истории о том, как я приношу разрушение и смерть. Только обычно все тихо сплетничают, никто еще никогда не становился свидетелем, потому что обычно никто не выбирался живым, стоило мне появиться. Работников, должно быть, тридцать: они выстроились в ряды по пять человек или около того. Кто-то проверял и упаковывал товар, складывая его в картонные коробки, чтобы их забрали рабочие, которые ждут, чтобы еще раз все перепроверить и запечатать для отправки.

Вооруженные охранники стояли на постах у северной и южной стен; винтовки перекинуты через плечо. Я подошел к руководителю сегодняшней бригады. Пухлый парень в толстых очках и с мешками под глазами. От него разило кофе и куревом. Его лицо блестело, и он изо всех сил старался протереть лоб платком из кармана. Хейз перебросился с ним несколькими ненавязчивыми фразами, пока я оглядывал работников перед собой. Возрастная группа простиралась от едва достигших совершеннолетия до шестидесяти пяти лет. Все разные. Единственное, что их объединяло, – ужас, который они пытались скрыть. Один мужчина взмок чуть больше остальных, и, не слыша ни слова из разговора за спиной, я понял, что это тот самый парень, за которым мы пришли. Я пристально осмотрел его, заметив, как напряглись его челюсти и задрожали руки. Интересно, чувствуют ли люди, что конец близок? Что их время почти истекло? Я расстегнул приталенный пиджак, стянул его и сложил пополам. Он обошелся в кругленькую сумму, так что я не позволю ему пострадать из-за рабочих моментов. О дорогих вещах нужно заботиться, чтобы сохранить их. Никто больше не ценит подлинное итальянское мастерство. Я не отрывал глаз от цели, передав пиджак и плавно пройдя через комнату. А затем остановился перед мужчиной и закатал рукава рубашки.

– Встань, – приказал я. По его щекам покатились беззвучные слезы, говоря мне все о его причастности.

– Выверни карманы.

Он пошарил руками, вывернув их наизнанку, чтобы показать мне. Перед началом рабочего дня все обязаны убрать личные вещи в отведенный контейнер, а забрать их разрешается только после окончания смены. Их обыскивают, после чего допускают к работе, а потом еще раз проверяют перед уходом. Так мы сводим потери продукции к минимуму. Но иногда что-то проскальзывает. Рабочие становятся хитрее, придумывают новые места, куда умудряются спрятать краденое, чтобы вывезти контрабандой.

– Сними штаны, – спокойно произнес я. Даже слишком, учитывая, что у меня на уме. Нижняя губа мужчины отвисла от шока.

– Что?

– Ты его слышал, – крикнул кто-то сзади. Глаза предателя заметались, прикидывая есть ли у него иной выбор, кроме как подчиниться. Он поступил мудро: схватился за пояс дешевых джинсов, расстегнул их и бросил на пол. Мужчина дрожал, но твердо стоял на месте.

– Полностью. – Я не обращал внимания на то, что мы в комнате, где куча людей.

– Простите?

Я раздраженно вздохнул, потянулся за пояс и достал один из пистолетов, прикрепленных на всякий случай. Оттянул затвор и зарядил патронник. Кажется, это заставило парня подчиниться. Едва он увидел оружие, как начал реветь и скулить, капля мочи упала на бетонный пол. Рабочие вокруг напряглись, но стояли на месте. Не зря, ведь с растущим раздражением я бы сейчас перестрелял что угодно, просто ради острых ощущений. Подозрения подтвердились, когда мужчина обнажился. Нам сообщили, что кое-кто сегодня особенно нервничал на рабочем месте. Он именно тот, кого мы ищем.

– Я… я могу объяснить.

– Правда, что ли? – приподнял я брови, сложив руки на груди в ожидании объяснений, как это оказалось у него в интимной зоне.

– Ну, эм… – заикаясь, начал лепетать он.

Если бы у него действительно был внятный аргумент, он бы уже его выдал. Я не стал тратить время на этого жалкого человека. Прежде чем он успел выдавить еще хоть слово, я спустил курок.

Грязные глаза распахнулись, шок исказил черты лица в тот самый момент, когда пуля вырвалась из ствола и вошла в лоб.

Кровь расплескалась, и тело рухнуло назад на стол. По всему помещению пронесся коллективный вздох.

Я сунул ствол обратно в кобуру на спине, скрытую под пиджаком.

– Кто-нибудь, приберите здесь.

Люди вокруг начали двигаться и принялись за дело. Подойдя к переднему ряду, я прочистил горло, чтобы заглушить смятение в зале. Бросил взгляд на Хейза, на лице которого сияла садистская улыбка.

– Мы не будем терпеть воровство, обман и предательство. Это не входит в часть нашей деловой морали, – заявил я, повернувшись к оставшимся в живых лицам, полным ужаса. – Платим щедро. Не правда ли? – Я наклонился к молодому парню в первом ряду.

Он боялся смотреть на меня, словно я мог убить его одним лишь взглядом.

– Да, сэр, – прошептал он.

– Я не безрассудный человек. Если возникнут трудности, обращайтесь ко мне. Но я не потерплю, – я махнул рукой в сторону парня, за которым уже прибирали, – предательства.

Хейз встал рядом со мной, как бы поддерживая сказанное.

– Если вы не согласны с моими методами, – продолжил я и указал на дверь, – если хотите присоединиться к противоположной стороне, уходите. Никто вас не держит.

Поколебавшись, один парень в третьем ряду вышел из строя и пробормотал под нос:

– Да пошло все к черту. Беккет не…

Я не расслышал последней части, да это и не неважно. Он уже пересек черту и тем самым подписал себе приговор.

В одно мгновение я выхватил пистолет и всадил в его лоб пулю прежде, чем он успел понять, что произошло.

Его тело глухо ударилось о бетон, и в тот же миг, когда по залу прокатились возгласы, наступила такая гробовая тишина, что, если уронить булавку, будет слышно.

Я снова убрал оружие.

– Ясно выразился?

Глава 3. Джун

Вам когда-нибудь доставляли столько удовольствия, что вы ни о чем другом думать не могли, только бы вернуться в то блаженное состояние? Я о том самом состоянии, когда не просто на седьмом небе, а едешь на поезде наслаждения. Член, от которого между ног все ноет, невероятный опыт и дикое желание повторить снова. Даже самые обычные бытовые дела перерастали в потенциальные мечты. Мою посуду: а что, если меня возьмут сзади? Принимаю душ – прижмут к стене? Забираю почту: может, прям тут, на улице? Я просыпалась, думая о толстом сочном члене, и засыпала, желая материализовать его в свою прожорливую дырочку.

Я листала анкеты в приложении знакомств, но ни один из парней не вызывал во мне того трепета, по которому я сходила с ума. Я даже подняла возрастное ограничение, молясь, что вдруг наткнусь на того парня из бара. Не то чтобы я привыкла гнаться за кем-то столь отчаянно, но время от времени приходилось идти на крайние меры. И только мысль о той ночи, переплетенной с безумным удовольствием, заставляла меня сделать почти все, лишь бы снова словить тот кайф.

Прошла неделя. Семь рабочих дней на нескольких подработках и жизни с идиотскими соседями, а я ни разу не встретила таинственного мужчину. Каждую ночь я протирала столы и поглядывала на угловую кабинку, где он обычно сидел, и думала, куда, черт возьми, он запропастился. Не потому, что я влюбилась или что-то в этом роде. Я всегда четко разграничивала личную и рабочую жизнь. Похоже, он не хотел видеться. Стал реже появляться в баре: сначала пару раз в неделю, а потом и вовсе пропал.

Мне даже не нужно было знать его имени, анонимность меня устраивала.

Хочет ли он снова встретиться? Сидит ли в тюрьме за то, что избил того придурка?

Но мне оставалось только сводить счеты с приложением для знакомств, надеясь, что случайный мэтч сможет утолить голод.

– Уйдешь пораньше? – спросил Джек, опираясь локтем о стойку. – Довольно пусто, похоже, никто больше не придет.

Я выпрямилась и окинула взглядом зал.

– Решай сам, ты босс. Сорок пять минут никак не повлияют на мой пустой кошелек, а шансы, что кто-то тут оставит чаевые, нулевые.

– Ладно, иди. – Он кивнул в сторону кухни. – Могу позвать кого-нибудь, если потребуется.

– Спасибо. – Я спрыгнула со стула, взяла бутылку воды и поместила ее на полку среди остальных.

– Увидимся завтра, Джун. – Джек кинул тряпку через плечо.

Он хороший парень. Немного неловкий в вопросах менструации, но какой мужчина не таков? Он любезно взял меня, когда мне понадобилась еще одна работа, и давал подстраивать график, когда две другие смены брали верх. Этот захудалый бар – настоящая дыра, но это моя любимая работа, а я повидала немало, уж поверьте. Серьезно.

Я вышла за дверь, встретив шагающую пару, которая чуть не сбила меня с ног. Они висели друг на друге, шепча глупую сладкую чушь о любви. Я покачала головой и повернула в ту сторону, откуда они шли, – район Хейвен, известный добротным количеством баров, где можно спокойно выпить на улице из открытых бутылок. Будешь в Хейвене – тебя не поймают. Выйдешь за его пределы – примут за распитие алкоголя.

Я достала телефон и отправила сообщение потенциальному любовнику, написав, что закончила раньше и могу встретиться скорее. Очень надеялась на встречу, ведь я была готова оттрахать последнего партнера из списка в надежде выкинуть член таинственного незнакомца из головы.

Могла бы написать Коре и потусить с ней, но у меня крутилась навязчивая мысль, и я не хотела беспокоить подругу, чтобы потом бежать на встречу с каким-нибудь чуваком. Я собиралась увидеться с ней завтра, так что этой ночью решила ехать в одиночку.

– Извините, – сказала я группе парней у входа в бар, – можно пройти? – Они не шевельнулись, и я повысила голос: – Отойдите.

Их глаза расширились, они еле пробормотали «извините» и сдвинулись.

– Сучка, – донеслось от кого-то из них.

Я остановилась, перебирая в голове разные сценарии. Их пятеро, я одна. Они в стельку пьяны, а я слишком трезвая. Я могла бы одним ударом в горло уложить парочку из них, прежде чем остальные успели бы вмешаться. Но это бы создало хаос и, возможно, загубило мои шансы на вечер. Я вздохнула и выбрала более безопасный путь.

Ухватив ручку двери, я резко распахнула ее, врезавшись в одного из придурков.

– Ой, – сделала я виноватый вид, будто случайно. И тут же, не удосужившись выслушать их дикие возмущения, шагнула в шумный бар.

Я протиснулась через толпу, оставив идиотов позади, и молча молилась, чтобы парень, с которым я назначила встречу, не оказался таким же козлом.

Добраться до стойки было непросто. Мне потребовалась целая вечность, чтобы пройти сквозь толпу, наконец втиснуться в крошечный свободный уголок и попытаться привлечь внимание ближайшего бармена.

Кто-то толкнул меня сзади, и я влетела в мужчину, сидевшего у стойки.

– Черт, извини, – выдохнула я. На этот раз правда случайно.

Я выставила руки, чтобы не потерять равновесие, а парень, в кого я врезалась, быстро протянул руку помощи, не дав мне упасть.

– Все в порядке? – Его ярко-голубые глаза, как кобальт, взглянули на меня из-под темных ресниц. В них было что-то до боли знакомое. Я его знаю.

Мой взгляд скользнул к его губам, к едва заметной веснушке под подбородком.

Нет. Не может быть. Этого просто не может быть.

В памяти вспыхнуло лето перед седьмым классом. Мне было, может, двенадцать. Я не могла представить, что пойду в среднюю школу, так и не испытав первый поцелуй. Казалось, люди увидят – почувствуют, – что я та девочка, которую никто никогда не целовал.

И тогда появился он. Самый добрый, внимательный мальчик, какого я только знала. Мы были друзьями с самого детства, но, когда я призналась ему в своих «страхах о поцелуях», он не стал смеяться. Вместо этого мы пересекли черту, и наша дружба переросла во что-то большее.