Неукротимая дьяволица

Я влюбилась. Настоящая детская любовь. Все то лето пронеслось как сон. Мы тайком выбирались из дома, целуясь под ночным небом, пробирались в местную лавку мороженого ради стаканчика с шоколадной крошкой, танцевали под дождем.

Прямо как в кино. Настоящее. Чистое. Невинное.

А потом все закончилось в одно мгновение.

Вроде только вчера мы сидели на крыше любимой пиццерии, держась за руки, а уже сегодня я стояла на обочине и прощалась с ним через окно отцовского ржавого пикапа.

Я до сих пор вижу перед глазами тот момент: дурацкая машина гудит, поднимая клубы пыли от гравия, а мое сердце будто выворачивается наружу, чем дальше он отъезжает.

Он высунулся из пассажирского окна, но отец втянул его обратно, и тогда он просто прижал ладонь к заднему стеклу.

Я больше никогда о нем не слышала.

И с каждым днем мое сердце леденело от потери.

Раньше до меня доходили истории о разбитом сердце. Слухи о боли, которую не передать словами. Но я не знала, что это такое, пока не почувствовала сама. Боль была стремительной и беспощадной, как удар от ножа. Без предупреждения.

И я поклялась: больше никогда не позволю себе быть настолько уязвимой. Единственный способ выжить – отключить эмоции и идти вперед.

Так я и поступила. Пережила. Перешла на другую сторону и больше не оглядывалась.

Я не вспоминала о нем годами. До этого момента. До тех пор, пока мой взгляд не обвел его черты, которые со временем совсем не изменились.

– Коэн? – Его имя сорвалось с губ как вопрос, хотя я точно знала: это он, тот самый мальчик, который сейчас держал меня за плечо.

Он нахмурился.

– Джей? – Парень произнес мое старое прозвище, то, которое когда-то звучало только из его уст.

Я очнулась, будто от транса, стряхнула его руку и выпрямилась, вцепившись в собственное самообладание.

– Джун, – холодно поправила я.

Он больше не тот мальчик, с которым я держалась за руки под звездами на пляже, потому что и я уже не та девочка, что рыдала ночами, когда он исчез из ее жизни.

Те Коэн и Джун умерли почти десять лет назад, и я отказываюсь когда-либо воскрешать эту частичку себя.

Все стало гораздо проще, когда я вернулась в школу той осенью, все были уверены, что я потеряла гораздо больше, чем просто первый поцелуй с парнем на несколько лет старше меня. Я перестала бояться, что они сочтут меня неопытной, и начала хранить девственность. Но это оказалось бессмысленным, и в конце концов я решила, что с таким же успехом могу принять «запятнанную» девушку.

Было не так уж сложно, учитывая, что все парни уделяли мне гораздо больше внимания, чем другим девушкам. Не говоря уже о том, что я быстро поняла, каким чертовски приятным может быть секс. Поверьте, у меня было немало неприятных моментов, но я быстро поняла, как мне нравится исследовать свою сексуальность. И пока партнеры согласны и соблюдается безопасность, нет ничего плохого в том, чтобы раскрыть свою дикую сторону.

– Отлично выглядишь, – подметил Коэн.

Ну конечно. На мне форма с надписью: «Пожалуйста, дайте знать, если что-то понадобится».

– Ты тоже, – я старалась ответить как можно менее интригующе.

Очевидно, он все еще великолепен. С длинными взъерошенными светлыми волосами, как у серфера, и дурацкими голубыми глазами. Его черты лица, очевидно, стали более резкими, учитывая прошедшее время. Несмотря на то, что он сидел, я заметила, что он стал выше, шире, с солидным слоем мышц, благодаря чему простая темно-синяя футболка облегала его наилучшим образом.

Если бы мы не разделяли общее прошлое, я бы обязательно подумала о том, чтобы включить его в список кандидатов на секс-терапию. Но это не так, поэтому мне нужно было сохранять спокойствие и не показывать ему, как меня сбивает с толку его существование.

Он перевел взгляд на свой стакан, затем на меня.

– Выпей со мной.

Я сглотнула, немного удивившись приглашению. Да и ситуации, в целом.

– Я кое-кого жду.

– Тогда пока он не пришел, – попросил парень после паузы. – Пожалуйста.

И, конечно, я попалась. Его мягкое «пожалуйста» сработало как капкан, заманчивый и чертовски притягательный. Не то чтобы мой сегодняшний «кадр» написал хоть что-то, а бокал алкоголя мне сейчас жизненно необходим. Может, у Коэна получится заполучить внимание бармена быстрее, чем у меня. Всего лишь выпивка, я всегда могу уйти, когда захочу.

Что может пойти не так? Это известная последняя фраза, после которой все идет кувырком, но она каким-то образом усмирила тревогу внутри.

– Ладно, но удачи с бар…

Я не успела договорить. Стоило ему поднять руку, как к нам моментально подошла улыбающаяся барменша с красными щеками.

– Готовы к добавке? – спросила она.

Я прищурилась, разглядывая Коэна. Неужели за все эти годы он научился управлять людьми силой мысли?

– Пока нет, – он усмехнулся, повернувшись ко мне. – Ей то же, что и мне.

– Да, точно, – опомнилась я. – Бурбон. Два пальца. Безо льда. Что-нибудь подешевле.

Коэн остановил ее движением ладони, не дав потянуться к дешевой полке.

– Нет. Дайте ей то же, что и мне.

Барменша приподняла бровь, но послушалась. Достала из-под стойки невысокую бутылку с густой янтарной жидкостью.

Я увидела черную этикетку и едва не открыла рот от удивления.

Double Hawks Mark. Около тысячи долларов за бутылку. По сотне за шот.

В нашей забегаловке такой стоит на отдельной полке специально для одного-единственного клиента, которого видят раз в год.

– Нет, правда, мне и из дешевого угла подойдет – Я кивнула на ряды обычных бутылок.

Коэн положил ладонь мне на предплечье.

– Я настаиваю. Это самое меньшее, что я могу сделать.

За то, что исчез и разбил мне сердце? Да уж. Двести долларов за глоток «самое меньшее» в самый раз.

Я перестала сопротивляться и притянула к себе бокал, когда барменша поставила его на стойку.

– Спасибо, – кивнула я и вдохнула аромат. Плотный, терпкий, с легкой сладостью.

Позади нас вдруг раздался визг. Я дернулась, обернулась и увидела девушку, орущую своей подруге:

– Это же моя песня!

Коэн повернулся ко мне, подняв свой бокал.

– За встречу?

– Да? – хмыкнула я. – А за что именно пьем?

Он вздохнул будто сбросил груз и сразу же накинул его обратно.

– Скажи, не слишком банально будет за судьбу?

Судьба – злая сука.

– Очень банально, – ответила я. – Но, чувствую, тебя это не остановит.

– Ты все так же отлично меня читаешь. – Он поднял бокал. – За судьбу.

Когда-то я действительно думала, что знаю его. Но когда он уехал без вестей, поняла, что знала только иллюзию.

С тех пор я усвоила простую истину: рассчитывать можно только на себя.

– За судьбу, – все же согласилась я, чокаясь с ним. – Знаешь, если во время тоста отвести взгляд, семь лет плохого секса обеспечено.

Коэн усмехнулся, глядя прямо мне в глаза:

– Не можем же мы это допустить, верно?

Мы сделали по глотку. Я дала напитку разлиться по языку: нотка ванили и… чего-то еще.

– Мускатный орех, – подсказал он, будто прочитал мысли.

– Восхитительно, – призналась я. И чертовски дорого.

Он похлопал по пустому стулу рядом.

– Присаживайся.

Я оглядела толпу и суетящихся людей. Телефон молчал. Никакого сигнала от «любовника».

Я вздохнула и уступила, усевшись рядом.

Коэн не отводил взгляда, будто боялся, что я растворюсь.

– Итак? – Я крутанула бокал в пальцах. – Что скажешь? Может, извинишься за то, что исчез?

Он замялся, проведя рукой по шее.

– Прости, просто… не верится, что это правда ты.

Я пожала плечами и сделала еще один глоток.

– Сюрприз, – буркнула я без энтузиазма.

– Расскажи о себе, – вдруг оживился он. – Ты ведь актриса, да?

Я фыркнула.

– Мне было двенадцать, когда я это сказала.

– Да, но ты тогда так горела этим! Я был уверен, что ты добьешься своего.

«Я тоже во многом была уверена, – подумала я. – В нас. В тебе». Но время умеет переучивать.

– Нет. Бизнес-факультет, – ответила я, благоразумно опустив часть про то, как бросила учебу.

– Фу, – скривился Коэн. – Практично, но ужасно.

– А ты? – спросила я, слегка прищурившись. – Что-то не похоже, что ты живешь в фургоне и колесишь по стране.

Коэн вздохнул, коротко усмехнувшись.

– Похоже, мы оба немного промахнулись с тем, кем хотели стать, когда вырастем.

Я сменила позу, уперев каблуки в металлическую перекладину стула.

– И чем ты сейчас занимаешься?

– Охрана.

– В смысле, в торговом центре? – приподняла я бровь. Тогда как, черт возьми, он может позволить себе такой бурбон?

Коэн покачал головой.

– Нет. Личная охрана.

Я моргнула. Милый, спокойный Коэн занимается опасной работой? Не верю.

Если прошлый опыт чему-то и научил меня, так это тому, что он недоговаривает. Ну и ладно. Если захочет, расскажет.

Он достал телефон, быстро нажал пару кнопок и спрятал обратно.

– Извини, работа.

– Ага, – буркнула я. Чудесно. Теперь у нас не просто неловкая беседа, а неловкая беседа с паузами на «дела».

– Как твой отец?

– Умер.

– Что? – я не уверена, расслышала ли правильно из-за грохота музыки.

– Да. Вскоре после того, как мы переехали.

Столько лет назад…

– Господи, Коэн… Мне жаль. – Я бы ни за что не подняла эту тему, если бы знала.

Он поднес стакан к губам.

– Все в порядке, правда.

Врет.

Он поставил бокал, голос стал тише, будто говорил не мне, а самому себе:

– Думаю, я был слишком зол на него… за… – Его взгляд скользнул по мне. – Ну, ты понимаешь. – Он вздохнул. – Поэтому мне было трудно по-настоящему оплакать его.