Тень хищника

— Ты просто так позволишь мне пройти на следующий этап? — я поднимаю бровь.

Он медленно кивает. Я поворачиваю голову к финишу, а после — снова на него. Разворачиваюсь корпусом и иду к финишной прямой, не оглядываясь. Остаётся всего три метра, когда что-то тяжёлое касается моего черепа, а перед глазами темнеет.

— Участник под номером семьдесят семь выбывает.

— Прости, Лисёнок, это опасно для тебя, — доносится шёпот до моих ушей, и я отключаюсь.

***

Холод пронзает мою кожу, доходя до костей. Звук ливня доносится до ушей, а ветер врывается из открытого пространства. Я открываю слипшиеся от сна веки и осматриваю пространство, в котором нахожусь.

Тёмно-серые стены окутывают спальню. Тёмные шторы колышутся от порывов ветра, впуская холод. Чёрная мебель поглощает всё вокруг, а несколько скульптур стоят на комоде и столе в углу.

Запах ментола и кофе врезается в нос. Когда волосы падают на плечо, я хмурюсь и отодвигаю мягкое одеяло, замечая, что на мне лишь мужская чёрная футболка. Всё моё тело пахнет кофе и деревом, и лишь волосы отдают послевкусием ментола. Я медленно спускаюсь с постели и выхожу на балкон. Тёмный лес и рассвет вдалеке показываются перед моими глазами, а вороны замолчали.

Шагая к выходу из спальни, я останавливаюсь перед дверью и тихо нажимаю на ручку. Она с лёгкостью поддалась; голоса внизу отдавались эхом в пространстве второго этажа. Я подхожу к краю лестницы, вслушиваясь в незнакомую речь.

— Сколько у нас человек прошло первый этап? — мужской голос звучит хрипло и грубо.

— Шестьдесят девять, — откашливается более молодой голос; может, он мой ровесник?

— Где Киллиан? Его с ночи не видно, неужели дрыхнет? — знакомый голос разносится по особняку, сопровождаемый хриплым смехом.

Это Адам Дуглас? Голос очень схож с голосом того человека, который преподавал моей младшей сестре Эливен уроки игры на пианино и скрипке. Он старше её на шесть лет; она, можно сказать, считала его своим наставником, но позже они резко прекратили занятия. Эливен списывала всё на то, что ей не нравилось, как он преподносит материал, поэтому отказалась от уроков три года назад. Впрочем, я бы никогда не подумала, что этот психопат способен хорошо обучать игре на таких инструментах.

Я резко вздрагиваю, когда передо мной встаёт широкая и высокая фигура с зелёно-карими глазами, а чёрные волосы падают ему на лоб. Он прищуривается и наклоняется ко мне, остановившись в дюйме от моего лица.

— Кто ты? И почему такая бусинка находится здесь в такой час?

— Я... я не знаю, почему я здесь, — я сглатываю, пытаясь унять дрожь губ.

— Оу, милая, ты потерялась? Я — Доминик, это дом Лисов. А кто ты, бусинка? — улыбка расцветает на его губах.

— Розалия, — говорю я, глядя ему в глаза.

— Ты пахнешь моим кузеном. Ты была с Киллианом, верно? — он отстраняется и складывает руки на груди, демонстрируя впечатляющие мышцы.

Я приоткрываю губы, когда он сканирует меня взглядом, а после хватает за запястье и тянет обратно к спальне Киллиана.

— Этот идиот не смог тебя нормально одеть. Я дам тебе его шорты, а позже ты спустишься вниз к нам. Хорошо, Розалия? — Доминик заводит меня обратно в спальню.

Я стою, уперев ладони в стену, и смотрю, как Доминик роется в шкафу Киллиана. Он достаёт оттуда шорты и протягивает мне.

— Спускайся, я познакомлю тебя с братьями, — Доминик поспешно выходит из спальни, закрыв за собой дверь.

Дверь открывается, когда я нажимаю на ручку. Выхожу из спальни и вздрагиваю, увидев мужскую фигуру, опёршуюся на косяк тёмной двери. Карие глаза сверлят меня, а мокрые чёрные волосы падают на лоб, придавая ему более мрачный вид. Я смотрю ему в глаза, но он отводит взгляд, начиная сканировать моё тело и одежду на нём.

— Начну с того, что я хочу, чтобы ты меня поприветствовала, — Киллиан делает шаг вперёд.

— Привет? — я поднимаю бровь, пряча руки за спиной и делая шаг назад.

— Неверно, — шаг вперёд.

— П-привет, — я делаю шаг назад, заходя обратно в спальню.

— Неправильно, Розалия.

И снова шаг вперёд.

Я оборачиваюсь, шагая к балкону, а после снова смотрю на него. Мои губы пересохли, а он выглядит так, будто пришёл убить меня. Но за что?

— Киллиан, почему неверно? — шепчу я и врезаюсь спиной в балконную дверь.

Ветер пробирается под кожу, покрывая её мурашками. Киллиан снова делает шаг вперёд и останавливается прямо передо мной.

— А разве так моя Розалия приветствует своего Лиса, когда её касался чужак? — его челюсть напрягается, а глаза становятся звериными.

— Я не твоя, — говорю я, когда он наклоняется и прижимает свой лоб к моему.

— Я выбью нахуй всю эту дурь из твоих уст в ближайшее время, Розалия Сноу. Ты будешь задыхаться подо мной и просить, чтобы я оттрахал тебя как мою, мать его, собственность.

Его губы резким движением накрывают мои. Он целует жадно: тёплые губы скользят по моим, а длинные пальцы впиваются в затылок, прижимая к себе и не давая шанса освободиться. Тёплый язык проникает в мой рот, сплетаясь с моим.

Горячая ладонь забирается под футболку и ласкает спину, притягивая меня ближе. Холод просачивается под ткань, покрывая кожу мурашками. Киллиан впивается в мои губы, буквально пожирая их. Стон невольно срывается с моих губ.

Он отстраняется и тяжело дышит, прижавшись лбом к моему. Киллиан вновь сканирует моё лицо, будто ищет следы чужих губ. Я приоткрываю рот, жадно глотая воздух.

Киллиан сжимает челюсть и резко отходит, будто обжёгся. Я смотрю на него и поправляю футболку. Он садится на постель и смотрит на скульптуру черепа, стоящую на комоде.

— Я не желаю видеть, как к тебе прикасается другой, особенно если он мой родственник, Розалия, — Киллиан сжимает простынь пальцами, переводя взгляд на меня.

— Мы с тобой не в отношениях, чтобы ты мне указывал, — мой голос предательски дрожит.

— Так, чтобы ты меня слушалась, тебе нужны ярлыки? — его пирсинг на губе дёргается, а хриплый смех приглушённо разносится по спальне.

— А что, если и так? Я не как те девушки, которых ты...

— Которых я что? — он встаёт и хватает меня за руку, притягивая к себе. Мы падаем на постель; мои губы приоткрыты, а сердце снова колотится, когда он так близко. Тёплая ладонь ложится на моё бедро и сжимает его. — Ну же, не молчи. Трахал, Розалия?

Моя грудь сжимается от странного чувства, когда он произносит эти слова, а в голове эхом отдаётся: «Трахал других». Я сжимаю челюсть и отвожу взгляд в сторону.

— Именно это, — прочищаю я горло со странной злостью в голосе.

— Я не трахаю их уже три месяца, Розалия. Я полностью чист перед тобой, я не желаю никого другого. Если бы ты была для меня как они, я бы уже давно трахнул тебя и бросил. Понимаешь эту разницу, Лисёнок? — Он притягивает меня за подбородок к себе, глядя в глаза.

— Тогда почему ты гоняешься за мной? Разве не проще найти другую добычу? — шепчу я, глядя на его губы.

— Нет, мне хочется тебя, потому что ты удерживаешь меня от плохих вещей, Розалия. — Киллиан проводит пальцами по моей скуле, а после накручивает прядь белокурых волос на палец.

— И... ты не отвяжешься от меня?

— Не думаю, — он снова встречается с моими глазами.

Я молча смотрю на него, сканируя выражение его лица. Может, он пошутил? Хотя я не уверена, что он когда-либо шутил со мной. Мне кажется, он никогда не шутит, а даже если и шутит, то с оглядкой на то, что часть из этого — правда.

— Где моя одежда? — перевожу я тему.

Киллиан поднимает нас, усадив меня на свои колени. Он немного задумывается, а после смотрит на меня.

— Она ещё не высохла, но я купил тебе новую. Ты вроде любишь бренд Chanel, я купил пару платьев.

— Откуда ты знаешь, какие бренды я люблю? — я настороженно смотрю на него.

— Я знаю о тебе всё, Розалия. Мне не составило труда узнать о тебе информацию, к тому же я был у твоего лечащего доктора, помнишь? — Чёрт, мистер Фью.

— Мистер Фью никогда бы не раздавал информацию обо мне всем подряд.

— Он и не знает, что я её брал, — Киллиан ухмыляется.

— Ты... ты украл её? — мои зрачки наполняются ужасом.

— Не совсем. Я посмотрел всё твоё дело, а позже положил его на место. Но расскажи мне, Розалия, из-за чего ты наблюдаешься у мистера Фью?

— Разве ты не знаешь? Ты же просмотрел всё моё дело.

— Я хочу услышать реальную версию, а не то, что у тебя якобы был нервный срыв, — Киллиан впивается в меня глазами, буквально считывая меня, как открытую книгу.

Но какого чёрта?

Откуда он знает, что то, что написано в деле, — неправда?

— Лисёнок, твои глаза как два больших шара, мне хочется съесть тебя, но скажи мне правду.

— Почему я должна говорить тебе о реальной причине? Ты для меня никто, кроме как личный кошмар. Я... я не стану ничего тебе рассказывать.

— Не думаю, что я для тебя никто, кроме любимого кошмара, который доводит тебя до края своими прикосновениями. Но раз уж ты хочешь ярлыков, чтобы принадлежать мне, то теперь мы встречаемся, — я впиваюсь ногтями в кожу ладони.

— То есть ты так представляешь начало отношений?

— А почему нет? Ты хочешь этого, а я не могу отказать своему Лисёнку, — он проводит пальцами по моей щеке.

— Я не говорила о том, что хочу этого, — я смотрю в его глаза более хмуро.

— Но подтекст в твоих устах был таков, Розалия.

— Тогда я не согласна. Разговор окончен, отвези меня в кампус. И где мой телефон? — я встаю с его колен, удивлённая тому, что он легко отпускает.

— У меня в машине, твои подружки потеряли тебя. Я ответил им от твоего имени, что ты уехала в горы к своей тёте на выходные, — он встаёт с постели и подходит к шкафу, достав из него чёрное платье выше колен.

— Я думаю, у меня нет смысла спрашивать, откуда ты знаешь про мою тётю? — я забираю платье из его рук.

— Именно. Я жду тебя внизу, без мужчин, Розалия, — он выходит из спальни, закрыв за собой дверь.

Спустившись вниз, я вижу Доминика, Киллиана и Адама. Тот самый репетитор Эливен. Она серьёзно занималась с почти преступником? Хотя я уверена, что он и есть преступник.

Киллиан держит в руке ключи, накидывая на плечи кожаную куртку. Спустившись с последней ступени, Адам поднимает на меня глаза — копия Доминика, похоже, они братья.

— Киллиан, что за ангелок у нас дома? — парень поднимается с места и медленно идёт ко мне, когда Киллиан резко перекрывает ему путь и впивается в него глазами.

— Это моё. Даже не смей смотреть на неё, как на какой-то десерт, Адам.

— Оу, хорошо. А Кевин в курсе, что его младший брат женится быстрее него? — Адам улыбается, а после переводит глаза на меня: — Я — Адам, а вы, мисс?

— Адам, — Киллиан рычит.

— Розалия. Приятно познакомиться, — я мягко улыбаюсь.

— Где-то я уже слышал это имя... Что ж, был рад познакомиться, до встречи.

Я не успеваю сказать ни слова, как мужская рука обхватывает моё запястье и тянет к прихожей дома. Киллиан надевает ботинки и ставит передо мной новые кеды. Я наклоняюсь, чтобы надеть их, но Киллиан хватает меня за талию, сажает на пуфик рядом и, встав на одно колено, начинает надевать мне обувь. Я сижу смирно, слегка шокированная тем, что он делает.

— Поедем на мотоцикле, сидеть будешь спереди, не хочу, чтобы твой зад увидел кто-то из парней кампуса, — говорит он, зашнуровывая мои кеды.

Я замечаю Адама за спиной Киллиана, опершегося на косяк двери. Парень улыбается оскалом, смотря на Киллиана.

— Чёрт, Розалия, мне нравится, что он ведёт себя как послушный пёс.

— Заткнись нахуй, Адам, — Киллиан подхватывает меня на руки и открывает дверь, вынося меня из дома.

Киллиан садит меня на массивный чёрный байк и тянется к шлему. Я смотрю на него, когда он моментально надевает на меня шлем и щёлкает застёжкой.

— Не смей общаться с ним, — произносит Киллиан, спуская козырёк.

— Мне кажется, он довольно мил со мной, — произношу я и сажусь на байк.

Я слышу его рык, а потом чувствую, как он садится сзади, прижавшись ко мне всем корпусом. Его руки притягивают меня к себе за талию, затем он наклоняется к рулю и поворачивает ключ в зажигании.

Жар в моём теле поднимается, когда я чувствую твёрдую выпуклость, упирающуюся мне прямо в ягодицы, пока я сижу в наклоне.

Почему он так сильно влияет на моё тело?

— Если ещё раз услышу, что этот мудак милый, я накажу тебя и трахну на этом мотоцикле, Рози, — шепчет он и выжимает газ.

Он разрушит меня.

Я знаю это.

Но почему меня так тянет к этому?