Тень хищника

— Ты меня впечатлил, — произносит Розалия и мягко улыбается.

— Всё ради тебя, — я улыбаюсь ей в ответ.

Розалия слегка краснеет и отворачивается к виду сбоку. Моросящий дождь всё идёт, а фонари на крыше освещают поверхность.

— Расскажи что-нибудь о себе, — произносит Розалия, делая глоток полусладкого красного вина.

— Что именно ты хочешь услышать? — я наклоняю голову набок, смотря на неё.

Она улыбается и касается пальцами ножки бокала, задумавшись:

— Какая твоя семья?

— Хочешь узнать поверхностную информацию, которую слышат все, или то, какие они на самом деле?

— То, что ты мне доверишь, — Лисёнок смотрит на меня, подперев лицо ладонями.

— Я ненавижу свою семью, они убогие и вечно притворяются, являясь двуличными. Мама боится меня, в особенности меня, потому что она не видела Кевина в срыве так, как меня. Я пытался скрывать свою личность, пока отец не вывел меня при ней на единственные эмоции в моём теле — гнев.

— Почему ты думаешь, что она боится тебя? — я перевожу взгляд на Розалию, понимая, что все свои слова до этого смотрел на дождь.

— Она теперь смотрит на меня не так, как на Каспер и Кевина. Хотя так было всегда, но она стала смотреть на меня ещё хуже, будто разочарована. В её глазах паника и ужас, как я ни посмотрю на неё, — моя челюсть сжимается при воспоминании о том дне.

— А она говорила с тобой по этому поводу?

— Нет, но она сказала Каспер.

— Каспер… он напоминает мне вашего отца в молодости. Не может быть такого, чтобы он перенял его наклонности. Я не переживу, если Киллиан не будет видеть ничего, кроме стремления сметать всех вокруг, применяя насилие и давление на людях, когда его выводят из себя.

— Мам, Киллиан не такой, ты же знаешь, он просто сорвался на папе, потому что тот его злил.

— Он чуть не убил его, Каспер, — мама стирает слёзы с глаз.

— Папа начал выводить его на эмоции. Мама, Киллиан правда никогда бы не убил, — Каспер обнимает маму.

— Не убил? Каспер, ты оправдываешь его необдуманные действия.

— А ты оправдываешь себя в том, что не смогла сказать папе «стоп».

Каспер отстраняется от мамы и быстрым шагом выходит из гостиной. Смотря из угла, как девичья фигура удаляется по лестнице, я разворачиваюсь и выхожу из дома, оставив букет розовых пионов на комоде и тихо закрыв за собой дверь.

Возвратившись из воспоминаний, я отвожу глаза от Розалии, смотря на стекло над нами. Мои руки сжимаются в кулаки, лежа на коленях, а челюсть становится буквально неподвижной.

Я слышу, как стул напротив отодвигается и женская фигура оказывается передо мной. Розалия садится на стол и протягивает свою руку к моей. Я не отдёргиваю, наоборот, разжимаю кулак и переплетаю наши пальцы, поднимаю сплетённые руки к своему лицу, прижав тыльную сторону её ладони к щеке.

- Я скучал по тебе, Розалия. Блядь, я слишком сильно скучал.

Я притягиваю её к себе, и она усаживается на мои колени. Мои губы приникают к её, а рука скользит по бедру, сжимая плоть.

Розалия стонет в мои губы, а я целую лишь глубже, но удовлетворения своего желания чувствовать её — недостаточно. Я кусаю её губу, из-за чего она вскрикивает, и слизываю капли крови внутри, чувствуя медный вкус.

«Успокой меня...»

«Будь рядом...»

«Не отрекайся от меня...»

Говорю я без слов, сплетая наши языки и исследуя рот Розалии, как ценный артефакт на всем свете. Я поднимаюсь вместе с ней, держа её за бёдра. Выйдя из корпуса, капли мигом заливают нас, из-за чего мы становимся полностью мокрыми. Розалия обвивает мою шею руками и отстраняется от моего лица, целуя меня в лоб, щёку и уголок губ, где пирсинг.

- Я тоже скучала, — шепчет она и снова сливается со мной в единое целое.

Блядь, я сожру тебя, Розалия Сноу.

Я сжимаю ткань её юбки, чуть ли не начиная рвать её, и прижимаю Розалию к себе; влажные длинные волосы падают на мою куртку. Ваниль становится отчётливей под дождём, смешиваясь с запахом моих вкусовых сигарет. Я отрываюсь от её губ, спускаясь к подбородку и шее с малейшими касаниями губ. Лисёнок прерывисто дышит, сжимая ткань моей куртки своими пальцами, впившись идеальным маникюром.

Чёрт, представление о том, как Розалия расцарапывает всю мою спину своими идеальными ногтями, заставляет меня возбуждаться ещё больше.

«Ещё не время, Киллиан», — говорю я себе, но не могу оторваться от её сладкой шеи.

Контроль.

Контроль.

Контроль.

К чёрту контроль.

Я шагаю к столу, сметая с него всё и поочерёдно целуя Розалию, усаживаю хрупкое создание на холодную поверхность. Её ноги переплетаются вокруг моей талии, прижимаясь своим центром к моей каменной эрекции. Хриплый стон срывается с моих губ, когда ладони Розалии скользят по моим плечам, переходя на лопатки.

Контроль.

Контроль.

Контроль.

Мои руки скользят к её бёдрам, притягивая её ближе к себе. Розалия тихо стонет в мои губы, впиваясь ногтями в мои лопатки сквозь ткань рубашки, когда я толкаюсь вперёд, создавая трение. Я протягиваю пальцы к завязкам рубашки на спине, медленно тяну их вниз, дыша в её губы. Когда завязки опадают, расправляя рубашку, я завожу руки под ткань, лаская кожу Розалии, заставляя её покрываться роем мурашек. Она прерывисто дышит, смотря в мои глаза и пьяня своим ароматом. Я тянусь к застёжке её бюстгальтера, когда она шепчет:

- Я не хочу.

Я медленно убираю пальцы от её застёжки и оставляю ладони на голой коже талии Розалии. Лисёнок восстанавливает дыхание, но не отстраняется от меня. Она хочет, но боится. Я вижу это по её глазам. Не переживай, Розалия, я собирался забрать твою невинность чуть позже.

- Завяжи мою рубашку, пожалуйста, — шепчет она, не отрывая глаз от моих.

Я по-прежнему молчу, спокойно выполняя её просьбу. Наклонившись вперёд, я смотрю ей за плечо и затягиваю бантик на рубашке. Я провожу пальцами по её светлым волосам, которые всё ещё влажные. Розалия не смотрит на меня, чуть дрожа.

- Поехали ко мне домой, — я снимаю куртку, накидывая на её плечи.

Розалия вздыхает и кивает, явно соглашаясь. Я подхватываю её на руки под колени, держа за спину. Она обвивает мою шею, приникая головой к моему плечу.

Ты доверяешь мне, Лисёнок.

Но тебе не стоит этого делать.