Тень хищника

Глава 10

Розалия

Смотря, как капли дождя окутывают окна авто, я держу переплетёнными пальцы с Киллианом. Он спокойно ведёт машину, ускоряя движение на трассе. Я перевожу на него взгляд, замечая грубые черты лица и острые скулы.

Он пропал на неделю после того, как я улыбнулась Адаму Дуглас. А до этого Киллиан отвёз меня в кампус, жадно поцеловав под дождём перед тем, как я ушла.

Я много раз видела его в кафетерии с компанией его дружков, но он ни разу не посмотрел на меня за неделю, полностью игнорируя моё присутствие.

Честно, я была рада тому, что он отстал от меня. Но предательское чувство опустошения мучило меня по ночам, не давая уснуть. Мысли о Киллиане так и лезли в голову, а вдобавок ко всему меня раскритиковал учитель музыки. Случилось это из-за того, что я неправильно взяла аккорд; тогда он накричал на меня и сказал, что мне не участвовать в выступлении нашего университета на благотворительном вечере в честь Рождества.

Но сегодня, перед тем как Кайли ушла на концерт своей любимой группы с Найдом, она сказала мне, что мистер Ким уволился по собственному желанию и в этот же день уехал в Барселону. Меня это удивило. Теперь ему ищут замену, а всю программу будут проходить по новой. Конечно, внутренне я радовалась, но что-то меня тревожило. Почему он уволился? Могло ли что-то произойти? Правда ли это собственное желание, а не принуждение с чьей-то стороны? Вопросы мучили меня, даже когда я стояла под струями воды, не в силах расслабиться.

Киллиан заворачивает на гравийную дорогу, въезжая на охраняемую территорию. Высокие деревья закрывают всё над нами; Киллиан подъезжает к высоким готическим воротам и нажимает кнопку на панели. Ворота раскрываются, открывая перед нами практически замок, окунувшийся в готику. Сад, засаженный цветами и статуями, похоже, ручной работы Киллиана, находится поодаль от замка, и выход к лесу выстлан широкой тропой. Идеальный газон тёмно-зелёного цвета окружает весь участок.

Киллиан останавливает авто прямо перед входом в замок. Он глушит мотор и поворачивается ко мне. Его глаза неизменно мягкие в этот момент, но я знаю, что это ложь. Киллиан не мягкий и никогда им не будет. Я знаю, что он играет со мной, ведь расстройство его личности — это стать одержимым, а позже выбросить человека. Но перед тем как сломаться окончательно, мне хочется побыть с ним ещё немного.

Чёрт, я просто ненормальная.

Я не должна хотеть остаться с тем, кто может убить меня за считанные секунды.

— Хочешь, я сыграю тебе на пианино? — бархатный голос проносится, как музыка, разрывая тишину.

— Ты умеешь играть?

— Научился в детстве, чтобы Каспер было легче учиться. Моя сестра всё равно не любит, когда я ей что-то показываю, поэтому я прекратил играть с ней, — он протягивает наши сомкнутые ладони к лицу, касаясь тёплыми губами моей руки.

Я киваю, глядя ему в глаза:

— Хочу.

Киллиан отпускает мою ладонь и выходит из машины. Дождь стал слабее, лишь мелкие капли падают с неба. Дверь с моей стороны открывается, рука Киллиана зависает в воздухе, приглашая меня выйти. Я вкладываю свою ладонь в его и опускаю ноги в каблуках на землю. Холодок обвивает щиколотки, добираясь до бёдер.

Закрыв дверь, Киллиан поправляет свою куртку на моих плечах и ведёт меня к аллее. Цветы, растущие в саду, окружают чёрное пианино вдали. Светлые огоньки горят, освещая весь сад. Мы подходим к инструменту, и Киллиан поворачивается ко мне:

— Садись на пианино.

— Что? Но зачем? — я приоткрываю губы, метаясь взглядом от пианино к нему.

— Сиди, — говорит он и садится на стул.

Его руки медленно поднимают крышку, открывая вид на белые клавиши. Я сглатываю, смотря на него пристально, когда он поднимает голову, встречаясь со мной взглядом.

— Опусти ноги вниз.

Странно, но я слушаюсь, опуская ноги в каблуках вниз, поодаль от его руки. Холодные ладони притягивают меня ближе к себе за щиколотки; пальцы медленно расстёгивают застёжку каблуков, стягивая их. Холодок проходит по ступням, покрывая всё тело мурашками. Киллиан ставит туфли рядом со своими ногами и поглаживает мою ступню.

Он отпускает мои ступни и прикасается к клавишам пианино, создавая мелодию, которая наполнена отблеском жуткого холода и темноты. Подушечки его пальцев ловко скользят по клавишам, смешиваясь с каплями дождя и свежим запахом ночи.

Мелодия медленно, но явно переходит в более мягкое звучание, создавая приятную атмосферу. Киллиан прекращает играть, закончив на средней ноте. Тёмные глаза поднимаются к моим, проникая глубоко под кожу и...

Остановившись прямо в сердце.

Нет.

Я не могу любить того, кого должна презирать.

— Почему ты заставляешь меня окунаться в другой мир? — говорю я слишком тихо.

— Я не заставлял тебя делать это, ты сама решила окунуться в мой мир, Розалия, — он берёт меня за икру и кладёт себе на плечо, целуя в щиколотку.

Я смотрю на него, как застывшая статуя с приоткрытыми губами. Мокрые капли залили его рубашку, из-за чего ткань прилипла к телу и обхватила все черты его мышц. Киллиан ухмыляется, положив мою вторую ногу на своё плечо, притягивая меня ближе, поочерёдно целуя её.

Он слишком нежен.

Слишком мягок.

Слишком.

Он продолжает целовать меня, поднимаясь к внутренней стороне бедра и притягивая меня ближе. Тёплые губы и обжигающее дыхание заставляют меня становиться мокрой и краснеть. Хриплый смешок доносится до моих ушей, а шёпот мигом просачивается сквозь тишину.

— Моя девочка так жаждет меня, что мокнет от одних поцелуев? — я вздрагиваю, а жар в теле поднимается, когда я чувствую пальцы, скользящие по ткани трусиков и проводящие по клитору с давлением; он рвёт трусики, выбрасывая их рядом с каблуками.

— Я... не твоя девочка, — я резко вскрикиваю от шлепка его пальцев. Слёзы мгновенно выступают, размывая лицо Киллиана.

— Ты моя девочка, Розалия, рано или поздно, но ты примешь это, — шлепок.

Стон вырывается из моих уст, из-за чего я начинаю краснеть.

Нет.

Он не должен думать, что тебе нравится, Розалия.

Но он снова шлёпает, вырывая из меня, не присущие нормальной девушке, звуки.

Холодные пальцы гладят меня, словно успокаивая перед новой волной шторма. Я дышу рвано, всё тело дрожит и покрыто мурашками от холода и возбуждения.

Я вздрагиваю, когда тёплое дыхание касается моей киски, вжимая подушечки пальцев в край пианино.

— Мне так нравится есть тебя, Лисёнок. Особенно, когда ты теряешь всю себя, — шепчет он и целует меня в клитор, обводя языком.

Я прикусываю губу, заглушая свои стоны, которые выходят буквально как всхлипы. Слеза за слезой стекают по щекам, размывая всё перед собой от боли внизу и желания прикосновений, я ненормальная. Киллиан снова проводит языком, вызывая во мне болезненную реакцию потребности в большем.

Больше его прикосновений.

Больше его голоса, который дурманит.

Но я никогда не признаюсь ему в этом.

Никогда.

Я вскрикиваю, когда он кусает меня за внутреннюю часть бедра, заставляя меня выгнуться корпусом вверх. Киллиан ухмыляется, облизывая укус и целуя его, из-за чего мне кажется, что я становлюсь обильно мокрой. Его лицо приближается к центру, пока он проводит дорожку поцелуев от колена, чередуя их с укусами.

Я закатываю глаза, падая на поверхность спиной, когда Киллиан приникает губами к клитору, засасывая его в рот. Его пальцы впиваются в кожу моих бёдер так, что я уверена: там останутся следы синяков. Моя поясница выгибается, когда он медленно вводит палец в меня, начиная им медленно двигать. Стоны вырываются сами собой, а в моей голове всё плывёт от эмоций.

Медленные толчки вызывают во мне спектр эмоций, от которых кажется, что я вот-вот взорвусь. Моя ладонь тянется к его волосам, сжимая их пальцами, а стон за стоном вырывается из грудной клетки. Киллиан рычит и ускоряет движения пальцев и языка, сводя меня с ума.

Волна тока проскакивает по моей спине, остановившись в самом пульсирующем месте. Киллиан замедляет движения языка и пальцев, заставляя меня всё ещё дрожать и стонать, пока волны спазмов проходят по моему телу. Я чувствую, как тёплые губы касаются моей кожи, поднимаясь вверх по телу. Я приоткрываю глаза, когда он касается меня около ключицы, оставляя влажный след. Киллиан ухмыляется и приникает губами к моей шее, медленно водя руками по бёдрам:

— Моя хорошая девочка.

— Поцелуй меня, — произношу я, сливаясь со звуком дождя.

Киллиан наклоняет голову набок, рассматривая меня, как источник своего вдохновения. Его руки притягивают меня к себе, из-за чего я хватаюсь за его плечи. Наши лица находятся в паре сантиметров, так что я чувствую вкус ментола, исходящего от него. Я подаюсь вперёд, почти касаясь его губ своими. Киллиан резко набрасывается своими губами на мои, пожирая меня, словно я — его потенциальный десерт после ужина.

Его нижние зубы касаются моей верхней губы, прикусывая до крови. Вкус меди проскакивает между нашими губами, застревая на языке. Киллиан рычит и притягивает меня к себе за спину, оставляя мокрые следы на скуле и ниже по шее, а позже — снова губы.

***

Киллиан

Честно, если бы я мог скрыть тебя от всех, я бы сделал это, Розалия.

Смотрю сейчас на то, как ты крепко спишь, прижавшись ко мне, словно я твой исцелитель высшего уровня, а ты мой ангелок.

Её светлые волосы рассыпались по моей руке, переплетаясь с моими татуировками. Камин щёлкает в тишине особняка, нарушаемый лишь дыханием Розалии, которое в последние минуты стало прерывистым, но затем быстро успокоилось. Розалия хмурится во сне, приоткрывая губы; она прижимается к моей груди сильнее, сжимая мою рубашку пальцами. Я поворачиваюсь на бок, прижимая её к себе крепче, проводя пальцами по её лбу, убирая прядь волос.

Странно, что она успокаивает всех моих демонов, которые легко выходят в мой гнев. Я многократно говорил о том, что она — моё успокоительное, и я не заткнусь, потому что так и есть.

Уведомление за уведомлением приходит на мой телефон.

Почему этих мудаков нельзя заткнуть даже в грёбаную ночь?

Я игнорирую уведомления до того момента, пока они не начинают действовать на мои нервы. Я беру сотовый и медленно отпускаю Розалию из объятий.

— Я скоро вернусь, Лисёнок, — я целую её в лоб и выхожу из особняка на веранду.

Адам: Эй! Куда вы все пропали? Ни единой души дома.

Адам: Мне, по-вашему, от скуки дохнуть? Даже нашего скульптора нет.

Адам: @Killian_Adler, скажи мне, ты трахаешь ту блондинку?

Кевин: Что за блондинка?

Адам: После посвящения была у нас дома. Чёрт, братец, она — огонь.

Киллиан: Ещё раз скажешь такое про неё, и я отрежу твои яйца.

Адам: О, Скульптор! Вместо того чтобы раскидываться угрозами, лучше бы приехал на бой.

Адам: Мудаки, мне действительно, охуеть как скучно.

Кевин: Потрепли нервы той брюнетке, а, я забыл, она же тебя послала.

Адам: Пошёл нахуй, Адлер-старший.

«Адам Дуглас вышел из чата»

Я выключаю экран, закуривая сигарету. Вкус шоколада и табака прорывается в мои лёгкие, оставляя послевкусие. Дождь так и не прекратился, но стал более моросящим. Я поворачиваю голову в сторону сада и пианино: вещи Розалии, или их останки, так и остались лежать там, около лавочки. Я усмехаюсь и глушу сигарету о пепельницу; иду к пианино, остановившись около скамьи. Я беру каблуки Розалии и ткань от её нижнего белья. Развернувшись, я шагаю по аллее, но останавливаюсь около цветов.

Белые розы распустились на фоне чёрной готики, я наклоняюсь к цветам, вдыхая аромат.

Срезая кусачками несколько роз, я держу их прижатыми к груди, из-за чего рубашка мокнет. Я насчитываю около семи роз и иду обратно в помещение.

Снимая туфли, я прохожу в гостиную, смотря, как Лисёнок мирно сопит. Я сажусь на пол около журнального столика, достав белую атласную ленту из шкафчика. Я кладу розы на стол, начиная обрезать шипы и листья роз, поглядывая на Розалию. Закончив прибирать розы, я перевязываю их лентой крепко.

Оставив букет лежащим на столе с запиской, я опираюсь локтем на диван, рассматривая Лисёнка. Это вошло в мою рутину в буквальном смысле этого слова. Рассматривать её детально настолько интересно, что я становлюсь более одержим тем, что нуждаюсь в ней.

Я знаю наизусть её вкусы:

Типаж мужчин.

Еда.

Развлечения.

Зависимости.

Внешность.

И прочие факторы.

Я запомнил всё, что она рассказывала или что я прочитал в её собственном деле у психолога.

— То, что ты мне доверишь.

И я доверил.

Доверил малую часть, но то, что не слышала ни одна девушка.

— Я доверил тебе себя, - шепчу я, переплетая наши пальцы.

Глава 11

Розалия

Проснувшись, я не замечаю никого рядом с собой. Я лежу на кожаном диване, укрытая тёплым махровым пледом. Мои глаза слипаются, а время на экране телефона указывает, что сейчас 06:24 утра. Оглядываясь, я замечаю цветы, лежащие на журнальном столике с запиской под лентой. Я медленно поднимаюсь и сажусь на диване, касаясь ступнями тёплого пола. Взяв розы в руки и вдохнув их запах, я мгновенно улыбаюсь. Вытаскивая свёрток из-под ленты, я разворачиваю его, начиная читать:

«Ты выглядишь как эти розы, Лисёнок».

Смущение охватывает меня, заставляя покраснеть от, казалось бы, обычных слов.

Тебе нравится думать, что ты нравишься ему, Розалия.

И я не должна так считать, но моё сердце предательски трепещет, когда я вижу, чувствую, касаюсь его.

— Нравится, Лисён?

Вздрогнув от внезапного шёпота у уха, я краснею ещё больше, чувствуя, как его парфюм окутывает меня, застревая в лёгких, как табачный дым; портя их, но делая всё таким живым.

Или как хорошая игра на виолончели.

Как похвала от строгого учителя.

Как что-то новое.

Что-то...

Родное.

Пальцы касаются моей шеи, убирая светлые волосы на спину. Тёплые губы касаются сонной артерии, чуть прикусывая и слизывая укус. И так снова.

Поцелуй...

Укус.

Слизывание.

Мои губы приоткрываются, а дыхание становится чаще. Я сжимаю цветы пальцами, неосознанно наклоняя голову в сторону, давая ему ещё больше доступа к коже. Его руки скользят по моим плечам, обнимая со спины и продолжая целовать и кусать.

— Понравились? — шепчет он.

Я чувствую его улыбку, нет, скорее ухмылку. Киллиан останавливает ласки, просто дыша мне в шею.

Резко диван прогибается под весом, когда Киллиан перепрыгивает через его спинку и садится рядом со мной. Я перевожу на него взгляд, всё ещё держа цветы в руках. Он ухмыляется и перехватывает меня за талию, пересаживая к себе на колени. Я вдыхаю ртом, открывая губы; цветы выпадают из моих рук, а ладони впиваются в его крепкую грудь. Крепкие ладони сжимают мои бёдра, а Киллиан наклоняется к моему лицу, отчего моё дыхание учащается.

— Прекращай так дышать, если не хочешь, чтобы я сорвался на твои сладкие губы, Лисёнок, — его глаза опускаются на мои губы, и Киллиан облизывает свои.

Но я продолжаю.

Продолжаю дышать, будто пробежала стометровку.

Продолжаю смотреть на его губы и в глаза, метаясь между ними.

Его ухмылка становится шире, и он резко сокращает расстояние между нами, впечатываясь губами в мои; выпуская язык, переплетая его с моим. Его ладонь скользит по моей спине, прижимая к себе, но не сдавливая цветы между нами.

Я отвечаю на поцелуй, ощущая вкус ментола. Киллиан скользит одной рукой между нами, вытаскивая цветы и откладывая их в сторону. А после развязывает мою рубашку на спине и скользит руками под ткань, касаясь холодными пальцами кожи, которые обжигают, оставляя за собой рой мурашек. Его губы продолжают жадно поглощать мои, а умелые пальцы расстёгивают застёжку моего бюстгальтера, ослабляя натяжение. Я резко прерываю поцелуй:

— Если я скажу, что буду твоей, то... ты будешь моим? — я прерывисто дышу, ища ответ в его карих глазах.

— Логически — да, но я уже давно твой, Розалия Сноу, — он проводит пальцами по моему лбу, убирая волосы за ухо.

— Мой? — я недоумённо смотрю на него.

— Всё, что в моём теле и за его пределами, — принадлежит тебе. Ничего не чувствующее сердце, разум, думающий лишь о чужой боли и своих потребностях; член, который встаёт лишь на то, что ты смотришь на меня, как на чёртового хозяина, Лисён.

Я чувствую, как моё сердце в груди пропускает удар и бьётся так громко, что, мне кажется, Киллиан всё слышит.

— Ты ощущаешься для меня так же, как эти розы в саду, — он переводит глаза на цветы сбоку, а после снова на меня, — как закурить после большого перерыва; как впервые выиграть бой.

Я смотрю на него, сглатывая и сжимая пальцами его рубашку на груди.

— Ты — моя одержимость, Розалия. Так ты будешь моей — официально?

— Это будет значить, что мы в отношениях?

— Если хочешь дополнительный ярлык, то да.

— И... об этом будут знать все?

— Если хочешь, то безусловно.

— И тебе всё равно, что подумают другие?

— На то, что у меня самая красивая девушка во всём университете? Не думаю.

Я смущённо отвожу глаза в сторону, впиваясь в его грудь ногтями, на что он начинает поглаживать мою спину своими большими ладонями.

— Смотри на меня, Розалия. — его пальцы давят на мою поясницу, наклоняя меня ближе к себе, из-за чего я практически впечатываюсь в его губы и устремляю взгляд в его глаза. — Хорошая девочка.