Stargaze: Новые Горизонты
— Спасибо, — искренне произнес Эйден, принимая флягу. Жидкость внутри пахла влажной землей и хвоей, но на вкус оказалась неожиданно мягкой, разливаясь по пищеводу приятным теплом, притупившим холодную иглу в груди.
— Только не привязывайся к нему, Орин, — лениво протянул голос из коридора.
В проеме появился Джарек. Пилот-Эхон двигался с той текучей, небрежной грацией, которая выдавала врожденных манипуляторов гравитацией. Его тонкие губы кривила легкая, снисходительная усмешка, но в холодных голубых глазах читался острый, как скальпель, расчет.
— Нашему гостю с Периферии еще предстоит пережить выход из тени Луны. А если он ненароком решит выдать еще один выброс белого спектра прямо посреди моей рубки — собирать этот корабль по винтикам придется в другом измерении. Без обид, кадет. Чистая физика.
— Если я решу взорваться, Джарек, поверь — я сделаю это за бортом, чтобы не портить твою летную книжку, — не остался в долгу Эйден, спокойно встретив его ледяной взгляд.
Джарек на секунду прищурился, а затем коротко осклабился:
— А он мне начинает нравиться. Зубы есть, хоть и дикарь. Ладно, до выхода из прыжка пятнадцать минут. Капитан ждет нас в арсенале через пять. Не опаздывайте, иначе она заставит вас вручную чистить теплообменники.
***
Эйден покинул шумную кают-компанию раньше остальных. Тяжелый гул субпространственного перехода давил на виски, но еще сильнее давила неопределенность. Они возвращались туда, где все началось. Туда, где он нажал кнопку передачи.
Направляясь по узкому коридору к арсеналу, он заметил тусклый полос света, пробивающийся из приоткрытого грузового кармана технической палубы — глухого тупика между стеллажами с запасными батареями.
Эйден бесшумно заглянул внутрь и замер.
Кира сидела на перевернутом контейнере из-под кинетических патронов. Ее тяжелая офицерская кираса лежала рядом, обнажая серую форменную майку и рельефные, перевитые сухожилиями плечи. Бордово-красные волосы были распущены и густыми прядями падали на лицо, скрывая его от верхнего плафона.
Она не слышала его шагов. Капитан Корпуса, грозная «Сломанная Валькирия», заставлявшая трепетать кадетов Академии, держала в руках потрепанный блокнот в толстом переплете из грубой темной кожи. В ее тонких, привыкших к рукояти меча пальцах был зажат кусочек рисовального угля.
Эйден скользнул взглядом по странице и почувствовал, как по спине пробежал мороз.
Это был рисунок Лабиринта.
Углем, с поразительной точностью и экспрессией, были выведены циклопические стены древних руин. В центре композиции клубилась трехметровая, осязаемая масса абсолютной тьмы — Исполин с оскаленной багровой пастью. А напротив него стояла фигура с запрокинутой головой и развевающимися волосами. Вокруг фигуры Кира штрихами белого мела нанесла яростные, ослепительные лучи, разрывающие ткань пространства.
Эйден узнал себя. Но на рисунке он не казался испуганным земным парнем. Это было существо из древних мифов — разрушительное, прекрасное и чудовищно одинокое.
— Подглядывать за старшими по званию — нарушение устава, кадет, — не поднимая головы, сухо произнесла Кира. Ее рука с углем замерла в воздухе.
Эйден не стал оправдываться. Он медленно шагнул в освещенный круг.
— Не знал, что на Элизиуме учат так рисовать.
Кира захлопнула блокнот с глухим стуком, спрятав уголь в поясной подсумок. Движение было резким, почти защитным. Она подняла глаза — усталые, окруженные тенями бессонницы, но по-прежнему пронзительные.
— На Элизиуме учат жечь, колоть и побеждать, — тихо ответила она, натягивая перчатку. — А это... способ помнить. Когда день за днем видишь только кровь, приказы и пепел, нужно оставлять след чего-то настоящего. Иначе однажды проснешься и поймешь, что внутри тебя ничего, кроме выжженной пустоты, не осталось.
Она посмотрела на него прямо, и ее взгляд невольно опустился на его грудь, где под тканью темнел контур печати. Ее правая рука рефлекторно дернулась к левому бедру — к небольшому бронированному карману, где лежал передатчик с единственной кнопкой ликвидации. Эйден перехватил это движение, но не отвел глаз.
— Ты нарисовала меня монстром, — негромко сказал он.
— Я нарисовала то, что видела, — парировала Кира, поднимаясь на ноги. Она оказалась почти вровень с ним, ее присутствие подавляло, пахло железом и тлеющим пламенем Алари. — В тот день в Лабиринте ты спас мне жизнь, Эйден. Но сила, которая разорвала того Исполина на куски... она не принадлежит этому миру. Она пугает меня больше, чем вся армада Авангарда.
— Думаешь, меня она не пугает? — с горькой усмешкой отозвался он. — Я просыпаюсь каждую ночь от ощущения, что чужие воспоминания выжигают мой собственный мозг. Я не просил этот свет, Кира.
Она помолчала несколько секунд, вглядываясь в его поседевшие волосы и жесткие черты лица. Лед в ее взгляде на мгновение треснул, уступив место едва заметной человеческой горечи.
— Я знаю, — глухо произнесла капитан. — Но у Вселенной паршивое чувство юмора. Мы оба несем на себе то, о чем не просили.
Она взяла свою кирасу с ящика, привычным, выверенным движением защелкнула замки на плечах и снова стала несгибаемым офицером.
— Пора. Скоро выход в реальное пространство. Посмотрим, что осталось от твоего дома.
***
На ходовом мостике царил полумрак, рассекаемый лишь синеватым свечением голографических проекторов и индикаторов приборов. Вся команда была на местах.
В центре возвышался тактический стол, проецирующий трехмерную схему системы Сол. Желтый карлик в центре, цепочка планет. Третья орбита пульсировала тусклым алым маркером неизвестного статуса.
— Минутная готовность, — монотонно произнес Джарек, не отрывая взгляда от навигационной консоли. Его пальцы танцевали над сенсорными панелями, перераспределяя потоки магии гравитации по носовым компенсаторам. — Пространственный разрыв через три... две... одну... Выход.
Корпус фрегата содрогнулся от глухого удара, словно они врезались в толщу плотной воды. Реальность за внешними датчиками резко схлопнулась: смазанные полосы гиперпространства замерли, превратившись в россыпь неподвижных, колючих звезд.
— Системы маскировки активны, — напряженно доложил Орин, его голос звенел от стресса. — Био-обшивка поглотила девяносто восемь процентов теплового выброса. Сенсорные буи Авангарда нас не засекли. Мы в слепой зоне.
Прямо по курсу, заполнив собой обзорные экраны, висел гигантский, изрытый кратерами шар. Безжизненный, пепельно-серый, холодный.
— Луна, — выдохнул Тарик, вглядываясь в панораму. — Мы зашли с обратной стороны?
— Именно, — Джарек слегка наклонил штурвальную колонку. — Скалы экранируют наше гравитационное возмущение. Если на Земле кто-то и следит за орбитой, для них мы — просто еще один космический булыжник. Ложимся на перигей. Огибаем спутник через сорок секунд.
Эйден не слушал разговоров. Его сердце колотилось где-то в горле. Он подошел к пустующему терминалу радиоэлектронной разведки и натянул на голову тяжелые сенсорные наушники.
Это было его стихией. До того, как его мир сгорел, до того, как его тело наполнили чужой магией и заперли в бронированный панцирь, он был радиоастрономом. Он знал околоземное пространство наизусть. Оно никогда не спало. Окрестности Земли всегда представляли собой яростный, оглушительный океан шума: плотный гул коротких волн, шипение метеорологических спутников, непрерывные потоки телеметрии МКС и лунных баз, миллионы голосов, радиостанций, сигналов бедствия и цифрового трафика. Земля кричала в космос каждую микросекунду своего существования.
Эйден опустил тумблер широкополосного сканера на полную мощность.
В наушниках зашипел статический шум детектора.
Затем щелчок. Настройка на стандартные частоты NASA.
Тишина.
Переключение на аварийный диапазон гражданской обороны.
Тишина.
Военные зашифрованные каналы. Диапазоны сверхдлинных волн для связи с подлодками. Коммерческие спутники связи. Спутниковая группировка GPS.
Ничего.
Не было даже привычного белого шума атмосферных гроз. Только пустота. Абсолютная, плотная, стерильная тишина, словно кто-то накрыл целую планету колоссальным саваном и выкачал из нее саму способность звучать.
— Эйден? — Кира подошла к нему сзади, положив тяжелую ладонь в перчатке ему на плечо. — Что там?
Эйден медленно снял наушники. Его руки мелко дрожали, пальцы побелели от напряжения.
— Она молчит, — глухо сказал он. Его голос сорвался. — Ни военных баз, ни аварийных радиомаяков, ни гражданских станций. Вообще ничего. Будто там никого не осталось.
— Выходим из лунной тени, — негромко, растеряв весь свой цинизм, предупредил Джарек.
«Ночной странник» плавно скользнул над изломанными серыми хребтами спутника, и перед мостиком во всем величии развернулась панорама Земли.
Тарик тихо ахнул. Орин замер, уронив свой падд на пол.
Это больше не был сияющий голубой мрамор с белыми завитками циклонов, который Эйден помнил всю свою жизнь.
Океаны казались мутными, свинцово-серыми, словно затянутыми маслянистой пленкой. Зеленые материки покрывали гигантские темные проплешины выжженной земли, видимые даже с орбиты. Но страшнее всего была атмосфера: над всей ночной стороной планеты не горело ни единого огня городов. Ночной мегаполис восточного побережья Америки, огни Европы, яркие паутины дорог Азии — все было погружено в непроглядный мрак. Вместо этого в верхних слоях ионосферы пульсировали странные, неестественные геометрические разломы — багрово-фиолетовая сеть энергетических возмущений, сковывавшая планету правильными октаэдрами.
Планета не просто пала. Она находилась под вивисекцией.
— Великие звезды... — прошептала Бренна, сжимая кулаки так, что затрещали суставы. — Что они с ней сделали?
— Регулярная армия не смогла бы сотворить такое за час, — процедила Кира, ее челюсти сжались, а глаза опасно сверкнули багровым отблеском ее пламени. — Это не оккупация. Это методичный сбор ресурсов. Джарек, держи дистанцию, не снижайся за пределы геостационара.
— Пытаюсь, кэп, но тут чертовски странные гравитационные флуктуации, — пилот напряженно считывал меняющиеся руны на дисплее. — Атмосферная сеть глушит все наши сканеры. Поверхность для нас — слепое пятно. Мы даже не знаем, где их базы.
В этот момент терминал связи под руками Эйдена внезапно издал резкий, надсадный писк.
Одиночный зеленый индикатор на панели моргнул. Затем еще раз.
*Пип. Пип. Пип.*
— Фиксирую передачу, — мгновенно вскинулся Эйден, вцепившись в консоль. — Частота 121.5 мегагерц. Старый военный УКВ-диапазон!
— Источник? — резко развернулась Кира.
— Координаты... Северная Америка, район горного хребта Аппалачи. Старый бункер объединенного командования связи, — пальцы Эйдена лихорадочно вбивали команды, расшифровывая слабый, тонущий в помехах импульс. — Сигнал аналоговый, слабой мощности. Пробивается сквозь их багровую сеть в узком атмосферном окне. Это... это земной код бедствия.
— Ловушка? — глухо спросил Тарик, глядя на капитана. — Слишком удобно. Планета мертва, но как только мы выходим из-за Луны, прямо под нами начинает пищать маяк.
— Конечно, это может быть ловушкой, — холодно ответила Кира. Но ее взгляд упал на лицо Эйдена.
Землянин смотрел на мерцающую точку на карте с отчаянной, пожирающей надеждой. Если там, внизу, в бункере, еще были живые связисты... там могли быть списки выживших. Списки тех, кого забрали. Там могла быть зацепка о Хлое.
— Орин, сможешь настроить посадочный модуль на пассивное падение? — спросила Кира, принимая решение.
— С-смогу, — заикнулся инженер. — Если Джарек сбросит вас по баллистической траектории, как метеорит. Но если нас засекут в атмосфере, «Странник» не сможет прикрыть вас с орбиты, не раскрыв свою позицию.
— Значит, мы будем действовать тихо, — отрезала Кира и повернулась к Эйдену и Тарику. — Десантная группа — в шлюзовой отсек. Проверить оружие и системы фильтрации. Мы спускаемся в ад.
Глава 12 - Пепел Аппалаче
Самая опасная ловушка — не та, что вырыта на чужой земле, а та, которую враг расставил у дверей твоего отчего дома
Из наставлений Корпуса по выживанию на Оккупированных Территориях***
Спуск сквозь атмосферу Земли напоминал падение в жерло просыпающегося вулкана.
Посадочный челнок «Ночного странника» падал камнем. Никаких тормозных маневровых дюз, никакой тяги маршевых двигателей — только слепая, жестокая баллистика свободного падения. Включение любого активного реактора в верхних слоях ионосферы высветило бы их на радарах Авангарда ярче сверхновой.
Корпус челнока визжал и содрогался от колоссального сопротивления воздуха. Композитные теплозащитные экраны за бортом раскалились до слепящего оранжевого свечения. Внутри десантного отсека было нестерпимо душно; пахло паленой синтетикой, ионизированным газом и холодным потом.
— Угол входа тридцать два градуса! — перекрывая оглушительный вой обшивки, кричал Тарик из пилотского кресла. Его пальцы белели на рычагах ручного управления, а лицо казалось серым от перегрузки в четыре «же». — Скорость тридцать пять сотен! Нас сносит на восток, в сектор плотного узла сети!
— Держи крен! — рявкнула Кира.
Она стояла у центрального поручня позади него, удерживая равновесие с неестественной легкостью, словно законы инерции на нее не действовали. Ее пальцы в бронированной перчатке намертво впились в металл поручня, костяшки побелели, а в глазах плясали яростные алые отблески.
— Орин ведет нас по тепловой бреши! — крикнул Эйден, пристегнутый в соседнем ложементе. Он лихорадочно сверял поток телеметрии, пробивающийся сквозь помехи с орбиты. — Плотность ионного экрана над Аппалачами минимальна. Если Джарек рассчитал гравитационный вектор верно, нас примет тень хребта!
В наушниках сквозь стену треска и воя прорвался панический голос инженера с «Ночного странника»:
— «Странник» — челноку... Вы проходите... багровую решетку... через пять секунд... Молитесь Звездам, чтобы их... [помехи]... автоматика приняла вас за метеорит!..
*Удар.*
Челнок тряхнуло с такой чудовищной силой, что ремни безопасности врезались Эйдену в грудь, выбив воздух из легких. Печать «Эгиды» обожгла кожу над сердцем ледяной вспышкой, отслеживая скачок давления. За стеклами фонаря вспыхнула ядовито-фиолетовая паутина — они пробили нижний эшелон оккупационной сети.
Температура за бортом резко пошла на спад. Оранжевое зарево раскаленного воздуха рассеялось, уступив место тяжелым, непроницаемо-свинцовым тучам.
— Тормозные парашюты — сброс! — скомандовала Кира.
Хлопок над головой дернул челнок назад, замедляя смертоносное падение. Тарик дернул рулевую колонку на себя, гася горизонтальный снос:
— Высота тысяча... восемьсот... триста... Посадочные опоры выпущены! Держаться!
Глухой, протяжный удар сотряс днище корабля. Челнок занесло юзом по каменистой насыпи, срезая мерзлый грунт и ломая обугленные стволы деревьев, прежде чем машина наконец замерла в глубокой седловине между двумя горными кряжами.
Двигатели смолкли. В отсеке повисла звенящая, неестественная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего термостойкого сплава.
Тарик откинулся на спинку кресла, тяжело и прерывисто дыша. Его руки мелко дрожали на выключенной панели.
— Мы... мы живы. Клянусь светом Алари, мы не разбились.
— Рано праздновать, — Кира уже защелкивала боевой шлем, и ее лицо скрылось за непроницаемым темным щитком с узкой алой полосой сенсоров. — Проверить герметичность. Системы фильтрации на максимум. Мы не знаем, чем эти ублюдки травили атмосферу.
Эйден натянул шлем. Пневматические замки с шипением зафиксировали воротник. На внутреннем дисплее замигали строчки данных: уровень кислорода в норме, но концентрация тяжелых радиоактивных изотопов и неизвестных эфирных взвесей превышала земные стандарты в десятки раз.
Гидравлическая аппарель челнока с тяжелым стоном опустилась на грунт.
Эйден сделал первый шаг наружу.
Его нога в тяжелом тактическом ботинке погрузилась в слой серой, хлопьевидной субстанции. Это был не снег.
Это был пепел.
Он простирался вокруг насколько хватало глаз. Величественные, вечнозеленые леса Аппалачей, которые Эйден помнил по студенческим походам, превратились в частокол черных, обугленных скелетов деревьев. Небо над головой напоминало свод склепа — серое, выцветшее, без малейшего намека на солнце.
Но страшнее всего было другое.
Здесь не было ветра. Не было шелеста листвы, стрекота цикад, крика птиц или шума далекой автострады. Не было даже запаха озона или гари — фильтры брони отсекали все, но Эйден нутром чувствовал эту мертвую, стерильную пустоту. Земля не просто спала. Она была выпотрошена.
— Эйден, соберись, — глухой голос Киры в комлинке вернул его к реальности. Капитан уже спрыгнула на пепел, держа наготове карабин с гравитационным ускорителем. — Тарик, ты остаешься в челноке. Врубай пассивный камуфляж, глуши реактор на девяносто процентов, но держи стартовые маховики прогретыми. Если что-то пойдет не так — забираешь нас на лету.
— Понял, кэп, — отозвался Тарик, переключая системы челнока в режим засады. — Сканеры молчат. Но мне здесь не нравится. Слишком тихо. Даже на рудниках в глубоком космосе так тихо не бывает.
— Не каркай, — отрезала Кира. — Эйден, веди. Где этот чертов бункер?
Эйден сверился с наручным терминалом:
— Три сотни метров на северо-запад, за этой скальной грядой. Запасной командный узел связи NORAD. Построен еще в годы Холодной войны, вгрызен в гранит на сорок метров.
Они двинулись сквозь обугленный мертвый лес. Подошвы бесшумно сминали пепел. Эйден чувствовал, как каждый шаг отдается ноющей тяжестью в груди. Он вернулся на родную планету — но чувствовал себя археологом, раскапывающим чужую могилу.
Вход в бункер обнаружился в расщелине скалы. Тяжелые многотонные стальные двери толщиной в метр были вмяты внутрь, словно по ним ударил колоссальный гидравлический таран. Металл по краям разрыва оплавился странными, неестественными наплывами, похожими на застывшую черную смолу.
— Внутрь, — скомандовала Кира, первой ныряя в темноту пролома. Оружейный фонарь на ее стволе выхватил бетонные стены, покрытые паутиной трещин.
Внутри бункера царил хаос, но это был методичный, жуткий хаос.
Эйден ожидал увидеть следы яростного последнего боя: гильзы, кровь, тела защитников гарнизона. Но коридоры были пусты. Ни одного скелета. Никаких следов тел. Опрокинутые металлические столы, вырванные с мясом серверные стойки, разбитые экраны терминалов — и идеальная, вычищенная чистота там, где должны были лежать люди.
— Где гарнизон? — прошептал Эйден, водя лучом света по стенам. — Здесь должно было дежурить не менее полусотни офицеров и инженеров связи.
— Их не убили, — Кира наклонилась, проведя пальцем в перчатке по полу. Она посветила вниз. В слое пыли отчетливо виднелись сотни волочащихся следов обуви, ведущих к выходу, а поверх них — глубокие, трехпалые отпечатки тяжелой механической поступи. — Их разоружили, построили в колонны и вывели.
— Зачем? Как военнопленных?
— Авангард не берет военнопленных, Эйден, — жестко произнесла она. — Им не нужны рабы для строек, у них для этого есть био-дроны. Им нужно сырье.
Они вышли в главный зал узла связи. В центре помещения, среди разбитых консолей, одиноко мигал тусклый красный диод на переносном земном радиопередатчике. Аварийный маяк 121.5 МГц.
Эйден бросился к терминалу. Пальцы в перчатках дрожали, когда он смахнул слой пепла с экрана резервной консоли.
— Питание на аварийных аккумуляторах еще есть... Логи уцелели!
Строки зеленого земного кода побежали по треснувшему монитору. Эйден вчитывался в них с жадностью умирающего от жажды:
[«ДЕНЬ 1. 04:15 UTC. Множественные гиперпространственные прорывы над всеми континентами. ПВО уничтожена за двенадцать минут...»]
[«ДЕНЬ 1. 05:00 UTC. Они глушат все частоты. Высадка тяжелых дронов...»]
[«ДЕНЬ 2. Они не бомбят города. Они выставляют кордоны. Сканируют население странными устройствами... Называют это Резонансным скринингом... Забирают людей целыми семьями, у которых фиксируют совпадения по крови...»]
Сердце Эйдена пропустило удар. Скрининг. Поиск сосудов.
Хлоя. Ее забрали не просто так. Ее забрали, потому что в их жилах текла кровь, способная принять...
— Эйден, стой, — внезапно напрягшимся голосом произнесла Кира. Она стояла у самого радиомаяка, освещая его лучом фонаря. — Не трогай консоль. Посмотри вниз.
Эйден опустил взгляд.
От земного армейского передатчика тянулся толстый, полупрозрачный кабель, явно чужеродного происхождения. Он уходил в черную металлическую призму, вживленную прямо в гранит пола. Призма слабо пульсировала багровым светом.
— Это не земная электроника, — тихо сказал Эйден, и ледяная волна осознания накрыла его с головой.
— Это ретранслятор Авангарда, — Кира вскинула оружие, ее голос зазвенел боевой тревогой. — Маяк не работал все эти месяцы. Его включили дистанционно. И он был настроен на активацию только тогда, когда зафиксирует запрос на военных частотах Конфедерации.
— Они не просто ждали, — прошептал Эйден, пятясь назад. — Они знали, что мы придем именно сюда. Знали наши протоколы поиска!
В этот момент эфир взорвался.
— КЭП! УХОДИТЕ! — отчаянный, срывающийся крик Тарика в наушниках заглушил треск помех. — ЭТО ЗАПАДНЯ! НАДО МНОЙ ТРОЕ... ОНИ ВЫШЛИ ИЗ НЕВИДИМОСТИ ПРЯМО В АТМОСФЕРЕ!..
Следом за криком кадета сквозь сорок метров гранита до них докатился тяжелый, сотрясающий гору гул. Взрыв.
— «Странник» — челноку! — сквозь чудовищный рев и вой аварийных сирен пробился голос Джарека с орбиты. — Нас обнаружили! Три тяжелых крейсера Авангарда вышли из маскировки на нашем векторе! Они глушат гравитационные щиты! Мы не можем принять вас на борт, фрегат разрывают на части! Мы уходим в экстренный прыжок, иначе нам конец!..
Связь с орбитой оборвалась сухим хлопком белого шума. «Ночной странник» ушел.
— Тарик, доложи статус! — закричала Кира, бросаясь к выходу из бункера.
— Челнок поврежден! Левый маневровый оторван! — сквозь грохот выстрелов кричал парень. — Они поливают поляну плазмой! Я не смогу сесть, меня размажут! Я иду к вам!..
— ОТСТАВИТЬ! — рявкнула Кира так, что у Эйдена заложило уши. — Тарик, запускай маршевый форсаж и уходи в верхние слои! Проваливай из сектора к точке эвакуации, это прямой приказ командира!
— Я не оставлю вас здесь! — со слезами в голосе выкрикнул Тарик. — Эйден!..
— УЛЕТАЙ, ТАРИК! — перехватил канал Эйден, выбегая вслед за Кирой в пролом. — Ты нужен нам живым! Если ты сгоришь здесь, за нами некому будет вернуться! УХОДИ!
Над верхушками обугленных гор, взревев перегруженным реактором, в серое небо свечой взмыл силуэт их челнока. За ним, рассекая облака пепла, с чудовищной скоростью устремились два угловатых, хищных штурмовика Авангарда, поливая уходящий челнок очередями багровых сгустков. Челнок закрутило, осыпало искрами, но он пробил облачный слой и исчез в вышине, уводя преследователей за собой.
А затем наступила тишина.
Эйден и Кира стояли у входа в бункер. Отрезанные от космоса. Без корабля. Без связи. На мертвой, оккупированной планете в миллионах световых лет от дома.
С глухим, вибрирующим звуком небо над поляной искривилось.
Прямо из воздуха, сбрасывая мерцающую оптическую маскировку, в двадцати метрах от них опустился тяжелый десантный транспорт Авангарда — матово-черный, похожий на гигантского граненого жука.
Его люки разошлись в стороны. В серый пепел Земли ступили первые штурмовики.
Их было не меньше двух десятков. Высокие, закованные в матовую броню с острыми гранями, без лиц — вместо шлемов их головы венчали гладкие черные маски с горизонтальной полосой пульсирующего фиолетового света. В руках они держали тяжелые винтовки с темпоральными компенсаторами.
Они не стреляли сразу. Они брали бункер в полукольцо, слаженно и методично, словно отрабатывали стандартный протокол захвата ценного образца.
Кира сделала шаг вперед, закрывая Эйдена собой.
С металлическим лязгом из ножен на ее бедре выскользнул темный клинок. На гранях лезвия мгновенно заплясало яростное, багровое пламя Алари, разгоняя холодный полумрак и заставляя пепел под ее ногами тлеть и плавиться. Но ее второе крыло за спиной так и не раскрылось — лишь жалкие искры сорвались с покалеченного плеча.
— Значит, знали частоту, — прошипела она сквозь зубы. Ее пальцы сжались на рукояти меча. — У нас завелась крыса.