Страж Бездны
— Боевые маги — основа всего Флота Четверного Союза, что в этом…
— Нул’Мандин был помолвлен с его дочерью. И до момента атаки на Ольнхорт она была зверки убита. А если точнее — принесена в жертву в соответствии со всеми правилами ритуалов Граней по вытягиванию жизненной энергии.
— Вы видите в этом противоречие? Глава Культа Теней…
— Спустя пару дней после этого, один из сильнейших магов современности очертя голову бросается в одно из самых защищенных мест в мире, чтобы в конечном счете сложить голову в бессмысленном бою? А что если я скажу тебе, что во время нападения Нул’Мандин целенаправленно шел в резиденцию командора Красного Ордена, прорываясь туда, не считаясь с потерями? Что он кричал, буквально вопил его имя, пока шел через замок Ордена? А когда все же встретился с ним, то буквально разорвал его на части.
— Это достоверная информация?
— В те годы я была членом Следственной Комиссии и у меня был полный доступ ко всем записям с камер наблюдения, в том числе с поля боя.
— И что вы хотите этим сказать?
— Какова наша задача, Милана?
— Хранить равновесие между Красным Орденом и Лигой Теней в пределах Ольнхорта…
— А также во всем магическом сообществе, — закончила за нее магистр Онесса. — И венцом истории, о которой мы сейчас беседуем, является то, что среди сподвижников Нул’Мандина были члены Красного Ордена.
— Что? — до сих пор бесстрастное выражение лица Миланы полностью изменилось. Ее глаза расширились и рот приоткрылся, словно в желании говорить как можно больше слов в опровержение… Сказанное магистром было сродни утверждению о том, что небо это земля, а земля это небо. Что звезда на самом деле не испускает свет, а наоборот планеты, что…
— Этот факт не получил обнародования, потому что дело в отношении них было выделено в отдельное производство по статье «контрабанда запрещенных артефактов». И это несмотря на то, что они были к тому моменту уже мертвы.
— Вам точно известно?
— Я лично их прикончила, Милана, — глаза Онессы сверкнули. — Прямо в логове Нул’Мандина. И они совсем не походили на торговцев оружием, которых застигли в неподходящем месте. Они сражались наравне с темными эльфами и умерли вмести с ними.
— Но почему…
— Потому что новый командор Красного Ордена, тогда еще один из заступников, но с временно возложенными полномочиями, имел и до сих пор имеет очень близкие отношения с великим магистром Консорциума. Он был дружен с его дедом во время ученичества а глава Консорциума нянчил командора Зандера на коленях, когда тот еще ходить не умел.
Магистр замолчала, внимательно изучая эмоции на лице Миланы. А там бушевал их целый спектр. Прозвучавшее настолько выбило девушку из колеи, что привычная маска равнодушия и спокойствия слетела начисто. Казавшаяся доселе вполне законченная и простая история победы добра над злом теперь приобретала как минимум второе дно. И предположения, которые сами собой напрашивались, девушке очень не нравились.
— Я все это рассказала тебе не для того, чтобы сбить с верного пути служения идеи порядка и гармонии, — сказала Онесса, удовлетворившись произведенным эффектом, — А чтобы ты понимала куда более сложную вязь паутины отношений, связывающие так называемые союзные расы. Да, для человечества когда-то наступили темные времена. Другие расы поступили с ним жестоко. Но и ты прекрасно знаешь, что это была плата за не менее жестокую империалистическую политику. Как бы кто не пытался смотреть на это и оценивать, в любом случае все участники хороши. И каждому, что найдется вспомнить друг другу. Не стоит видеть мир только в двух цветах. Очень даже может быть, что кажущееся очевидным происходящее как минимум имеет как минимум не одну сторону. Так и с этими нападениями. Поцелуй Смерти прямо-таки нам кричит о том, что это дело рук приспешников Культа. Ну как же иначе? Любимое заклятье Нул’Мандина, которым он отправил на тот свет множество членов Красного Ордена. И надо же! Жертвы снова члены Ордена, ученики. Тебе самой-то не кажется, как много здесь подозрительных совпадений?
Все внутри Миланы хотело что-то возразить, поспорить, но в свете сказанного, любые аргументы, основанные на прежнем понимании истории жуткого некроманта, как минимум звучали бы слишком наивно.
— Конечно, твое особое мнение об этом первокурснике вроде бы совсем не связано с этой темной историей. Но его подозрительная близость к произошедшим событиям, пускай даже пока чисто территориальная, заставляет тебя подспудно искать связи. Ведь так, Милана? Ошибаюсь ли я, если вижу страх о возможном нападении на «перспективного мага» со стороны Культа за строками о том, что нам нужно сделать исключение за много веков и провести эманципацию?
— В чем-то да, магистр, — выдохнула Милана. — Но я не спроста сделала отсылку к событиям трехсолетней давности…
— Ламберт.
— Да, все верно.
— Не спорю. Появление этого существа в наши дни — примечательное событие, — кивнула Онесса. — Тем более, что портал к Граням даже Нул’Мандин не открывал, и почти три столетия известные галактики наслаждались миром без вторжения демонов. Однако задача их защиты от порождения Граней — не дело Консорциума. Понимаю, — тут магистр подняла руку, пресекая попытку собеседницы возразить, — существа с той стороны угрожают в том числе и оберегаемому нами порядку. Но позволь выразиться банально и просто — мы с тобой занимается внутренней обстановкой Союза Четырех. Условно, «внешняя» политика рас — задача Ковена и Серой Школы. Коль скоро представители последней вымерли, то их функции временно на себя переняли маршалы боевых магов. Всю необходимую информацию об этом парне и о появлении ламберта я передала членам Совета Союза. И если ставить вопрос об эмансипации, то им. Не нам. Это понятно?
Милана выдохнула, но нерешительно кивнула.
— Тебя все равно что-то смущает? — брови Онессы дернулись.
— Только то, что у боевых магов обычно все вопросы решаются бомбардировками и ударами боевых заклятий. Они где-то там, летают в межзвёздных пространствах и тренируются на далеких площадках. А я же наблюдаю за учениками здесь, в Ольнхорте. И что бы с ними ни случилось, в первую очередь отвечаю я.
— Если тебя беспокоит возможная ответственность…
— Исключительно моральная ее сторона.
— Поняла, — Онесса замолчала и спустя некоторое время улыбнулась. — Я понимаю, что учеба только началась и ты была в отпуске, но насколько знаю, все равно работала здесь, в архивах Консорциума. И так каждые каникулы, что объявляют за Пеленой. Быть может пришло время отдохнуть? Как там твой брат? Ты давно навещала его. Я слышала, он снова делает успехи в Схватке.
Милана на миг задержала взгляд на лице магистра и что-то в нем ей не понравилось. Словно едва промелькнувшая тень.
— У нас с ним тяжелые отношения.
— После того как ты ушла из его команды? Все из-за его перехода в противоположную фракцию?
— Это не просто фракция, — вспыхнула вдруг Милана. Ее подбородок воинственно выдвинулся вперед. — Во всяком случае не для тех, кто отдал Схватке больше, чем пару семестров в Ольнхорте.
— Да, слышала. Вы, «профессиональные спортсмены», если так можно выразиться, слишком уже проникаетесь всем, что творится на площадках. Для вас это становится личным делом. И некоторые вопросы со стороны кажущиеся сущим пустяком, делом чести. Наверное, поэтому эта игра продолжается уже которое столетие…
Милана не стала ничего говорить. Что можно было объяснить человеку, который никогда по-настоящему не был в команде и не понимает всего, что происходит в них, никогда не проживал того, что по-настоящему связывает ее членов и, наоборот, может отдалять их друг от друга? Об этом можно поговорить только с теми, кто в сотый раз убивал Песчаного Короля или Куколку Бездны. С тем, кто настолько мог понимать соратника, что, будучи пораженным заклятьем ослепления, продолжал держать щит на напарнике, уворачиваясь от ударов неприятеля. Что может… Однако в одном магистр была права — понять подобное может только тот, кто прочувствовал на своей шкуре, что такое играть в Схватку по-настоящему.
— Мне не нужен отпуск, — вместо этого сказала Милана. — Тем более сейчас.
Магистр кивнула.
— Хорошо. Пока отложим этот вопрос. Продолжай наблюдение. И помни — до эмансипации принципы невмешательства и конспирации подлежат неукоснительному соблюдению. Сохранение тайны реальности для большинства человечества — это обязательное условие его сосуществования в Союзе. Мне же не нужно говорить, что произойдет, если другие расы решат, что люди снова потенциально могут угрожать им?
— Не нужно.
Дверь в помещение магистра открылась и внутрь быстрым шагом проследовала девушка, ранее сидевшая в приемной Онессы. Она шла с идеально прямой спиной с походкой от бедра. Как и все эльфийки, она была преисполнена высокомерной грации.
— Ларисса? Что случилось? — брови магистра грозно сдвинулись.
— Прошу меня простить за вторжение, — эльфийка не удостоила Милану взглядом. — Но срочные новости были переданы от великого магистра.
— Такие, что ты не могла передать на мой голограммер?
— Боюсь, они настолько значимы, что я не смогла удержаться от того, чтобы сообщить их вам лично.
Теперь брови Онессы удивленно взметнулись вверх, и Ларисса тут же пояснила:
— Произошло нападение на синтакса Маливель. Принцессу моего народа.
Глава 4
Без ответов
***
Красная команда начала атаку, применяя пространственные прыжки. Их условным противникам из синей партии было приказано имитировать действие обычных стрелков, не наделённых магическими способностями. Теми, кто в большом числе был в распоряжении вероятного противника.
Несколько укреплённых точек, по легенде учений предоставлявших собой противовоздушные турели, защищались отрядами по тридцать бойцов. Сейчас с учебным лучевым оружием. При попадании их разряды вызывали краткий паралич. Однако в перестрелку с ними никто вступать не собирался, во всяком случае на расстоянии. Бойцы красной команды перемещались из точки старта прямо посреди оппонентов на их позициях и вступали в ближний бой, главным образом используя нелетальное энергетическое оружие, также на время выключавшее противника. Ну и конечно же им было разрешено использовать лёгкие боевые заклинания, от которых синие были защищены мощными негаторами. Однако важно была не мощь магии, а ее своевременно и уместное использование. Умение быстро сориентироваться и применить нужные формулы и константы являлось самым важным навыком для боевого мага. В сущности, ради тренировки использования в условиях максимально приближённых к боевым и затевались эти учения. И повторялись десятки раз за день почти всю учебную сессию в три месяца. До изнеможения.
Для того, чтобы немного уравновесить шансы и заставить магов чувствовать последствия своих ошибок, они действовали без классической астроброни. В ней, конечно же было куда безопаснее, но не в этом была цель учений. Каждая ошибка должна была дать урок, который позволит избежать несчастья в будущем. Так, во всяком случае, хотелось думать.
Напряжение, витавшее среди синих рядов последние полчаса в один миг сменилось хаосом боя: возникшие среди них бойцы в красном закружились вокруг в танце огня и пламени, в котором потрескивали электрические разряды набалдашников электропалок, заменявших боевые мечи и посохи. Надо сказать, такие имелись и у синих воинов, однако против врага, который мог отойти на полшага и вместо выпада окатить струей огня, использовать их было малоэффективно. Тут приходилось выбирать — либо отбиваться бластером, либо хвататься за оружие ближнего боя и там как повезёт. Но везло мало кому — против магов в схватке накоротке у обычного солдата было мало шансов. Их почти не было и сейчас. Каждую позицию атаковала пятёрка магов, объединённых в стандартный боевой ковен. Каждый член такого ковена был соединен с другим энергетически и мысленно. Каждый знал, что делал и собирался предпринять каждый из них. Бойцам не нужно было слов, чтобы действовать, они были единым целым.
Возникая среди расставленных на позициях оппонентов, маги перемещались пространственными скачками: наносили удар и тут же уходили в астральную субкопию мира. Там, в Мире Пустоты, время шло иначе — куда быстрее, — что позволяло сделать несколько десятков шагов, пока в обычной реальности враг едва успевал повернуть голову. Обычная тактика против защищаемых солдатами позиций называлась «роем ос»: маги стремительно наносили разящие удары и, если не достигали цели, тут же переключались на следующего врага, пока предыдущего уже атаковал с другой стороны товарищ из ковена. Все происходило почти мгновенно. Со стороны казалось, будто среди синих бойцов мерцают тусклые огни, оставляя за собой туманный шлейф. Неприятель обычно успевал заметить лишь эти вспышки, прежде чем энергетическое попадание отправляло очередного бойца на пол. Такими «укусами» рой за считанные мгновения мог уничтожить подразделение из пятидесяти, а то и сотни бойцов. Впрочем, сейчас на одной из турелей это заняло сорок восемь секунд.
Логичным противодействием такой тактике было встать спина к спине группами по четыре-пять воинов и приготовиться обороняться со всех сторон. Это удавалось, если отряд был достаточно слаженным и хорошо обученным. Тогда маги переходили к тактике растягивания: атаковали в нескольких точках, не всегда нанося ощутимый урон, но постепенно растаскивая неприятельские «ежи», а затем обрушивались всем ковеном на тех, кто замешкался. В таких случаях применялась магия цепного действия — молнии, огненные шары, яды или удушливые газы. С последних можно было даже начинать разрушение обороны, а затем добивать сбитых с толку воинов. Именно этим сейчас занимались ковены на одном из участков.
Еще противник мог выстроить обоюдоострую цепь, встав в два кольца: внешнее ощетинивалось бластерами, внутреннее готовилось встретить врага в рукопашной за спинами первой линии. Эту тактику хорошо использовали рольфы — им помогала мощность энергетических доспехов. Для людей или эльфов такой вариант подходил хуже из-за более слабой защиты. Обычно против бластерного огня применялась магия щитов; из-за них в бойцов первой линии летели огненные шары, а во внутреннюю цепь нередко врывались маги-одиночки, возникая прямо в сердцевине строя и применяя кольцо молний или взрыв льда. Этого, как правило, хватало, чтобы обезвредить вторую линию. Именно такой вариант защиты и атаки показали на третьей турели. Однако одного из магов все же зацепили, и система учебного мониторинга сообщила, что он считается погибшим.
Командор Красного Ордена Зандер откинулся в кресле своего наблюдательного пункта. Мысленно приказав голограммеру воспроизвести эпизод боя, в котором произошла потеря, облаченный в алую мантию мужчина внешне невозмутимо несколько раз пересмотрел запись. Увы, как бы ни хотелось все списать на случай, «смерть» мага стала следствием его нерасторопности. И так — уже седьмой раз за день. С абсолютно разными членами Ордена.
Командор резко встал и прошёлся по неширокому помещению своего пункта, затем слегка дернул пальцем, и крыша стала прозрачной: вокруг, насколько хватало глаз вздымались красно-рыжие холмы марсианской пустоши. Здесь, в одной из множества сухих долин мертвой планеты, уже много веков людям была отведена площадка для проведения тренировок при низкой гравитации. И хотя официальным объяснением таких учений была необходимость проверки навыков в условиях, отличных от земных, абсолютно всем членам Союза было понятно, где располагались планеты с низкой гравитацией, и кто был их хозяевами.
Лорд Зандер перевел взгляд на зависшие в воздухе чуть поодаль мобильные пункты других представителей Четверного Союза — по одному от каждой из двух ветвей эльфов и от рольфов. У темных подрагивавшая в воздухе станция напоминала тарелку с выпуклой сердцевиной. Судно светлых представляло собой белое яйцо, внешне даже не имевшее иллюминаторов: те были замаскированы под цвет обшивки. А пункт рольфов был нагромождением квадратных отсеков, напичканных всяческой аппаратурой, которая светилась, дергалась, двигалась, словно всем своим видом показывая, что коренастые инженеры сканируют каждый миллиметр. Что ж, абсолютно все «союзники» именно этим и занимались, скрупулезно фиксируя каждый провал и каждую неудачу бойцов Красного Ордена.
Командор цокнул языком. Такое внимание, безусловно льстило, но скорее было данью памяти. После гибели Империи в особенности светлые эльфы постарались стереть все наследие людей в части их магических умений. Все, что осталось и хранилось сейчас в Ольнхорте, было лишь жалкими остатками величайших знаний о магических искусствах, ранее доступных людям. Ведь когда-то один маг людей мог выйти против двух десятков эльфийских и разнести их в клочья. А что же мог натворить ковен… Кое-где в старинных записях на едва уцелевших байт-накопителях Зандер находил информацию, что некоторые системы контролировались всего парой-тройкой магов с одним лишь кораблем. Одним! А сейчас у людей даже ни одного звездолета в распоряжении не имелось. Любое перемещение представителей человеческой расы в пределах известных галактик осуществлялось только транспортными компаниями Четверного Союза. О, горе и позор, тебе человек… Но страх ушастых гордецов и низкорослых прохиндеев был так велик, что они ни на секунду не оставляли без внимания любые действия Ордена за пределами Школы магии. Да и, в общем-то, в пределах самого Ольнхорта все кишело шпионами. И хотя Мастер Тайной Стражи Ордена был убежден, что знал обо всех, сам командор не был в этом так уверен.
Казалось бы, возникал логичный вопрос. Зачем сохранять жизнь тем, кого они так боялись? Почему было не изничтожить людской род до конца? Объяснения были разные. Кто-то обращал внимание, что именно среди людей рождались Стражи, которые тысячелетия защищали мир от угрозы Граней. Кто-то делал акцент на том, что в галактиках осталось множество магических устройств, замков и архивов, которые были настроены только на человеческую ДНК. Другие утверждали, что в природе нет «лишних» видов и так или иначе требовалось поддерживать баланс. Однако любое из этих объяснений всегда казалось Зандеру надуманным. Что-то иное когда-то остановило огонь уничтожения. Но тайна этого решения затерялась во тьме времен.
На навигационной панели наблюдательного пункта замигал сигнал вызова.
— Слушаю, — коротко ответил Зандер.
— Лорд Командор, — раздался голос Первого Советника, заступника Ордена Александра, — лорд Ваго запрашивает об аудиенции.
Зандер поморщился. Ваго уже которую неделю осаждал его требованиями созыва Следственной Комиссии из-за некоторых странных событий, имевших место вокруг Ольнхорта. Командор пока что мягко уклонялся от прямого ответа на эти провокационные запросы. Но Ваго становился все более настойчивым. А игнорировать одного из уважаемых профессоров Школы Магии до бесконечности командор не мог. У Ваго имелось множество связей и сочувствующих. Он умел мутить воду вокруг себя и создавать неприятности, при этом ловко выходя сухим из всех ситуаций.
— Скажите ему, что немного нужно подождать, — ответил Зандер. — Соедините меня с лордом Говардом.
— Да, мастер, — отчеканил Первый Советник, подключая на линию Мастера Войны.
— Я на связи, лорд Командор, — отчеканил заступник Ордена Говард.
— Мне нужно говорить, что результаты неприемлемы? — холодным тоном произнёс Зандер.
— Это излишне, мастер, — спокойно ответил Мастер Войны. Как и Александр, при обращении к нему они могли использовать упрощенное обращение «мастер» вместо «лорд командор». За века сложилась традиция, что все заступники Ордена могли себе позволить обращаться к высшему лицу именно таким образом.
— Необходимо провести разбор каждой неудачи. Много раз прокрутите записи. Ни одна деталь не должна быть упущена.
— Конечно. Как всегда, мастер, — тон Говарда был настолько размеренным и спокойным, что это внутри покоробило Зандера.
— А сейчас прогоните атаки еще раз. Используйте все оставшееся время. Чтобы до конца учений ни у кого не было сил больше, чем справить естественные надобности и дойти до постели после тренировок.
После этих слов командора Мастер Войны сделал паузу.
— Есть ли что-то, о чем мне нужно знать, лорд командор? — спросил он заискивающим тоном. Ну, конечно. Говарду по статусу полагалась предчувствовать возможные проблемы, от которых за милю несло боевой магией.
— На этом все, — резко ответил Зандер, и заступник Говард отключился.
— Мастер? — снова на связи появился лорд Александр.
— Ваго еще ожидает?
— Ожидает.
— Соединяйте.
Если Александр и Говард обходились только аудио-вызовами, то Ваго возник на голограммере во всем своём великолепии — как всегда утончённо одетый и напомаженный. В этот раз на нем была атласная рубашка с высоким воротником и прошитая золотыми пуговицами. На шее висел кулон с рубином, на котором был выгравирован старинный герб его семьи Лотар.
— Лорд Командор, мое величайшее почтение… — Зандера еще со школярских времён забавляла эта привычка величать всех членов Ордена выше ранга рыцаря «лордами». Это шло из таких дремучих времён Империи, что никто не помнил, с чем это конкретно было связано. Вроде как ранее в Орден принимали только детей высокопоставленных вельможей, от рождения наделённых огромными владениями планетарного масштаба. Сейчас у большинства «лордов» не было ничего, кроме их алых накидок и собственных знаний. Даже за Зандером формально числился только его рабочий кабинет в пределах Ольнхорта. И то на правах временного пользования.
— Лорд Ваго, обойдёмся без формальностей, — слегка поморщился Командор. — Чем обязан вашему вниманию?
— Мой командор, вне всяких сомнений я отнимаю у вас драгоценные минуты. Однако в очередной раз не могу не вернуться к проблемам, которые имели место в пределах Ольнхорта…
— Вблизи Ольнхорта, вблизи, — покачал головой командор. Все, что происходило не за Пеленой, до черты, Консорциумом рассматривалось только как условные проблемы, требующие фиксации и внимания, но ни в коем случае не решительных действий.
— Да, лорд командор, формально вблизи, однако в отношении членов Ордена. И оба случая летальные!
— Я пока слышал только об одной погибшей. А второй, насколько мне известно, жив. Как он, кстати?
— Пока что в коме. Поцелуй Смерти, знаете ли, штука не простая…
— То, что это был именно он, еще не доказано.
— Но то, что это была магия Граней, является абсолютной истиной. И все же вы забываете о девочке-сквайре…
— Она же умерла от передозировки наркотиками?
— Это абсолютный вымысел! У меня есть доказательства.
Зандер устало закрыл лицо рукой и тяжело выдохнул.
— Лорд Ваго, в который раз я прошу вас пока что подождать…
— Однако я к вам не с пустыми руками. На синтакса принцессы Маливель было совершено нападение. И не кем иным…
— Как тролгами. Я знаю, — поджал губы командор. Все же Мастер Тайной Стражи знал своё дело и максимально оперативно извещал Зандера обо всем, что только требовало его внимания. История с нападением тролгов на Земле, да еще и на принцессу светлых эльфов, пускай даже на ее молекулярную копию, была неслыханным скандалом. И хотя присутствие омерзительной нечисти на Родине людей не было секретом, обычно их интересы не выходили за пределы контрабанды и торговли оружием и наркотиками. Чтобы осмелиться напасть на кого-то значимого из членов Союза… Такого Зандер мог припомнить только в дни мятежа… одного очень неприятного персонажа, имя которого было не принято произносить без надобности. Даже в мыслях. Впрочем, эта ситуация точно не входила в предмет деятельности Консорциума уж тем более какой-либо из Хорт. Это дело полиции Союза, и пускай она со всей этой историей разбирается сама. Тем более что за доступ тролгов на все планеты Союза в своё время ратовали сами светлые эльфы. Это казалось им отличной идеей для целей перевоспитания и ассимиляции этих недосуществ в цивилизованное общество. Ну вот, пускай пожинают плоды своих трудов. Всем было понятно, что на самом деле светлые боялись сильного сближения тролгов с темными. Последние не раз заключали со здоровяками союзы против светлых и людей. И закрытые общества полуварварских племен трологов, варящихся в обидах прошлого, были прекрасной средой для этого.
— Я и мысли не мог допустить о том, что наш командор мог быть настолько не осведомлён о таких значимых событиях, — язык Ваго умел сплетать всевозможные льстивые вязи. — Однако я спешу доложить вам о новости, которая в эти минуты только-только покидает кабинеты юстициариев.
— И что же это? — с сомнением спросил Зандер.
— А то, что неофит Лиги выдвинул обвинение в нападении на принцессу в отношении человека, потенциального кандидата в ученики Ольнхорта.
Зандер постарался ничем не выдать своего удивления. И смятения. Обвинение в нападении на принцессу эльфов, пускай даже на ее магический слепок, было уже не просто проблемой Ордена. а представляло собой возможную катастрофу планетарного масштаба. Ведь если кто-то умело расставил паутину интриги, существование всего человечества могло оказаться под угрозой. Гордые светлые очень ранимы.