Эфириада

– Мягкий! Как облачко!

– А можно мне? – подскочила вторая.

– И мне!

Через минуту Ян был окружён толпой желающих прикоснуться к его хвосту. Он стоял, краснея, но не сопротивлялся. Иван отошёл в сторону, наблюдая за этой сценой с довольной улыбкой.

К нему подошёл пожилой лис с длинными седыми усами и умными глазами.

– Твой парень? – спросил он, кивая на Яна.

– Мой спутник.

– Редкий экземпляр. Белый цвет – это ж надо. У нас в гильдии только один такой был, лет двадцать назад. Из Кракова приезжал, граф. Так его тут на руках носили.

– А вы сами? – спросил Иван. – Давно в гильдии?

– Да лет тридцать, – махнул рукой лис. – Теперь вот сижу, на молодых смотрю. А ты, я смотрю, не местный. Человек, что ли? Говорят, такие бывают, но я впервые вижу.

– Бывают, – усмехнулся Иван. – И не такие чудеса бывают.

Лис хмыкнул и протянул ему кружку:

– На, выпей. У нас тут просто – кто пришёл, тот свой.

Иван взял кружку, пригубил. Пиво было терпким, но приятным.

Через полчаса, когда Ян наконец вырвался из окружения восторженных поклонниц (с хвостом, правда, слегка взлохмаченным), он наконец подсел за стол к Ивану Андреевичу. Сам Иван был уже в кондиции.

– Иван Андреевич, – сказал он. – А они ничего, нормальные. Не как те, на рынке.

– Это профессионалы, – ответил Иван. – Они ценят силу и редкость.

Если бы этот мир был бы гача игрой, то по местной логике Ян бы стал ультра редким персонажем.

После пива Иван Андреевич почувствовал странное желание – поразмяться. Нет, не так, как на арене в Гданьске, где надо было выживать. А так, для души, чтобы вспомнить, что он ещё на что-то годен, кроме как тыкать грамотой в лица.

– Ян, – сказал он. – Смотри!

– Что? – насторожился Ян. Он уже научился опасаться идей своего спутника.

Внутри гильдейской таверны в углу, у специального стола, толпился народ. Оттуда доносились крики: «Давай, Миша! Жми!» и звон монет.

– Армрестлинг, – довольно сказал Иван. – То, что надо.

Он поправил соломенную шляпу, которая уже успела стать его постоянным спутником, и направился к столу. Обычная холщовая рубаха, простые штаны, стоптанные сапоги – сейчас он выглядел как типичный крестьянин или ремесленник, пришедший пропустить кружечку-другую. Никто бы и не подумал, что этот человек носит шляхетскую грамоту за пазухой.

За столом здоровенный детинушка с медвежьими ушами и чёрным хвостом (чистокровный, между прочим) только что уделал очередного противника. Толпа ревела от восторга.

– Ещё кто желает? – крикнул медведь, потрясая ручищей. – Ставлю грош против пяти парвусов!

Иван спокойно вышел вперёд, сдвинув шляпу на затылок.

– Я желаю.

В таверне воцарилась тишина. Все уставились на лысого человека в простой крестьянской одежде. Кто-то фыркнул, кто-то засмеялся.

– Ты? – усмехнулся медведь, оглядывая тощую фигуру Ивана. – Дед, ты чего? Я ж тебе руку сломаю. Иди лучше пиво пей.

– Попробуй, – пожал плечами Иван. – Проиграю – сам всем пиво ставлю.

Толпа загудела. Такое предложение не каждый день услышишь. Кто-то начал принимать ставки, причём большинство ставило на медведя. Ян зажмурился, но возражать не посмел.

Они сели за стол, сцепили руки. Ручища медведя была раза в два толще руки Ивана. Контраст получился разительный – огромный зверолюд и тощий лысый мужик в соломенной шляпе.

Медведь надавил сразу, со всей дури, явно рассчитывая покончить с этим в одну секунду. Но рука Ивана даже не дрогнула. Медведь нахмурился, надавил ещё. Никакого эффекта.

– Что за… – пробормотал он, наливаясь краской.

Иван, не меняя выражения лица, медленно, но неуклонно начал прижимать его руку к столу. Через минуту кисть медведя коснулась дерева.

Тишина. Потом взрыв криков.

– Как?!

– Он что, колдун?!

– Да это же тот самый, про которого говорят! Шляхтич!

– Какой шляхтич? – удивился кто-то. – Он же одет как мы!

– А ты на хвост его спутника посмотри! Белый!

Все уставились на Яна. Тот смущённо прикрылся хвостом, но было поздно.

Иван поднялся, поправил шляпу.

– Ещё кто хочет?

Вышел второй – волк с рыжим хвостом, ещё крупнее. Результат тот же. Потом третий, четвёртый… Иван побеждал всех, не проявляя ни капли видимого усилия. Лицо оставалось спокойным, дыхание ровным. Соломенная шляпа ни разу не слетела с головы, что казалось особенно символичным – простой мужик, а всех укладывает.

После пятой победы в гильдии наступила благоговейная тишина. Кто-то перекрестился, кто-то зашептал молитвы.

– Пан… – робко начал первый медведь, потирая затёкшую руку. – Вы… вы как это делаете? Вы ж простой, а нас всех…

Иван Андреевич хитро прищурился, наклонился поближе и заговорщицки шепнул:

– Каждое утро ем кашу с маслом и делаю зарядку.

Толпа замерла, переваривая. Потом кто-то прыснул, захохотал, и через минуту вся таверна грохотала от смеха.

Ян, наблюдавший за этим со стороны, только покачал головой. Его спутник опять всех переиграл – и в армрестлинге, и в остроумии.

– А если серьёзно? – не отставал медведь.

– А если серьёзно, – Иван похлопал его по плечу, – то секрет в том, что не надо бояться проигрыша. Страх сковывает мышцы. А я не боюсь.

Медведь задумался, почесал затылок. Иван тем временем подошёл к Яну:

– Идём. На сегодня хватит развлечений.

Они вышли из таверны под восхищённые взгляды посетителей. На улице солнце ещё высоко.

– Иван Андреевич, – спросил Ян, когда они отошли подальше. – А почему вы не сказали им правду? Про магию?

– А зачем? – усмехнулся Иван. – Пусть думают. Иногда тайна ценнее ответа. К тому же, – он поправил шляпу, – сегодня я был не шляхтичем, а просто мужиком в соломенной шляпе. И победил. Это им запомнится больше любой грамоты.

Ян помолчал, переваривая услышанное, но потом всё же решился задать вопрос, который вертелся у него на языке с самого первого боя:

– Но как вы это делаете? Ну, без магии? Вы же говорили, что в фехтовании ничего не понимаете, а тут…

Иван остановился и повернулся к нему. В глазах его мелькнула усмешка.

– Ян, запомни одну простую вещь. В армрестлинге побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее использует законы физики. Рычаг, точка опоры, правильный угол. Этот медведь в таверне давил как кабан, без всякой мысли. А я просто поставил локоть ближе к себе, уменьшил плечо рычага и дал нагрузку на кость, а не на мышцы. Эфириалы тут вообще ни при чём.

– То есть это… не магия? – удивился Ян.

– Нет. Это физика. В моём мире это знает каждый школьник. А здесь, – Иван развёл руками, – здесь это считают чудом. Вот так и рождаются легенды.

Ян смотрел на него с новым уважением. Не просто «маг», а человек, который знает то, чего не знают другие. И использует это.

– Пойдём, – сказал Иван. – Нам ещё на бал готовиться. А ты, – он оглядел Яна с ног до головы, – постарайся сегодня не смущаться. Твой хвост – наше главное оружие.

Гостинница. До бала оставалось около пары часов. Иван Андреевич сидел в общем зале, потягивая травяной взвар, и листал местную газетёнку (редкость по здешним меркам, но в столице нашлась). Ян пристроился рядом, пытаясь уместить свой необъятный хвост так, чтобы не мешать соседям. Получалось с переменным успехом.

Дверь распахнулась, и в зал влетел Казик. Буквально влетел – он сиял, как новенький грош, в глазах горел азартный огонёк, а в руках он сжимал увесистый мешочек.

– Я сделал это! – объявил он с порога, плюхаясь на лавку рядом с Яном. – Вы не поверите!

– Ты опять выиграл? – без особого энтузиазма спросил Ян.

– Не просто выиграл! Я их разорил! – Казик высыпал на стол гору монет – серебряных грошей, и целую кучу парвусов. – Там было казино, понимаете? Настоящее, подпольное, с шулерами, с краплёными картами, с вышибалами у дверей!

Иван отложил газету и с интересом уставился на Казика. Ян тоже подался вперёд, забыв про хвост.

– И как ты? – спросил Иван.

– А я просто сел играть, – Казик развёл руками, – и выиграл. Сначала по-маленьку, потом они заметили, начали жульничать. Но я их видел насквозь! – Он постучал себя по лбу. – У меня глаз намётан. В общем, под конец они сами мне предлагали деньги, лишь бы я ушёл.

– И ты ушёл? – усмехнулся Ян.

– А что мне там делать? Я честный игрок, – Казик сгрёб монеты обратно в мешочек и спрятал за пазуху. – Но главное не это! Главное – я теперь при деньгах!

– Поделишься? – тут же встрял Ян.

– Не-а, – отрезал Казик. – Это мои честно заработанные.

– Ты их в карты выиграл, какие же они честные!

– Честные, потому что я не жульничал, – наставительно поднял палец Казик. – А то, что они жульничали – это их проблемы.

Иван Андреевич слушал эту перепалку и тихо посмеивался в усы (которых, правда, не было). Его спутники были те ещё фрукты, но с ними было весело.

– Ладно, – сказал он, поднимаясь. – Хватит спорить. Нам скоро на бал. Казик, ты с нами?

– Я? На бал? – Казик изобразил удивление. – А я разве приглашён?

– Ты мой спутник, значит, приглашён, – отрезал Иван. – И не вздумай сбежать.

– Да куда я денусь, – вздохнул Казик, но в глазах его мелькнул азарт. – Интересно, там в карты играют? На балах иногда бывает…

– Казик! – хором рявкнули Иван и Ян.

– Ладно-ладно, – засмеялся тот. – Буду как шёлковый. Но если увижу стол с картами…

– Увидишь – подойдёшь и поздороваешься, но играть не будешь, – строго сказал Иван. – Нам сегодня нужно произвести впечатление, а не проиграться в пух и прах.

– Произвести впечатление? – Казик оглядел Яна, который уже начал нервно приглаживать свой белоснежный хвост. – Да с таким хвостом вы и без меня впечатлите.

– Твоими бы устами… – пробормотал Ян.

Они поднялись наверх, оставив в зале пустые кружки и горсть парвусов на чай.

Поднявшись в номер, Иван Андреевич оглядел своих спутников. Ян уже вовсю начищал доспех с чешуйками, который когда-то принадлежал самому Ивану, – композитный, лёгкий, но невероятно прочный, он сверкал даже при тусклом свече. Белоснежный хвост контрастировал с металлом, создавая образ сказочного героя. Уши-локаторы торчали в стороны, придавая ему сходство с фенеком – маленькой пустынной лисицей.

– Казик, – окликнул Иван. – А ты в чём пойдёшь?

Казик, лениво развалившийся на кровати, приоткрыл один глаз:

– А что, моя обычная одежда не пойдёт?

– Ты мой спутник. Должен выглядеть прилично. У тебя теперь деньги есть, мог бы и приодеться.

Казик вздохнул, поднялся и критически оглядел себя. Его серебристый волчий хвост, пусть и не такой роскошный, как у Яна, выглядел достойно – никаких заломов, проплешин или тусклого оттенка. Уши тоже были аккуратными, острыми, с тёмной окантовкой. В целом он вполне мог сойти за небогатого, но вполне приличного дворянина.

– Ладно, – буркнул Казик. – Купим что-нибудь.

Иван кивнул и перевёл взгляд на себя. Обычная холщовая рубаха, простые штаны, стоптанные сапоги и соломенная шляпа. По местным меркам – урод, бесхвостый и лысый вдобавок. На балу в таком виде делать нечего, даже грамота не спасёт, если внешний вид будет вызывать отторжение у стражи.

– Мне тоже нужно что-то приличное, – сказал он. – Пошли.

Они вышли на улицу и через пару кварталов наткнулись на вывеску, изображающую золотые ножницы и отрез ткани. «Ателье для знати» – гласила надпись на польском.

У входа стоял охранник – здоровенный детинушка с медвежьими ушами и чёрным хвостом. При виде странной компании (лысый человек в рванье, парень с невероятным белым хвостом и третий, с виду обычный) он нахмурился и шагнул вперёд, преграждая путь.

– Стоять. Это ателье только для знати.

Иван Андреевич вздохнул. Пора было доставать главный козырь. Он медленно, с расстановкой, сунул руку за пазуху, извлёк свёрнутый в трубку пергамент с тяжёлой восковой печатью и молча ткнул им в лицо охраннику.

Тот опешил, взял грамоту, развернул. Глаза его пробежали по строкам, задержались на подписи и печати. Уши прижались к голове. Хвост безвольно повис.

– Пан… пан шляхтич, – выдавил он, заикаясь. – Прошу… проходите, конечно… я не знал…

– Бывает, – снисходительно кивнул Иван, забирая грамоту. – Ты работу свою делаешь, я понимаю.

Охранник поспешно отступил, кланяясь чуть ли не до земли. Иван, Ян и Казик вошли внутрь.

Внутри ателье оказалось просторным, залитым светом из высоких окон. Вдоль стен висели образцы тканей – шерсть, бархат, парча, шёлк. На манекенах красовались готовые наряды – камзолы, плащи, дублеты. Пахло духами и свежим сукном.

К ним выпорхнул хозяин – тощий лис с длинными ушами и роскошным рыжим хвостом, унизанным серебряными колечками. Увидев вошедших, он на мгновение замер, оценивая ситуацию. Лысый человек в простой одежде, но с важным видом; парень с белым хвостом (белый!); и третий, серебристый. Определённо не простые посетители.

– Добрый вечер, господа, – расплылся он в улыбке. – Чем могу служить?

– Мне нужна одежда для бала, – сказал Иван. – Сегодня вечером. Что-то приличное, но не слишком вычурное.

Портной окинул его взглядом, задержался на лысине, на отсутствии хвоста, но профессионально скрыл любопытство.

– Для такого достойного пана найдём что-нибудь, – закивал он. – Позвольте предложить… вот этот камзол из тёмно-синего бархата, с серебряным шитьём. Очень идёт к… э… к солидному возрасту. И плащ в тон.

Иван прикинул: синий бархат, серебряное шитьё. Выглядит богато, но не вызывающе.

– Сколько?

– Для такого гостя – всего пятьдесят грошей, пан. С плащом, камзолом, штанами и сапогами. И бонусом – шляпа с пером.

Иван мысленно пересчитал. Пятьдесят грошей – сумма приличная, но после удачной торговли у него оставалось около ста пятидесяти, плюс мелочь. Он мог себе это позволить.

– Беру.

Портной просиял и засуетился, вызывая помощников. Через полчаса Иван стоял перед зеркалом в новом наряде. Тёмно-синий бархат, серебряная вышивка, высокие сапоги из мягкой кожи. На голове – шляпа с широкими полями и страусовым пером. Лысина осталась лысиной, но в целом выглядел он вполне по-шляхетски.

Ян, пристроившийся рядом, одобрительно кивнул:

– Теперь вы похожи на настоящего господина, Иван Андреевич.

– Я и есть настоящий, – усмехнулся Иван. – Просто теперь это заметно.

Казик, который тоже приобрёл приличный серый камзол (под цвет своего хвоста), лениво заметил:

– А я говорил, что в своей одежде нормально выгляжу.

– Ты выглядишь как игрок, который только что выиграл состояние, – поправил Иван. – Но сойдёт.

Они вышли из ателье, оставив портного с мешочком серебра и довольной улыбкой.

Они вышли из ателье и направились к королевскому замку. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая белокаменные стены в золотисто-розовые тона. Город готовился к вечерней жизни – зажигались фонари, где-то играла музыка, в воздухе пахло жареным мясом и свежей выпечкой.

Но самое удивительное произошло, когда они ступили на главную улицу.

Толпа расступалась. Сама по себе, без всяких криков и грамот. Люди видели троих хорошо одетых господ – и мгновенно уступали дорогу. Кто-то кланялся, кто-то просто отводил взгляд, кто-то шептал: «Гляньте, какие важные». Но никто не тыкал пальцами, не дёргал за хвост, не выкрикивал обидных прозвищ.

Ян шёл посередине, чувствуя, как напряжение, копившееся весь день, медленно отпускает. Его белоснежный хвост, который он инстинктивно прижимал к ноге, расслабился и теперь плавно покачивался в такт шагам. Уши, ещё недавно нервно подрагивавшие, успокоились и лишь слегка поворачивались, улавливая звуки города.

Он глубоко вздохнул.

– Иван Андреевич, – тихо сказал он. – А ведь не пристают.

– А чего приставать? – усмехнулся Иван, поправляя шляпу с пером. – Ты теперь не диковинка с рынка. Ты важный господин с белым хвостом. Таких не дёргают, таким кланяются.

Казик, шедший чуть позади, лениво заметил:

– Мне нравится. Идёшь – и никто не лезет. Надо было раньше так приодеться.

– Ты бы раньше всё равно в карты проиграл, – фыркнул Ян.

– А вот и нет! – возмутился Казик. – Я выигрываю, а не проигрываю.

Их перепалка звучала легко, без обычной нервозности. Ян даже улыбнулся, поймав на себе взгляд какой-то девушки – не любопытный, как раньше, а скорее восхищённый. Она быстро отвела глаза и присела в реверансе.

– Привыкай, – сказал Иван. – На балу таких взглядов будет в сто раз больше.

Ян вздохнул, но уже не испуганно, а скорее философски.

– Лишь бы не дёргали.

– Не будут, – пообещал Иван. – Там правила другие.

Они прошли через внешние ворота, достроенные очевидно после катастрофы, миновали мост через ров и оказались на просторном дворе, вымощенном тёсаным камнем. В центре двора бил фонтан – каменные львы извергали воду из пастей, и брызги сверкали в свете факелов.

А прямо перед ними, на невысоком холме, возвышался он – Королевский дворец.

Иван Андреевич остановился как вкопанный.

Здание было именно таким, каким он помнил его по фотографиям из старых книг и открыток. Красновато-коричневые стены, белоснежные наличники, изящные башенки по углам. Высокие узкие окна, отражающие последние лучи заходящего солнца. Черепичная крыша, над которой гордо реяли флаги с королевским гербом.

– Ничего себе, – выдохнул Ян, подходя ближе. – Я думал, только в сказках такое бывает.

– Это не сказка, – тихо ответил Иван. – Это история. В камне.

Он медленно приблизился, разглядывая каждую деталь. Вот те самые окна, которые он видел на гравюрах XVIII века. Вот башня, вот часы на центральном корпусе. Всё было на своих местах. Катастрофа, уничтожившая мир, пощадила этот дворец.

– Триста лет, – прошептал он. – Триста лет упадка, а он стоит как новенький.

– Его берегли, – заметил подошедший Казик. – Говорят, каждый король что-то достраивал, что-то ремонтировал. Это же символ власти, понимать надо.

– Понимать, – эхом отозвался Иван.

Он смотрел на дворец и думал о том, сколько всего произошло за этими стенами. Коронации, балы, интриги, убийства. Рождение и гибель династий. И всё это – часть истории, которую он знал из книг. А теперь стоял здесь, живой свидетель того, что время неумолимо, но память остаётся.

– Иван Андреевич, – тронул его за рукав Ян. – Нам пора. Бал скоро начнётся.

Иван кивнул, стряхивая оцепенение. Поправил шляпу с пером, одёрнул камзол и направился к главному входу.

– Пошли. Покажем этим аристократам, что такое настоящая загадка.

Они подошли ко дворцу. Белокаменные стены, освещённые факелами, казались неприступными. У ворот стояла стража в блестящих кирасах, с алебардами наперевес.

Иван Андреевич шагнул вперёд, доставая грамоту.

– Пан шляхтич со спутниками, – сказал он спокойно. – На бал.

Стражник глянул на грамоту, на белый хвост Яна, на дорогую одежду всей троицы и молча посторонился.

– Проходите, пан.

Иван убрал грамоту и первым шагнул в распахнутые ворота. За ним, стараясь держаться с достоинством, вошли Ян и Казик.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице, прошли через распахнутые двери в вестибюль, где уже толпились приглашённые гости. Дамы в пышных платьях, кавалеры в расшитых камзолах, хвосты и уши всех мастей и цветов. Знать Варшавы готовилась к балу.

Иван Андреевич уверенно направился к двустворчатым дверям, ведущим в тронный зал. Оттуда уже доносилась музыка – настраивали инструменты.

И тут перед ними выросли две фигуры в парадной форме.

Стражники были под два метра ростом, с волчьими ушами и длинными хвостами, затянутые в кирасы, при алебардах. Лица – каменные, взгляды – непроницаемые.

– Ваши приглашения, – рявкнул один, протягивая руку.

Пришло время блеснуть опытом двадцати лет политических интриг.

Иван Андреевич расплылся в самой обаятельной улыбке, на которую был способен, и полез за пазуху.

– Вот, пожалуйста, моя шляхетская грамота…

– Это не приглашение, – оборвал его стражник, даже не взглянув на бумагу. – Нам нужен документ с королевской печатью. Письменное приглашение от двора.

– Но я шляхтич из Гданьска…

– Хоть из самого Кракова, – буркнул второй стражник. – Без приглашения – никого.

Иван Андреевич вздохнул. Он сунул грамоту обратно и достал снова, ткнув ею прямо в лицо первому охраннику.

– Посмотрите. Здесь печать. И подпись. Я имею право присутствовать.

Стражник отшатнулся, но не сдавался:

– Пан, я понимаю, но у нас приказ… Только королевское приглашение…

Иван сунул грамоту ему под нос ещё раз. И ещё. И ещё.

– Вот. Печать. Регента Гданьска. Это не королевская, но это официальный документ. Я шляхтич, понимаете? Шляхтич! Имею право!

– Пан, ну что вы как маленький… – второй охранник попытался отодвинуть грамоту, но Иван уже переключился на него, тыча бумагой в лицо.

– Здесь написано! Читайте! Или вы неграмотные? Вас что, не учили? В Королевстве каждый шляхтич имеет право… а ну дайте пройти!

Ян стоял позади, зажмурившись и мечтая провалиться сквозь землю. Казик, напротив, с интересом наблюдал за происходящим, чуть ли не делая ставки в уме.

– Пан, прекратите тыкать бумагой, – взмолился первый стражник, пытаясь прикрыться алебардой.

– Я не тыкаю, я предъявляю документ! – возразил Иван, снова тыча грамотой. – Согласно законам королевства, каждый шляхтич имеет право…

– Да какие законы, пан, у нас тут бал, король будет…

– Тем более! Король должен видеть своих подданных! Я подданный!

Второй стражник уже закатывал глаза. Первый начал покрываться испариной. Иван тыкал грамотой, не переставая говорить о правах шляхты, об обязанностях стражи перед короной, о величии какой-то дерьмократии и о том, что он обязательно пожалуется лично королю, если его сейчас же не пропустят.

Через пять минут измотанные стражники переглянулись.

– Ладно, – выдохнул первый. – Проходите. Только чтоб без эксцессов.

– Клянусь честью шляхтича, – торжественно произнёс Иван, убирая наконец грамоту.

Стражники посторонились, пропуская странную троицу. Иван Андреевич, с довольным видом, шагнул в распахнутые двери. Ян выдохнул с облегчением. Казик усмехнулся:

– А я говорил, что с ним не соскучишься.

Они вошли в тронный зал

Иван Андреевич на мгновение замер на пороге, впуская в себя это зрелище. Зал был огромен – высоченные сводчатые потолки терялись в полумраке, где-то под самым потолком парили хрустальные люстры с тысячами свечей. Свет отражался в зеркалах, покрывающих стены, и зал казался бесконечным, уходящим во все стороны сразу.

Вдоль стен выстроились ряды колонн из белого мрамора, увитые живыми цветами. Между ними стояли длинные столы, ломящиеся от яств – жареные лебеди, запечённые кабаны, пирамиды из фруктов, фонтаны с вином. В воздухе плыли запахи пряностей, цветов и дорогих духов.

В центре зала кружились пары. Дамы в роскошных платьях из шёлка и бархата – рыжие, каштановые, золотистые хвосты мелькали в танце, уши трепетали в такт музыке. Кавалеры в расшитых камзолах, при шпагах, с горделивой осанкой. Музыка лилась с хоров, где расположился целый оркестр – скрипки, виолончели, флейты и даже клавесин.

– Матерь божья, – выдохнул Ян, вцепившись в свой хвост, словно это был спасательный круг. – Это… это…

– Это бал, – усмехнулся Иван. – Привыкай.

Они сделали несколько шагов вперёд, и зал словно замер. Взгляды обратились на них. Вернее, на Яна.

Его белоснежный хвост, длиной метра два, переливался в свете тысяч свечей. Уши-локаторы торчали в стороны, придавая ему вид сказочного существа. Доспех, созданный эфириалами, сверкал так, что на него больно было смотреть.

– Кто это? – прошелестело по залу.