«Если ты не галубой, нарисуй вагон-другой».
– Вот черти, – добродушно пожурил дядя Руслан. Плюнул на палец, потер им по побелке и дорисовал свой вагончик.
Справившись, он широко улыбнулся Егору:
– Ну, добро пожаловать, да?
* * *
Мебели в квартире вратаря не было. Здесь вообще ничего не было, кроме пыли, мусора и пришпиленного к обоям вымпела. Потревоженные гостями мухи недовольно загудели.
– Извините за беспорядок, – сказал дядя Руслан и швырнул пленника на пол.
Под мальчиком захрустела побелка и куски плинтуса, протяжно пискнула резиновая игрушка-уточка.
– Что вам надо? – давясь слезами, спросил Егор. – Выкуп?
Дядя Руслан удивленно вскинул брови и искренне рассмеялся.
– Вы пересмотрели голливудских фильмов, молодой человек. Чужие деньги мне не нужны. Я сам заработаю, пусть небольшие, шахтерские, но сам.
Толстая муха уселась на щеку Егора, потрогала лапками стекающую слезинку. Егор мотнул головой.
– Отпустите меня. Я никому не расскажу. Клянусь.
– Ну что вы заладили. Отпустите, отпустите. Я вас не держу. Я просто не хочу, чтоб вы по темноте ходили. Здесь небезопасно. Шайки разные, наркоманы. Утро придет – я вас прямо к дому проведу, может, с родителями вашими познакомлюсь.
«Он врет, – подумал Егор, – он никого не отпускает».
Дядя Руслан не спеша вытащил из штанов кожаный ремень.
– Вы сами в футбол играете? С вашей-то выносливостью вам на поле цены бы не было. Ну что молчите, играете, а?
Егор разлепил пересохшие губы, чтобы ответить, но дядя Руслан резко хлестнул его ремнем по лицу. Пряжка обожгла щеку крапивной болью. Это было так неожиданно, что Егор забыл расплакаться. Только смотрел на обидчика с изумлением и вскипающей ненавистью.
– Хотите какао? – спросил вратарь, приглаживая пушок волос.
– Зачем вы меня бьете?
Настало время изумляться дяде Руслану.
– Я? Бью? Что вы такое говорите?
И стегнул ремнем так, что пряжка рассекла Егору подбородок и кровь закапала на пол. Мальчик замычал.
– Вас поймают! – вскрикнул он, когда боль утихла.
– Кто? – спросил вратарь самодовольно. – Кто меня поймает? Здесь нет никого, здесь я только есть! Я хрюшка, я неуловимая хрюшка!
В тишине, нарушаемой лишь жужжанием мух и стуком сердца, Егор различил металлический звук. Один едва слышный удар, за ним второй. Не в квартире, но рядом.
Егор посмотрел на входную дверь.
– Жарко здесь, – проговорил дядя Руслан, вытирая несуществующий пот, – я разденусь, если вы не против. Мы же с вами мужчины, не какие-то там. Нам нечего стесняться, верно?
Егор молчал, жадно вслушиваясь.
Звук повторился. Тот же: цок-цок.
Звук стал ближе.
Сомнений не было, кто-то поднимался по подъездной лестнице.
– Что с вами, молодой человек? – насторожился дядя Руслан.
– Вы слышите? – Егор говорил шепотом, словно боялся вспугнуть приближающееся цоканье. – Это доносится из подъезда!
Дядя Руслан поднес ладонь к уху.
Цок-цок.
Железные копытца стучат по ступенькам.
Цок-цок.
Железные копытца ходят по этажу.
– Вы, должно быть, меня разыгрываете! – догадался вратарь. – Маленький вы фантазер!
Цок-цок.
Железные копытца остановились перед дверями.
– Да кому там быть, в самом деле.
Егор знал ответ.
– Это она, – тихо сказал мальчик.
– Она?
– Пионерка. Она пришла за вами.
Вратарь натянуто хохотнул:
– Я думал, вы вышли из того возраста, когда верят в подобные байки. Призрак пионерки! Ну и ну!
Егор перевел взгляд на своего мучителя, посмотрел ему в глаза и увидел там то, что ему внезапно понравилось. Страх, сидящий глубоко внутри. Маленький мальчик Руслан тоже приходил из секции и закрывал все шкафы, чтобы темнота не следила за ним. Темнота или мертвая девочка…