– Не знаю, Лиз, – обронила я и тоже посмотрела на Марка. – Просто скажи ему, что до сих пор его любишь.
– Он парень и должен делать первый шаг! – взвизгнула она, и все обернулись на нас.
– Говори тише.
– Хорошо, но это все на твоей совести, – ехидно кинула она мне и отвернулась.
– Прошу, не начинай, ты же знаешь, что из меня ужасный танцор, к тому же я в любом случае не могу, – оправдывалась я, хотя не была уверена, что виновата.
Я не любила многолюдные места, в особенности клубы. Танцор из меня был ужасный, а выступать в качестве шута не хотелось. Да и траур к ним как-то не располагал. Последние отношения у меня закончились больше года назад. Потом я несколько раз ходила на свидания, но дело обстояло плохо: ненавижу, когда парни начинают распускать руки и лезут с поцелуями прямо в глотку, а некоторые хотят уложить сразу в постель. Но я не могу без чувств или хотя бы симпатии, без притяжения. Был случай, когда я буквально сбежала с очередного свидания от греха подальше. Но попадались и милые парни, однако дальше поцелуев дело не заходило.
Возможно, причина была и во мне. Я всегда считала себя холодной, потому что ни к одному из парней не испытывала сильных эмоций и не горела желанием. Да и Лиз часто твердила, что я не умею отключать голову, а сердцу важны лишь чувства. Но способна ли я на чувства? Мне казалось, что я никогда не смогу полюбить по-настоящему и уж тем более взаимно.
И клуб точно не то место, где я хотела бы найти потенциального партнера. Для себя я поняла, что не готова встречаться с человеком, который в жизни не прочел ни одной книги и не может связать двух слов. Я мечтаю встретить мужчину, с которым могла бы разговаривать обо всем на свете и быть для него не только любимой девушкой, но и лучшим другом, собеседником.
– И что ты собираешься делать сегодня? – как бы свысока, еще не простив меня, поинтересовалась Лиз.
– Мне нужно навести порядок в своей комнате. – Банальный способ отвязаться от вечера, но это было практически правдой. – Разобрать книги в библиотеке.
– Но уборка ведь может подождать до завтра.
– Лиз, давай так: я не хочу идти, вот и все.
– У меня больше нет аргументов.
– Вот и славно.
– Ты после пары сразу домой? – спросила она и посмотрела на часы. – Может, вместе пойдем? Я хочу в магазин зайти по дороге, посмотреть новое платье, а одной как-то не хочется.
– Без проблем. Буду рада составить тебе компанию, заодно прогуляемся немного.
Последние десять минут мы сидели молча и ждали окончания пары с мученическими вздохами.
– Ну, что? Как договаривались? – уточнила она, когда прозвенел звонок.
Я кивнула и стала собирать вещи. В этот момент мимо нашей парты проходили Марк и его друг Алекс. «Ну вот, сейчас начнется. Опять придется слушать их ругань из-за какой-нибудь ерунды», – подумала я и посмотрела в сторону Лиз, но парни были увлечены разговором и быстро покинули аудиторию.
Мы с Марком знали друг друга с пеленок благодаря дружбе наших мам и в детстве много времени проводили вместе, однако в старших классах отдалились из-за разных интересов, но при этом мы до сих пор неплохо общаемся и иногда встречаемся в кафе по выходным вместе с Лиз и другими ребятами, поэтому я смело могу называть его близким для меня человеком.
– А где Марк? – Лиз вопросительно огляделась.
– Ушел.
Подруга печально вздохнула и посмотрела в сторону двери, но парней уже и след простыл.
Я просидела в магазине вместе с Лиз два или даже три часа и лишь к вечеру добралась до дома. Родители были еще на работе, поэтому я, поужинав оставшейся со вчерашнего дня лазаньей, поднялась в библиотеку и села в кресло возле окна с чашкой горячего шоколада с маршмеллоу.
Мы жили на окраине города в небольшом коттеджном поселке, который служил для жителей тихим убежищем от хаоса и шума городской жизни. Все дома походили друг на друга и создавалось ощущение непрерывного паттерна: бежевые фасады в минималистичном стиле с простой геометрией в форме куба стояли плечом к плечу, словно шеренга солдат; ухоженные лужайки поражали чистотой и порядком. При всем внешнем сходстве через отдельные штрихи проявлялись нюансы: красочные клумбы, уникальные украшения входной двери, декоративные садовые фигурки в виде гномиков или эльфов, иные соседи делали свои балконы похожими на живую изгородь, увивая стены девичьим виноградом. Эти небольшие изменения добавляли очарования, превратив однообразие в холст для личного самовыражения.
Наш дом был двухэтажный. На первом располагались кухня, гостиная и спальня родителей, а на втором – моя комната, гостевая спальня, в которой часто ночевала Элизабет, библиотека и кабинет отца. По вечерам соседи выгуливали собак, гуляли с детьми, занимались спортом, катались на велосипедах, а по выходным устраивали барбекю. У нас с родителями была своя традиция, и каждый вечер воскресенья мы смотрели фильмы под открытым небом на заднем дворе. Это была идея мамы, которую отец с удовольствием поддержал. К нам присоединялись знакомые, родственники и друзья. Мои бабушка с дедушкой не пропустили ни одного вечера. Они всегда приезжали заранее с кучей гостинцев и блюд, приготовленных бабулей. Специально для моих любимых старичков отец купил два удобнейших кресла с откидной спинкой и выдвигающимся столиком. Помню, как дедушка пришел в восторг от их удобства и весь вечер благодарил папу за подарок. От этих воспоминаний на глаза навернулись слезы. Почему боль от утраты не проходит? Почему время не лечит? Почему любое воспоминание дается так болезненно?
Хорошо, что к дому подъехала машина и отвлекла меня от грустных мыслей.
– Скай! Ты дома? – позвала меня мама.
– Да, мам. Уже иду.
Я выключила свет в библиотеке, отложила книгу и пустую чашку с остатками осевшего шоколада на столик и, прежде чем уйти, решила зашторить окно. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и я дернула вниз за кольцо, пытаясь закрыть комнату от посторонних глаз, но завороженно застыла, вглядываясь в темноту улицы. Вместо привычного соседского дома я наблюдала необычную картину: замерзшее озеро в голубом матовом свете и снег, падающий на лед. Я машинально протерла глаза, и видение исчезло, словно мираж. Померещилось? Никакого озера у нас рядом с домом и в помине не было. Я сошла с ума от горя, или у меня так разыгралось воображение? Скорее последнее. Шторы я так и не задернула и молча вышла из библиотеки. Спускаясь по лестнице, я прокручивала в голове увиденный мираж и размышляла. Как теперь прикажете понимать эти видения? Да кому скажи – примут за сумасшедшую. Может, это последствия стресса, и все-таки стоило развеяться.
Когда я спустилась, мама была в прихожей.
– Привет, дорогая, – улыбнулась она, снимая верхнюю одежду. – Как дела на учебе? Как прошел день?
– Привет, ма, все нормально. Учеба идет своим чередом, – ответила я и снова глянула в окно, но, сколько бы ни смотрела, больше никакого озера не видела. – Как работа?
– Все хорошо. Почему ты такая бледная? – поинтересовалась мама и обняла меня. – Ты что-нибудь ела?
– Ага, нашла в холодильнике лазанью.
– Отлично, для меня кусочек найдется?
– Даже для папы еще хватит, ты вчера изрядно постаралась. Я разогрею, не переживай. Отдохни в кресле, как ты любишь.
Пока мама мыла руки, я успела закинуть кусок лазаньи в микроволновку, настроила таймер и пошла в гостиную. Мама уже сидела в кресле-качалке с закрытыми глазами. Это был ее маленький ритуал расслабления после долгого рабочего дня, чтобы набраться сил для новой схватки – со сковородками и плитой. Несгибаемая женщина. И откуда у нее столько энергии? Просто ума не приложу.
Мы были очень близки. Она всегда отдавала мне всю себя. Защищала, заботилась и безгранично любила. Я знала, что могу на нее положиться, что она всегда найдет нужные слова и поможет мне. А прошлое лето сблизило нас еще сильнее. Потеря близких далась нам обеим очень тяжело. Мама чуть не сломалась, ведь это были ее родители. Я видела и прошла вместе с ней все стадии горя от шока и отрицания до принятия. Если бы не поддержка отца, то, скорее всего, мы бы не справились. Папа много работал, но на первом месте для него была мама. Я бы даже сказала, что она его вселенная. В нашем мире сложно встретить человека, который будет для тебя идеальным партнером и другом. Но мои родители такие: любые ссоры и проблемы они решали сообща, умели договариваться и шли на компромиссы. И никогда не расставались надолго, а в периоды командировок отец ужасно тосковал без мамы, поэтому не пропускал ни дня и всегда писал или звонил. Наверное, каждый мечтает о такой любви, и я не исключение.
– Скай, я сегодня разговаривала с Джулс, и она обмолвилась, что Марк, похоже, влюбился, – обыденным тоном сказала она и посмотрела на меня теплым взглядом.
Тетя Джулия и мама дружат с первого класса и до сих пор не разлей вода: вместе закупаются в магазинах, ездят на природу и выставки, ходят в театры и особенно любят посплетничать о своих детях. Марку это категорически не нравилось, а я привыкла. С мамой я могла обсудить практически все на свете, но говорить про Марка не хотелось, а тетя Джулия так и норовила узнать подробности и выклянчивала их у мамы, а та вследствие давления – у меня. Круговорот заботливых мам в природе, что уж с них взять? Для родителей мы всегда останемся детьми, какими бы взрослыми и самостоятельными ни были.
– Не смотри так на меня, – я засмеялась. – Ему нравится Элизабет, но у них ужасно сложные отношения.
– Почему? – Мама недоумевала.
– Оба упрямые бараны. И я надеюсь, что ни Марк, ни Лиз не узнают о ваших сплетнях, – сказала я и посмотрела на часы. Папа задерживался, пробки никого не щадят. – Марк не в восторге от выходок тети и злится, когда вы перемываете ему косточки, планируете свидания и подбираете невест.
– Скай, если речь не про тебя, то мне не больно-то интересно, но и напор подруги убавить я не в силах. Раньше, когда вы были младше, мы думали, что вы можете стать отличной парой, но время показало, что наш коварный план не удался. – Она неловко засмеялась и резко сменила тему: – Почему ты отсиживаешься дома?
– А где мне еще быть?
– Я слышала, что Марк собирался сегодня в клуб с друзьями и вашими одногруппниками. Уверена, что Элизабет не останется дома.
– Марк там работает барменом, – напомнила я. – Не хочу никуда идти.
– Почему?
– Нет настроения по клубам ходить. Нечего мне там делать.