– Тьфу, ты, – с досадой всплеснула руками сестра, – картина со стены упала!
Облегченно переглянувшись, прошли вперед, к месту катастрофы. Старая рамка треснула, раскололась, стекло разлетелось осколками по коридору, а само полотно "туман над рекой" уныло лежало на полу.
– Никогда не любила эту бездарную мазню, – Арина равнодушно пожала плечами, – Ее давно выкинуть пора, а теперь и повод есть. Хорошо, что разбилась.
– А, мне она нравилась, – подняла пожелтевшее от времени полотно, бережно проведя по нему ладонью, – мне всегда казалось, что она живая, что туман действительно клубится над водой.
– Ди, ты – мечтательница, – усмехнулась Риша, бодро направляясь к лестнице, – надо осколки убрать. Сейчас я все подмету, и пойдем завтракать. Ты, наверное, жутко голодная с дороги?
– Есть маленько, – отрицать очевидное не имело смысла, я действительно была голодна так, будто целый год ничего не ела.
***
До самого обеда мы пробыли дома, рассказывая друг другу последние новости. Я делилась секретами гламурной московской жизни, а Риша с упоением поведала, что творится дома.
Сестра работала в маленьком салоне, мастером по маникюру и была счастлива. Работа ее мечты, иначе и не скажешь. Она всегда хотела заниматься именно этим. Несколько раз в месяц снималась для местной рекламы, демонстрируя шедевры швейного производства. Так что у Ариши все было отлично, она занималась именно тем, чем хотела и получала от этого неподдельное удовольствие.
А еще у нее был парень. Андрей. И судя по тому, как горели у сестры глазки, когда она торопливо о нем рассказывала, все у них было хорошо.
Слушая увлеченный щебет, я только искренне порадовалась за нее. Хорошие парни нынче редкость, пусть хоть сестре повезет, и она встретит своего принца. Пусть без белых коней и лимузинов, главное чтобы любил ее, а она его и все были счастливы.
Это превеликое счастье, если на жизненном пути встречаешь своего человека. По-настоящему своего, на которого можешь положиться, который никогда не предаст. Который не попытается превратить тебя в молчаливую забитую игрушку, боящуюся поднять взгляд.
Они, конечно, еще совсем молоды, горячи, в какой-то степени безрассудны, и возможно их "вместе и навсегда" продлится совсем не так долго, как им кажется. Но пока они счастливы, горят, готовы друг ради друга на все. Это безумно приятно. Я помню. У нас Вадимом были прекрасные моменты в самом начале. Хотя вру. Там все было прекрасно, а не отдельные моменты, только, к сожалению, сказка быстро и незаметно для меня закончилась, превратившись в липкий кошмар и оставив после себя лишь горечь разбитых надежд.
После завтрака поднимаюсь к себе в комнату и начинаю наводить порядок. Хотя там и так чисто, убрано. Арина всегда поддерживала ее в отличном состоянии, если вдруг непутевая сестра-покорительница больших городов, решит наведаться домой.
Распахнув чуть поскрипывающую дверцу шкафа, обнаруживаю свой скудный старый гардероб. Вещи больше спортивного, подросткового стиля, от которого за последние годы окончательно ушла.
С печальным вздохом начинаю перемеривать наряды. Выбора-то все равно нет, как и денег на обновление гардероба. Вся моя одежда осталась там, в Москве, в квартире, в которую я никогда не вернусь, даже если останусь полностью голая, без средств к существованию.
Джинсики, маячки, юбочки на полпопы.
Из зеркала на меня смотрела молодая девчонка. Забитый взгляд, бывший в последнее время моим неизменным атрибутом, исчез, словно его и никогда не было, на губах играла пока еще робкая, но все-таки улыбка.
Оживаю, стремительно, безудержно. Память лихорадочно выталкивает зловонный мусор, избавляется от неприятных воспоминаний, очищается, обновляется. Атмосфера родного дома для меня поистине целительна. Оживаю. И мне хочется жить, расправив крылья.
Застилаю постель чистым белоснежным бельем, распахиваю окна, впуская свежий воздух. Дышу полной грудью, искренне веря, что теперь все будет хорошо.
Я дома!
После обеда Арина предлагает прогуляться, сходить в город, посидеть где-нибудь. У меня аж слезы на глаза наворачиваются. Сходить, посидеть где-нибудь! Боже, как давно я этого не делала! Я уже забыла как это, когда идешь с подружками, общаешься, беззаботно смеешься.
Зачем я столько лет терпела Вадима? Зачем? Ведь любовь угасла давным-давно. Надо было уходить, как только зазвучали первые тревожные колокольчики.
Надо было, но не ушла. Позволила сломать свою жизнь, разрушить свою мечту. Дурочка. Какая же я дурочка.
Проблемы с одеждой, казавшиеся непреодолимыми, решились в одночасье. Наши родители точно были ювелирами, делая нас с сестрой, словно под копирку. Мы с Ришей одинаковые и по фигуре, и по росту. Поэтому Арина, не смотря на мои причитания и попытки отказаться, нарядила меня в свое платье, свои туфли, сказав, чтобы не стеснялась и спрашивала, если что-то понадобиться. Было неудобно, стыдно, за то, что младшая сестра меня одевает. Это я, москвичка недоделанная, должна была деньги зарабатывать, и помогать своей семье, а в результате вон как оно все сложилось…
И вот мы готовы к выходу в свет.
Крутимся возле высокого, во весь рост зеркала в прихожей, кривляемся, веселимся.
Две красивые, счастливые девочки. Действительно счастливые, без всяких "но", без всяких сомнений.
Аринка выскакивает на улицу первая, а я немного задерживаюсь, чтобы еще раз оценить свой внешний вид. Так непривычно видеть себя в коротком ярком платье, открывающим ноги, на высоких каблуках.
Красивая.
Приближаю лицо чуть ближе к зеркалу, проводя пальцами по ресницам, и мне кажется, будто за моей спиной белой змейкой скользит легкая дымка.
Что за…
Оборачиваюсь, пытаясь понять, откуда у нас в доме дым.
Присматриваюсь, принюхиваюсь. Вроде нет ничего. На всякий пожарный торопливо иду на кухню, проверяю все ли в порядке.
Все хорошо, плита выключена.
Привиделось что ли?
С сомнением еще раз осматриваюсь и, не найдя ничего подозрительного, рассеяно жму плечами. Точно привиделось.
Вернувшись в прихожую, снова бросаю мимолетный взгляд на свое непривычно яркое, солнечное отражение, удовлетворенно киваю и направляюсь к выходу. В дверях, словно что-то останавливает, тревожит, доставляя внутренний дискомфорт. Не могу понять, в чем дело, будто тянет что-то, мешает выйти, удерживает.
Еще раз оборачиваюсь, растерянным взглядом скользя по сторонам.
Все хорошо.
Почему-то в горле пересохло, и между лопаток маленькими иголочками пробежал холод. Нервно поправив волосы, все-таки выхожу на улицу, по-прежнему чувствуя внутри тягучую тревогу.
Арина нетерпеливо перетаптывается у крыльца:
– Ди! Где ты застряла? – недовольно ворчит сестра.
– Не знаю, мне что-то показалось, поэтому лишний раз проверила, все ли мы выключили.
– Ах, ты моя, курочка наседка! – усмехается сестренка, – все мы выключили, все убрали! Расслабься!
И я расслабляюсь, сбегаю по ступенькам, бодро цокая каблучками, и, в очередной раз обняв Аришу, направляюсь с ней под ручку к калитке.
***
Мы с сестрой сидим в кафешке на центральной площади города, удобно устроившись за одним из уличных столиков, под широким, разноцветным зонтиком.
Она пьет кофе со своими любимыми пирожными, а я заказала мороженое. Все как в детстве. Растем, взрослеем, а маленькие привычки остаются все такими же, и от этого в душе опять становится тепло.
– Дианка, чем теперь собираешься заниматься? – интересуется Риша, шамкая, с набитым ртом.