Моя гипотеза подтвердилась, когда Юкки, вероятно сделав круг по кварталу, вернулась. Сравнявшись с Тотошкой, она заглянула в боковое окно, подмигнула, рывком вывела машину вперед нас, и всю дорогу дальше ловко маневрировала по ночным улицам, соблюдая скоростной режим и больше не позволяя нам отставать.
Хоть дорога и не заняла много времени, мы столько раз сворачивали, что, если бы не навигация, можно было бы уверенно полагать, что мы отсюда не выберемся.
– Что за заведение может быть в таких трущобах? – спросила я, не рассчитывая на ответ.
– Судя по карте, мы едем в «Куб».
– Что за «Куб»? – удивилась я осведомленности подруги.
– Помнишь, я рассказывала, чел один подкатывал ко мне? Написывал пару месяцев назад.
– Нет.
– Не суть. Он рассказывал об огромном помещении, бывшем ангаре, где проводят техно-, транс-рейвы, не уверена. Вроде как там собирается куча народу, диджеев классных привозят. И упоминал, что это где-то в районе старого аэропорта. Судя по тому, что мы двигаемся в этом направлении, могу предположить: именно туда она нас и тащит.
– Ты недовольна, что я тебя в это втянула.
– Не гони! Ты знаешь, если бы мне не было интересно, мы бы в этом не участвовали.
Я, конечно же, заметила, как она поставила ударение на «мы», давая понять, что не позволила бы мне пуститься в отрыв наедине с нашей новой знакомой.
Глава 3
Вывеска «Cube» искрилась, словно в ней отходят контакты. Сомневаюсь, что так было задумано. Хотя могу и ошибаться. На внушительных размеров парковке было не столько много автомобилей, сколько она способна вместить. Даже мало. Вряд ли народ сюда пешком ходит. И это значит, что либо здесь глухо, либо все приезжают на такси, дабы не сохранять трезвость ума.
Формирование первых моих впечатлений от нового места прервала появившаяся из ниоткуда Юкки; распахнув пассажирскую дверь, она пригласила меня высаживаться. Я переглянулась с Кэт и вылезла из машины.
На улице стояла холодная ночь, воздух был пропитан сыростью и неприятным для меня запахом грязного асфальта. Я поежилась, мысленно благодаря маму за предложение захватить косуху, и распустила волосы по спине для сохранения тепла. Впереди идущая Юкки держалась, на удивление, ровно, будто не испытывает ни малейшего неудобства.
– Тебе не холодно в одной блузке? – спросила я, сама не зная зачем. Если она ответит, что мерзнет, не отдам же я ей свою куртку – останется только глупо посочувствовать: «М-м-м…»
– Что ты, лето же! – Дикая бестия (именно такое она производила впечатление) избавила меня от позорного сочувствия. – Скорей! Да пребудет плезир! – резвясь, проголосила она, схватила меня за руку и потянула ко входу.
Я оглянулась – Кэт не отставала.
Контроль на входе оказался весьма условным. У нас даже не спросили документы. Значит, здесь рады всем, от мала до велика. Нам поставили светящиеся в ультрафиолете штампы и попросили не толпиться в проходе, так как сразу за нами зашли еще несколько человек. Похоже, мы вовремя – народ только подтягивается. Я посмотрела на часы – так и есть: двадцать минут первого. А это лишь начало.
И едва мы переступили порог, как сразу стало ясно, что организаторы знают толк в своем деле. Они не заморачивались относительно ремонта помещения, сохранив изнутри, как и снаружи, его первозданность: старый ангар, служивший домом когда-то для больших самолетов. Они вложились в главное: о-очень много звука и мерцающего в унисон с битом света. И звука! Я уже говорила? Да, это важно в таком месте.
Играл относительно легкий, но способный достучаться до души melodic house; он буквально физически пробивался сквозь грудную клетку так, что я почувствовала музыку точно всеми своими органами. Свет моргал по всему периметру танцпола, сложно было разглядеть что-либо вообще. Это значит, что здесь не место разговорам, знакомствам, оценке окружающих и прочей неподходящей деятельности, здесь лишь ты, звук и движение.
Вдохновленная выбором Юкки и предвкушая драйв, я двинулась за ней, не отпуская крепкой руки Кэт. И я ошиблась, предположив, что танцпол будет свободный. Не могу сказать точно, всегда промахиваюсь с оценкой количества людей, но, думаю, человек двести здесь уже есть. Тогда как зал, по моей же оценке, вполне может вместить и пару тысяч. Или больше – как это вообще определить?
Мы двигались через толпу прямо к невысокой сцене. Здесь звук зашкаливал – уши будут сутки отходить от подобной нагрузки. Не знаю, каким образом Юкки смогла всех растолкать, но мы оказались в так называемой фан-зоне – прямо у сцены. Я обратила внимание на молодого диджея, создателя атмосферы на передовой. Рядом с ним уже готовился, по всей видимости, следующий исполнитель, креативного вида чел. Надеюсь, он зажжет.
Как Юкки плавно раскачивает бедрами в такт мелодичному звучанию – на это просто нельзя не обратить внимания. У нее прекрасно получается. Невероятная пластика при минимуме движений – так надо уметь. Я обожаю музыку и все, что с ней связано, но не могу назвать себя особо умелым танцором. Нет, не то чтобы я совсем деревянная. Захваченная мелодией, как правило, я просто двигаюсь в такт, и без выпадов конечностей. Другое дело – танец Юкки! Вероятно, помимо музыкальных занятий, она не пропускала уроки еще и в какой-нибудь высшей школе танцев.
Кэт, не теряя времени, уже тоже в своем стиле импульсивно поддергивалась.
Ну а пока я раскачивалась, не решаясь на более активные движения, диджей, завершив свой сет, передал бразды правления коллеге. Тот не стал заморачиваться с плавными переходами, а зашел дерзко, даже грубо, я бы сказала, резко перескочив на гораздо более энергичный, грувистый бит.
Однако мелодия развивалась, и чем дальше, тем больше меня затягивало ее звучание. Музыка… Свет… Юкки… Ее лицо так близко к моему. Она двигается со мной… Нет! Скорее, я с ней. Удивительно – не такое уж я и бревно, это так легко, оказывается, да и я способна на что-то меня саму впечатляющее.
Она продолжает смотреть мне в глаза. Холодные мурашки бегут по всему моему телу и враз отпускают. На смену им приходит полное расслабление, тело вроде мое, но принадлежит не мне. И что самое дикое, не могу сказать, будто мне не нравится такая потеря контроля над собой. Юкки снова напоминает мне голодную кобру, способную разом заглотить меня и не подавиться. Ощущение, будто уже даже целится, чтобы ужалить.
Я никогда раньше не танцевала так близко с девушкой. Первоначальное смущение отступило, и атмосфера полностью впитала меня. Музыка, свет, Юкки и я – сливаемся воедино.
Не знаю, сколько времени я пробыла в такой музыкальной эйфории. И когда бы она закончилась. Но Кэт выдернула меня из нее, водя светящимся экраном своего телефона прямо у меня перед глазами. Далеко не сразу я сумела сфокусировать взгляд, чтобы рассмотреть, что? она пытается мне показать. А когда наконец удалось, стала ясна ее обеспокоенность. Не листая переписку, из последних сообщений я поняла, что Густав интересовался, где она. Получив ответ о нашем с ней местонахождении на рейве в «Кубе», он ответил: «Даже так?!»
Я отодвинула руку с телефоном от своего лица и посмотрела на подругу. Она действительно растеряна.
– Психанул? – проорала она мне в ухо. Конец уху и горлу Кэт.
Я отрицательно помотала головой.
Обескураженная реакцией Густава и моим ответом, подруга задала мне следующий вопрос так отчетливо, чтобы я могла читать его по губам: «А что это тогда?» – указывая на телефон.
Следуя ее примеру, губами я произнесла: «Туалет». Она поняла. Я повернулась к месту, где минуту назад находилась Юкки, но ни там и нигде рядом ее уже не было. Неожиданный поворот. И что теперь делать? Если уйдем, она, вернувшись и не обнаружив нас, подумает, будто мы ее бросили одну. С другой стороны, не маленькая девочка, сама оторвалась от группы. Да и наверняка у нее найдутся знакомые тут: совершенно очевидно, что она здесь не впервые.
Мы двинулись к выходу, предположив, что дамская комната где-то там. Как оказалось – зря. Зато нам задали направление, в котором следует двигаться. С трудом пробравшись через уже точно несчетную толпу, мы выяснили, что никакая эта комната не дамская, а просто пара десятков кабинок в изолированном от основного зала помещении, где табачный дым стоит таким столбом, что глаза колоть даже не надо – сами выпадут, иссохнув. Ну хотя бы поговорить сможем спокойно, без надрыва голосовых связок и лопнутых перепонок.
По счастливой случайности нам удалось проскользнуть вне очереди в крайнюю, освободившуюся рядом с нами кабинку. Мы пулей шмыгнули внутрь и только успели запереться, как тут же поняли, что вынужденно станем свидетелями чьей-то размолвки в соседнем отсеке.
Сначала раздался удар о перегородку, разделяющую наши кабинки. Будто кого-то припечатали к ней. Переглянувшись, мы прислушались, затаив дыхание.
– Что бы ты ни задумала – немедленно прекрати! – с претензией звучал низкий мужской голос. – Не смей, слышишь! Не в этот раз!
– Чувствуешь? – женский шепот прозвучал заговорщически. Они на мгновение замолчали.
Я предположила, что их конфликт может перерасти во что-то более интригующее. А нам с Кэт, дабы не выдать себя, так и не удастся поговорить. Но к нашему удивлению, мы услышали, как дверь соседней кабинки хлопнула и следующий посетитель, не мешкая, использует уборную по назначению.
Кэт пожала плечами. И вернулась к интересовавшему ее вопросу. Я успокоила подругу, что Густав вовсе не истеричка и обиды исключены, поэтому будет правильно ответить на поставленный им не совсем вопрос легко и свободно.
– Предлагаешь отшутиться? – с сомнением смотрела на меня Кэт.
– Да! Что-то типа: «Стрельну для тебя пару номерков, если встречу симпатичных девчонок».
– Ты знаешь… а мне нравится! Да! Погоди, прям сейчас и напишу, чтоб не забыть. – На последней фразе Кэт уже набирала текст, а мгновение спустя, не перечитывая, нажала «отправить».
С минуту мы смотрели на окно переписки. Густав не открыл его сразу. Значит, телефон не с ним и нет смысла ждать реакции. Мы выдохнули и освободили туалет.
Перед тем как вернуться под купол оглушительного звука, отупляющего сознание и восприятие, мы с Кэт условились: сначала заглянем туда, где в последний раз видели Юкки, а там уже, с ней или без, проберемся к бару, чтоб утолить жажду.
Визуально расстояние от туалета до сцены мне представлялось куда проходимей, нежели оно оказалось на самом деле: количество собравшихся зашкаливало. И как мы ни старались, продвигаться к сцене было очень непросто. Кэт пробивала нам путь и тянула меня за собой. Иногда народ за ней замыкался и ей приходилось буквально выдергивать меня через людей. Когда я уже начала жалеть о теперь казавшейся неудачной затее вернуться за Юкки, последним усиленным рывком мы-таки выскочили сбоку от сцены.
Отсюда хорошо просматривалась зона, где полчаса назад я, отдавшись порыву, двигала телом вместе с Юкки. Эта зона теперь настолько плотно забилась людьми, что, если кто-то из них поднимал руки, опустить их ему уже не представлялось возможным. Среди них, разумеется, не было разыскиваемой нами заблудшей спутницы. Переглянувшись с Кэт, мы поняли друг друга и двинулись к бару в обход танцпола.
Протолкаться до внушительно длинной барной стойки оказалось проще по периметру здания, где хоть и путался тоже народ, но значительно реже. У бара было, на удивление, относительно свободно, нам даже удалось приблизиться к нему вплотную. Осталось только дождаться, когда один из барменов нас заметит.