Не дождавшись ответа, она убежала в дом и вскоре появилась с лепёшкой в одной руке и глиняным кувшином в другой.
– Ешь. Мои братья ещё не скоро придут. – Харахат отдала Юсуфу крынку с водой и протянула лепёшку, разглядывая одежду незнакомца. – У меня много братьев. Они очень сильные. Старшие охотятся, а младшие продают на рынке фрукты которые удаётся собрать в горах: яблоки, сливу, орехи. Я тоже им помогаю. А ещё у меня есть младшая сестра. Она совсем маленькая и поэтому живёт в семье моей тётки. А где твой дом? Чем ты занимался там, откуда пришёл?
«Мне ведь придётся объяснять, кто я такой», – думал султан, с жадностью пережёвывая душистую, мягкую лепёшку.– «Нужно что-нибудь придумать, а то меня примут за дервиша, а впрочем, почему бы и нет…».
Вечером, ему действительно пришлось сочинять небылицы, да так, что он сам удивлялся внезапно проявившемуся дару рассказчика. Его оставили в доме до полного выздоровления. Харахат ухаживала за ним, но часто уходила из дому и долго не появлялась. Она носила на рынок корзины, сплетенные накануне, и больному ничего не оставалось, как самому вставать на ноги. Сначала первые шаги давались с огромным трудом, ноги плохо слушались, но с каждым разом двигаться становилось всё легче и легче. Через несколько дней он уже мог выполнять несложную работу. Его научили плести корзины, Харахат ежедневно приносила охапки прутьев.
Так прошло три недели, больной почти не отличался от остальных обитателей скромного жилища. Он сильно похудел, его одежда, порванная и запачканная, утратила былой лоск. Лицо загорело под лучами палящего солнца и стало смуглым. Только в душе султан никак не мог поверить, что всё это происходит с ним, что это не сон.
– Завтра мы должны заплатить подати, – объявил старший брат Заир, – я накопил нужную сумму, но сегодня ужинать нам придётся лишь козьим молоком.
– Я в горах нашла дикий орех,– с гордостью заявила Харахат и достала котомку с лесными орехами.
Мужчины расселись у огня и дружно принялись грызть орехи и разговаривать. Харахат налила им молока, которое надоила от своих двух коз.
– Рассказывают, будто султан отправился в какой-то дальний поход, – задумчиво произнёс Заир, подкидывая в огонь хворост, – странно ведь он так сильно болел.
Харахат, держа кувшин с молоком, наклонилась к Юсуфу.
– Когда был жив отец, он часто рассказывал про походы султана, – обратилась Харахат к спасённому чужеземцу почти шёпотом, подливая молоко в его пиалу. – Говорят, у султана есть самый преданный ему отряд специально обученных воинов мамлюков. Они входят в сёла и убивают всех их жителей, если те не сдавались на милость султана. А младенцев забирают, чтобы вырастить из них новых кровожадных воинов. Целые города султан отдавал на разграбление своим воинам.
Чужестранец увидел бездонные глаза девушки, наполненные страхом, и сердце его сжалось. Впервые в жизни ему, не знавшему жалости, вдруг захотелось защитить, уберечь этот нежный нераспустившийся цветочек.
Когда мужчины поужинали, оставив Харахат немного молока и орехов, все отправились спать, только чужеземец никуда не пошёл, а остался сидеть у огня. Султан уже стал привыкать к такой жизни, но его мысли всё чаще возвращались к тому дню, когда он сможет вернуться во дворец. Теперь он знал, что происходит в его стране… Он увидел жизнь глазами бедняка. Теперь это был другой человек. Оставалось несколько дней до назначенного срока. «Во дворце должно быть спокойно, – думал султан, – иначе уже объявили бы о его кончине или пропаже». Но на душе было тревожно. Какое-то смутное сомнение терзало его. Он чувствовал себя совершенно здоровым и решил вернуться во дворец пораньше.
На следующий день он раздобыл коня, выторговав его за перстень с крупным сапфиром, и не прощаясь ни с кем, исчез из селения.
Прозрение
Конь скакал без остановки до самых ворот большого города. Бросив коня, оглядываясь и прикрывая лицо, как вор, султан пробрался в собственный дворец никем не узнанный. Он притаился за колоннами в складках драпированной ткани. Интуиция не подвела султана, во дворце зрел заговор.
В зал быстрой походкой вошёл визирь, за ним в низком поклоне просеменил какой-то человек.
– Значит всё готово? – визирь сел на подушки, незнакомец ещё ниже склонился перед ним. – Войны пойдут за тем, кто им больше заплатит, но есть один отряд, купить их невозможно. Это настоящие слуги шайтана. Их нужно изолировать. Дадим им приказ охранять район вокруг пещеры Майнор. Когда они поймут, что случилось, власть уже будет в наших руках. Твоя задача сделать так, чтобы брат султана уснул вечным сном на следующий день после ухода отряда мамлюков.
У султана похолодела кровь в жилах. Еле сдерживая гнев, он крепко сжал зубы и кулаки, неимоверным усилием воли, заставив, себя дождаться, когда зал опустеет. Султан, крадучись, отправился к брату по тайному ходу, известному только им двоим. В голове его вихрем проносились мысли одна мрачнее другой. В темноте, спотыкаясь, и посылая проклятия предателям, великий стратег выстраивал план. Мысли возвращались то к лекарю, то к визирю. Необходимо было выявить всех участников заговора. Не хотелось верить в причастность лекаря ведь он единственный, кто смог поднять его на ноги.
– Если лекарь непричастен к мерзкому заговору, я сделаю его своим советником и придворным лекарем, но если это не так – никому не поздоровится! – неожиданно произнёс он вслух.
Брат султана Карим не поверил своим глазам.
– Неужели, это ты, дорогой брат? Ты здоров! Слава Аллаху!
– Не слова больше! Карим, дело не терпит отлагательств, во дворце измена. Тебе тоже угрожает опасность. Нужно действовать! – и султан рассказал ему всё, что случилось в его отсутствие.
Вечером этого же дня во дворец прибыл человек с посланием к начальнику отряда мамелюков. Начальник, по прозвищу Одноглазый Али, сразу узнал почерк султана. В послании говорилось о том, что сутан повелевает своим верным воинам, не мешкая ни минуты, тайно доставить к своему брату Кариму под усиленной охраной великого визиря. Одноглазый Али сразу догадался, в чём дело. Он не зря славился хитростью и коварством к тому же был предан султану, как пёс.
Ничего не подозревающий визирь тут же был схвачен и, завёрнутый в ковёр, с кляпом во рту, вскоре предстал перед султаном.
– Ты сам назовёшь всех участников заговора или приказать моим славным воинам, отрезать от тебя куски, пока ты не истечёшь кровью?
– Я всё скажу! О, Всемогущий, ты знаешь, сколько у тебя врагов, меня вынудили, я не боюсь смерти, но мои дети… они будут обречены. Меня заставили.
– Ты понесёшь достойную кару, но если ты назовёшь всех заговорщиков, я обещаю, твои дети не пострадают.
– Я расскажу всё, – и визирь подробно описал всё, что произошло во дворце.
– Скажи, лекарь, заточенный в башне, это часть вашего заговора?
– Нет. Внезапный отъезд ускорил исполнение давно назревающего плана, но это лишь роковое совпадение, на всё воля Аллаха.
Султан задумался. «На всё воля Аллаха, – эхом прозвучало в его сознании. – Всевышний отвернулся от меня, самое время задуматься почему».
К утру были схвачены все участники заговора. С каждым султан долго разговаривал, прежде чем вынести приговор, он пытался понять, почему эти люди восстали против него. Впервые в жизни он задал себе этот вопрос: «Почему?».
Покончив с делами, он приказал привести лекаря.
– Ты получишь достойное вознаграждение и звание придворного лекаря. К тому же мне нужен новый советник. Ты мудрый человек, я хочу, чтобы ты остался у меня во дворце. У нас будет много дел. – Перед ним стоял обросший, после месячного заточения неопрятный бледный человек, но в его взгляде султан увидел силу разума и твёрдость духа, заставившую уважать этого человека.
– Я безмерно благодарен за доверие, – спокойно без какой-либо эмоции на лице произнёс лекарь, – но прошу разрешения остаться жить в своём доме. В свободное время я изучаю древние науки и мне необходимо уединение и покой.
– Да будет так. Отправляйся, но завтра к обеду ты должен быть во дворце.
С мешочком золотых монет, на носилках, поддерживаемых четырьмя рабами, лекарь направился к дому. Его путь лежал через рабовладельческий рынок. На невысоких подмостках, понуро опустив голову, толпились невольники. Их по одному выталкивали на середину площадки, и называли цену, предлагая поторговаться. Внимание лекаря привлекли крики работорговца. Он кричал на рабыню, которая пыталась встать с колен под ударами плётки. Наконец она приподнялась, и лекарь увидел, что она беременна. По всей вероятности у неё начались роды. Носилки опустили, и лекарь подошёл к работорговцу.
– Сколько ты хочешь за рабыню?
– Это замечательный выбор, – начал нахваливать продавец, – вы купите сразу двух рабов, она скоро должна родить.
– Если доживёт, – резко перебил его лекарь.– Ещё немного и ты не получишь ничего, посмотри она еле держится на ногах.
Хозяин быстро оценил ситуацию и согласился на полцены. Отсчитав условленную сумму, лекарь приказал отнести рабыню в его дом на носилках, а сам отправился пешком. Перед ним кипела обычная для этого времени суток бойкая, шумная торговля. Из каждой лавки доносились голоса продавцов нахваливающих свой товар. Чего здесь только не было. От лавки с глиняными кувшинами и блюдами он прошел к персидским коврам, игра красок поражала воображение. Рядом манил к себе ароматами лоток с пряностями. Вот лавка с чеканными украшениями: пояса, браслеты, серьги, уздечки, украшенные чеканными бляшками, клинки изумительной работы. Пёстрая, шумная людская толпа бурлила в хаотичном движении, кипела и вовлекала в этот круговорот каждого, кто попадал на рыночную площадь. Лекарь неторопливо прошёл по шумным рядам базарной площади и свернул в узкий переулок, ведущий к его дому. После долгого заточения ему хотелось идти и идти по бесконечным улочкам старого города, и даже палящее солнце радовало его в этот день. Ватага галдящих ребятишек пронеслась мимо, оставляя после себя облако пыли. Лекарь свернул в следующий переулок, пропуская полную женщину в чадре, несущую на голове корзину с фруктами. Он шёл и вдыхал пьянящий воздух, пропитанный, ароматом платана и эвкалипта, от которого кружилась голова. Горячий сухой ветер, обдувал измождённое тело лекаря и уносил последние воспоминания о долгих днях заточения.
Когда он подошёл к дому, ему навстречу выбежала служанка. Она сообщила, что рабыня родила мальчика. Лекарь торопливой походкой вошёл в покои, чтобы осмотреть роженицу. На подушках лежала молодая гречанка, чёрные косы струились на ковёр, тонкие, смуглые руки безжизненно свисали.
– Она была очень слаба,– утирая слёзы, всхлипывала его служанка. – Перед смертью она просила сына назвать Георгием.
Ребёнка лекарь решил вырастить, как своего собственного сына. Ему нашли кормилицу, и вскоре малыш стал центром внимания обитателей дома. Его полюбили все от няньки-кормилицы до слуг и старой кухарки, которой заметно прибавилось работы, но, не смотря на это, она души не чаяла в мальчике. День, за днём подрастая, малыш удивлял своей сообразительностью. Новоиспечённый отец был на седьмом небе от счастья.
Паломничество
Прошло много лет. Лекарь обучил Георгия всем наукам, какие знал сам. Приёмный сын оказался на редкость способным учеником. Кое в чём он превзошёл даже своего учителя. Во дворце не раз пользовались его услугами. Его жажда к знаниям вызывала уважение самого султана. Перед ним всегда были открыты двери дворцовой библиотеки. Георгий пропадал там с утра до вечера. Это были счастливые годы. Но время шло…
Султан стал часто болеть, старость стояла на пороге. Однажды он вызвал к себе лекаря.
– Скажи, знаешь ли ты средство от тяжёлых мыслей и хандры? Я устал жить на этой земле. Чувствую невыносимую тяжесть на плечах. Ничто меня не радует.
– Пожалуй, самое верное средство это путешествие.– Задумчиво произнёс лекарь.– Когда-то приходит момент, когда следует обратиться к Аллаху. Паломничество в Мекку на святую землю исцелит душу. Оно поможет развеять тяжёлые мысли, и принесёт немалую пользу, укрепит дух, о, повелитель, – лекарь склонился в учтивом поклоне.