Остывшие блюда
Марго Эрванд
Остывшие блюда
Часть 1
ДЕБОРА
Пролог10 февраля 2024 года
За 10 часов до
В зале душно, шумно и невыносимо одиноко. Прогуливаясь между гостями, давно сбившимися в тесные кучки, я оценивающе оглядываю каждую девушку, автоматически сравнивая себя с ними. Сейчас мой взор прикован к блондинке в длинном черном платье с пайетками и глубоким декольте от Эли Сааба. И хотя в руках у меня уже третий бокал шампанского, я все еще помню: оно стоит не меньше восьми тысяч баксов.
Восемь тысяч баксов!
Даже спустя два месяца жизни в роскоши и богатстве эта цифра продолжает казаться мне чем-то немыслимым и недосягаемым. Ловлю взгляд блондинки: оценивающий, надменный и чуточку враждебный. На мне платье от Версаче за полторы тысячи баксов, но этого явно недостаточно, чтобы быть «своей» в таком обществе. Я чувствую себя фальшивкой, и, кажется, это видно всем. На ее губах вежливая, снисходительная улыбка, пытаюсь ответить той же монетой, но в горле противно саднит. Это вкус поражения. Допиваю шампанское одним глотком и тут же меняю пустой бокал на полный у официанта, проходящего мимо с подносом в руках.
Взгляд скользит по следующей группе: двое мужчин со спутницами в роскошных платьях. Я уже успела оценить образ каждой, а потому теперь предлагаю себе сыграть в другую игру: угадай, как их зовут. Нет, я не собираюсь перебирать справочник имен. Все намного прозаичнее, ведь именно я заполняла пригласительные и рассылала их адресатам. Двадцать пять имен, записанных в алфавитном порядке. Может быть, это Альфред Алькот и Джон Браун с супругами? Или же это незамужние, но чрезвычайно успешные Эмма Уокер и Аврора Кларк, пытающиеся закадрить главных холостяков вечера: Стивена Томпсона и Джейсона Миллера?
Я не успеваю решить, какая из этих версий кажется мне наиболее правдоподобной, потому как передо мной, будто айсберг, возникает Кана Дэвис. Человек, которого я меньше всего хотела бы сейчас видеть, особенно после случившегося. Внутри все сжимается под тяжестью его холодного взгляда.
— Скучаешь? — спрашивает он, проводя рукой по идеально уложенным жгуче-черным волосам. Я тонко улыбаюсь в ответ, не представляя себе, что именно он хочет услышать. — Здесь довольно душно, может быть, нам стоит освежиться?
Я готова отказаться, когда в зале становится заметно оживление, и в следующую минуту со сцены доносятся аккорды жуткой арии из оперы «Кармен», которую Вивьен заставила меня прослушать от начала до конца не меньше сотни раз. Благо из музыкантов здесь только струнный квартет и никакого солиста. И все равно я не готова это слушать вновь.
— Почему бы и нет, — принимаю я приглашение Дэвиса.
Из зала есть выходы на три разных балкона, но он ведет меня к тому самому. Прежде чем выйти на свежий воздух он помогает мне набросить на плечи теплую накидку, в то время как сам вежливо отказывается утепляться. Хочется верить, что его согревает алкоголь, а не что-то другое.
Теперь, когда солнце окончательно провалилось за горный хребет, яркий свет фонарей выхватывает из темноты снежные пики, которые с наступлением ночи кажутся еще более зловещими. Зябко кутаясь в пушистую накидку, я подхожу к перилам и делаю жадный вдох. Для человека, выросшего в Техасе, а после уехавшего покорять Голливуд, находиться в этой морозной глуши настоящее испытание, но я держусь. В конце концов, за двадцать тысяч долларов я могу и потерпеть. Крепче сжимаю деревянный поручень правой рукой, словно боюсь сорваться в безмолвную ледяную пустоту, кануть где-то в глубине этих неприступных гор.
— Чем планируешь заниматься по возвращению в Лос-Анджелес? — спрашивает Дэвис, закуривая сигарету. — Есть предложения в кино?
Почти уверена, что он догадывается: работа официанткой в убогой закусочной «У Люси» — единственное, что ждет меня по возвращении домой. Но легенда гласит, что я подающая большие надежды актриса, снявшаяся за последний год сразу в трех крупных кинопроектах, а потому я кокетливо улыбаюсь, продолжая смотреть в снежную даль.
— Кто знает, я всегда открыта для новых и интересных предложений.
— Это точно, — хмыкает Дэвис, пуская в воздух упругую струю дыма. В нос тут же бьет сладкий вишневый аромат. – Но, кажется, работа на Вивьен стала чем-то особенным, не так ли?
Все-таки он видел больше, чем я думала. Тяжело вздохнув, всматриваюсь в освещенный горный склон, словно среди медленно скользящих фигур, любителей ночных катаний, пытаюсь разглядеть кого-то знакомого. Кого-то, кто смог бы раз и навсегда унять неуемное любопытство и чрезмерную подозрительность Каны Дэвиса, но здесь по-прежнему только я и он.
— Хочешь моими руками расчистить себе дорогу? — Я играла в эти дурацкие игры целый месяц. Завтра последний день моей работы. Самое время сбросить маски.
— Смешно слушать. Я не нуждаюсь в помощниках. Просто хочу понять, собираешься ли ты в Лос-Анджелес или уже успела прикипеть к Нью-Йорку.
— Я уезжаю через два дня, как и было запланировано.
— Я ожидал другого, — бросает Дэвис, отправляя в воздух рыхлое облако вонючего дыма. После этого он встает справа от меня, переводя взгляд на снежные пики гор.
Мне не стоило принимать его приглашение. Но прежде чем уйти, я плотнее кутаюсь в накидку и, стараясь не обращать внимания на мелкую дрожь в теле, выплевываю ему в лицо:
— Не люблю оправдывать чужие ожидания.
Мне нравится растерянность и удивление, мелькнувшие в его глазах, до того, как он успел подавить эти эмоции. Полагая, что наш разговор окончен, иду к двери, когда слышу его ответ, брошенный мне в спину:
— Главное — оправдай свои.
За 8 часов до
Только оказавшись в теплом зале, я понимаю, как сильно продрогла. Убираю в сторону бокал с остатками шампанского, скользя взглядом по подносу официанта в поисках чего-то более согревающего. Виски — не лучшее решение, но водку пить я не стану. Два глотка — и в груди словно вспыхивает пламя. Дыхание становится настолько горячим, что кажется, будто теперь я выпускаю в воздух клубы дыма.
К моему счастью, ария уже давно позади, и сейчас оркестр исполняет какую-то более приятную слуху, но все такую же лирическую и утонченную мелодию. «Музыка избранных» — именно такое определение дала ей метрдотель Эйва Грин, худощавая женщина, с вытянутым лицом и неприлично сухой морщинистой кожей. С Эйвой я познакомилась чуть больше месяца назад, когда приезжала сюда на дегустацию праздничных блюд. Именно ее тощую фигуру я вижу сейчас рядом с Вивьен. Лицо каждой из них точно фарфоровая маска — ни одной эмоций, благодаря которой я могла бы догадаться о контексте.
Может быть, моя тайна уже раскрыта?
Оборачиваюсь назад, на стеклянную дверь, ведущую на балкон. Дэвис все еще стоит на том же месте, что и минуту назад, точно совсем не чувствует ни пронизывающего холода, ни тягостной тишины. Мы с ним чужие друг другу люди: разные по духу и мировоззрению, но тем не менее в этот вечер, я уверена, нас объединяет именно оно — щемящее душу чувство поражения.
За 5 часов до
Банкет давно закончился. Все разошлись по своим номерам, переговариваясь вполголоса, возбужденные и уставшие, пьяные от вина и предвкушения завтрашнего торжества. Все гадают, как оно пройдет. И только я знаю, что случится завтра. Минута за минутой. Ведь это я все спланировала от начала и до конца...
Глава 1
11 февраля 2024 года
5:15
С трудом разлепляю веки, словно кто-то залил их клеем. В маленькие щелки пытаюсь осмотреться, но в комнате темно, холодно и тихо, только ветер злобно воет за окном. Меня знобит. Пытаюсь притянуть одеяло к подбородку, мгновенно ощущая его неожиданную тяжесть и странный металлический запах...
Прикрываю глаза, стараясь расслабиться. Обрывки вчерашнего дня неуверенно собираются в единую картину. Вот я на приеме, посвященном грядущей свадьбе. Свадьбе, которую я срежиссировала от начала и до конца, вплоть до мельчайших деталей. И несмотря на это, оказалась совсем не готовой к тому, что гости будут враждебно смотреть на меня весь вечер, безошибочно распознав чужака, не ровню их утонченному светскому обществу... Однако, нравится это или нет, но им придется не только терпеть меня весь сегодняшний день, но и безоговорочно плясать под мою дудку. Ощущение власти растягивает мои губы в улыбке, пока я, прикрыв глаза, мысленно пробегаюсь по своему расписанию:
9:00 — проверка декораций и подготовка зала;
10:00 — сборы невесты;
10:30 — прибытие парикмахера и визажиста;
11:00 — прибытие фотографа и видеооператора;
12:00 — легкий ланч для гостей, а также перекус в номерах жениха и невесты;
13:00 — финальная проверка готовности зала;
14:00 — сбор гостей в зале торжеств;
15:00 — церемония бракосочетания...
На последнем меня передергивает. Скорее всего, виноват ледяной воздух, пробирающий до костей, но я не исключаю и другие причины: раздражение, обида, злость. Поворачиваюсь на бок, и взгляд тут же цепляется за бешено раздувающуюся занавеску. Моргнув, я тру глаза, пытаясь прогнать остатки сна, но нет,— мне не показалось. Дверь на балкон, должно быть, распахнута настежь. Вот и объяснение: и порхающей занавеске, и холоду, от которого у меня сводит челюсть, и тому, что я проснулась так рано. В темноте отчетливо светятся белые цифры: 5:23.
Тяну одеяло на себя, желая завернуться в него, но ничего не выходит. Его точно прибило к кровати. Три бесплодные попытки заставляют меня дышать так, будто я только что пробежала марафон.
«Глубокий вдох... и медленный выдох», — звучит в ушах голос доктора Селены Рейс, мозгоправа, к которому мама таскала меня в старших классах. Ее ровная, почти гипнотическая интонация всплывает в памяти только в критические моменты: когда паника накрывает с головой или же страх холодит кости. Но сейчас ведь все спокойно, да?
И все же затылок покрывается мурашками. Резко откидываю одеяло и сажусь на кровати, опуская ноги на пол. Он ледяной, дернувшись, я прижимаю колени к груди. Наклоняюсь к прикроватной тумбочке, чтобы выудить из нее толстые шерстяные носки, купленные на рождественской ярмарке... но их там нет. А я точно помню, как убирала их туда вчера вечером. Дурное предчувствие царапает в груди, когда за окном гулко воет ветер.
Сонный и, вероятно, не до конца протрезвевший мозг пытается найти рациональное объяснение: может, забыла... может, положила их в другое место... Щелкаю по включателю — и комнату заливает мягкий свет прикроватной лампы, глазам требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к нему. Комната выглядит почти как моя, почти... Она больше, просторнее, и тут есть кофейный столик и два массивных кресла у окна. На одном из них лежит мужской темно-синий бархатный костюм, при виде которого я чувствую согревающее тепло в груди. Уилл. Медленно оборачиваюсь, чтобы еще раз взглянуть в его красивое лицо... но его там нет. Больше нет.
Его обнаженное тело залито кровью, которая пропитала одеяло. Темные пятна расползлись, как чернила по воде, окрасив красным белоснежную постель. Лицо — восковая маска с широко открытыми глазами, навсегда застывшими не то в ужасе, не то в удивлении.
Это не может быть правдой. Этого не может быть. Нет!
Я едва успеваю зажать себе рот, прежде чем из горла вырвется животный, сдавленный крик. Вскакиваю и на ватных, непослушных ногах начинаю пятиться назад, цепляясь взглядом за стены, за мебель, за любой предмет, лишь бы не смотреть на кровать. В висках стучит, в голове туман, ощущение того, что я ступила на скользкий лед, становится почти осязаемым. Я могу поскользнуться и рухнуть в любую секунду.
«Глубокий вдох... и медленный выдох», — настойчиво стучит в ушах, но я отказываюсь подчиняться. Как это случилось? Что здесь произошло?
В памяти всплывают обрывки ночи: как мы обнимались, как он сжимал меня и покрывал поцелуями все тело, словно пытался заклеймить. Словно хотел сказать всем, что я принадлежу ему и только ему, и так будет всегда, несмотря ни на что. Несмотря на то что должно было случиться сегодня...
Черт. Черт. Черт. Все должно было быть не так. Совсем не так!
Тошнота подступает к самому горлу, и я едва успеваю добежать до унитаза, когда рвотные спазмы, один за другим начинают сотрясать мое тело. Слезы, слюни, горькая рвотная пена... я пытаюсь дышать, но задыхаюсь. Мои руки в крови, я вся в крови. Оттирая рот, я поднимаюсь на ноги и заставляю себя посмотреть в зеркало.
— Не может быть, не может быть, — одними губами повторяю я, с ужасом таращась на отражение. Обхватываю себя руками, не понимая, что именно стараюсь прикрыть: наготу или пятна крови. Они повсюду. Пытаюсь оттереть одно из самых больших, пока не осознаю, что это расплывшееся красное пятно на животе уже не кровь... во всяком случае не кровь Уилла.
Прислоняюсь спиной к ледяной стене, по телу проходят судороги, как от разрядов тока. Меня трясет, и я медленно сползаю на пол. Все вокруг тускнеет, пространство сжимается. Сознание трещит, как хрупкое стекло, и в следующий миг я уже проваливаюсь в ледяную мглу своего ожившего кошмара...
...тело дрожит от холода и страха, но я продолжаю жаться в стену туалетной кабинки так, будто у меня за спиной находится какая-то потайная дверь, способная укрыть от того ужаса, который расползается вокруг. Этот вечер должен был стать особенным. Я точно знала, что запомню его на всю жизнь по многим причинам: наш первый медленный танец, долгожданный первый поцелуй — и, возможно, даже первый секс. Когда, если не на школьном балу терять невинность? И с кем, если не с Джеком Шейдом? Но мы успели станцевать лишь один медляк, прежде чем его сильные руки сжали задницу Паркс.
Это было больно. Это было унизительно. Еще минуту назад я чувствовала себя особенной, почти королевой, а теперь стояла в стороне с двумя стаканами клубничного сока, сильно разбавленного водкой. Он отправил меня за ними, пока сам обжимался с этой сукой. Я опрокинула в себя один стакан за другим и не раздумывая вернулась за добавкой, а потом все завертелось, закружилось... и теперь я совершенно не понимаю, как это все произошло... Ее оглушительный крик звенит у меня в ушах, и, кажется, это единственное, что я слышу, а стóит хоть на секунду закрыть глаза, как я вновь вижу ее тело, распластанное на клумбе под окном. Голова повернута вправо, к небу, точно она все еще надеется увидеть рассвет, платье задралось до бедра, одна туфля слетела. Руки раскинуты, как у сломанной куклы, лишая всяких надежд. Нет сомнений, она мертва...
Сердце колотится в груди, когда я заставляю себя открыть глаза. С событий в туалетной кабинке прошло восемнадцать лет. Восемнадцать лет тишины и покоя. Восемнадцать лет — немалый срок, чтобы всерьез поверить:— этого больше не повторится.
И вот это случилось снова...
Глава 2
11 февраля 2024 года
5:45
От паров горячей воды воздух в ванной комнате стал теплым и тяжелым. Выхожу из душа и тут же кутаюсь в халат, потому что меня все еще трясет и потому что не хочу больше видеть гематомы на животе, которые сама себе сделала несколько минут назад в отчаянной попытке оттереть кровь Уилла. От одной мысли о Уилле у меня снова перехватывает дыхание, и я чувствую, как паника острыми холодными щупальцами царапает сердце. Заставляю себя дышать.
Глубокий вдох... и медленный выдох.
Подхожу к запотевшему зеркалу и провожу по стеклу растопыренной пятерней, расчищая клочок, в котором могу рассмотреть свое отражение. Мокрые светлые волосы обрамляют бледное лицо, голубые глаза кажутся блеклыми и даже бесцветными. Последний раз такой потерянной я себя чувствовала на осеннем балу восемнадцать лет назад.
Восемнадцать лет без единого срыва. Почему теперь? Почему с ним?
— Помню, как открывала бутылку шампанского, — рассеяно шепчу я, чувствуя острую необходимость проговорить вслух то, в чем я уверена. — Он сомневался, но так и не решился оттолкнуть... он поцеловал меня. Мы выпили за нас, потом... у нас был секс. Мы говорили о будущем, а после... после ничего... просто уснули...
— Соберись! — приказываю себе.
Зайдя в комнату, я продолжаю оттягивать момент, когда окажусь у кровати и снова загляну в лицо Уилла. Поэтому твердым, почти нарочито уверенным шагом направляюсь к балконной двери и закрываю ее. Занавеска, перестав метаться, опускается, замирает, и вместе с ней замираю и я. Снежные вершины за стеклом все такие же мрачные и чужие. Они вспарывают предрассветное небо своими хищными силуэтами, как и в прошлый раз, но тогда я смотрела на них иначе. После первой ночи любви с Уиллом я видела в этих горах себя: сильную и непобедимую. Теперь же в их безмолвной высоте я вижу только приговор и единственное сравнение, которое приходит в голову, — это крыса.
Я крыса, которой нужно спасаться...
Снова осматриваю номер в поисках следов борьбы или чего-то еще, что могло бы все это объяснить. Все, кроме очевидного. Но комната выглядит такой же, как и вчера: мои туфли валяются возле кровати рядом с пустой бутылкой шампанского и какой-то черной тряпкой, блеск которой кажется мне смутно знакомым. Подхожу ближе и, нагнувшись, поднимаю с пола то, что еще вчера было роскошным платьем от Версаче за полторы тысячи баксов. Оно порвано. Причем на нем не просто маленькая дырка, у меня в руках настоящие лохмотья, точно платье рвали на части с животным остервенением. Хмурю брови, пытаясь вспомнить, как это было, но даже воображение отказывается рисовать образ настолько страстного Уилла. Я помню, как он нежно расстегнул молнию и медленно, словно дразня меня, провел пальцем по внутренней стороне выреза на груди, поднимаясь к плечу, прежде чем аккуратно стянуть платье вниз.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: