Я вышел из ее кабинета, находясь в странном, незнакомом мне состоянии.
На следующий день у Мари был выходной. Я весь извелся от мыслей, анализируя каждое ее слово, мне как-то не хватало этой девушки, была потребность увидеть ее.
От души отлегло, когда моего доктора вызвали ближе к вечеру на операцию какого-то должностного лица, который отказывался ложиться под нож другого хирурга.
Увидел в окно, как она паркуется на своем мотоцикле, снимает шлем, и как роскошный волос рассыпается по ее плечам, как грациозно перебрасывает ногу и слезает с железного коня. Это впечатляло. Она очень красива.
Как я понял, операция, которую проводила Мари, длилась несколько часов, все закончилось хорошо, но уходящей домой я ее не видел, поэтому решил посмотреть, в ординаторской она или нет.
Набравшись наглости, слегка постучав в дверь, тихо вошел в кабинет. Мари сладко спала на диване, поджав под себя ноги, а ладошки по-детски подложила себе под щеку. Видимо ей снилось что-то не очень хорошее, она постанывала во сне. Я присел на корточки около ее головы, погладил по волосам и легко, осторожно поцеловал в макушку. От нее так вкусно пахло и исходило невероятное по ощущениям тепло. Мари перестала стонать и улыбнулась во сне. Я еще некоторое время любовался ею, потом накрыл пледом, который лежал на кресле, и вышел.
У меня появилось стойкое желание прострелить что-нибудь главврачу, который так изматывает этого доктора.
МАРИ
Я проснулась около 6 часов утра, привела себя в порядок и встретилась с Мартином в кафе больницы, потом с удовольствием поглощала омлет и кофе с шоколадным печеньем.
За соседним столиком завтракал Харри, который, наконец-то, прекратил мне докучать. Потом к нам подсели несколько коллег. По завершении завтрака все разошлись по отделениям, я провела обход своих пациентов и засела за нелюбимое занятие всех врачей – бумажную работу.
Где-то в середине дня главврач больницы собрал заведующих отделений, а те, в свою очередь, довели до нашего сведения информацию о предстоящем юбилее больницы, чему будет посвящено светское мероприятие в одном из элитных банкетных залов города, куда приглашены меценаты, спонсоры и представители мэрии. Дресс-код – вечерние платья и строгие костюмы.
«Боже, как я не люблю такие тусовки», – прошептала я, на что Мартин таким ехидным голосом сказал: «Ну, наконец-то ты наденешь платье и приедешь не на байке».
Я его ткнула локтем в бок: «Не умничай, пойдешь со мной по магазинам платье и туфли выбирать».
«С превеликим удовольствием», – с улыбкой котика ответил Мартин.
Поскольку до мероприятия оставалось еще 10 дней, я все эти вопросы отложила на потом и забыла о них напрочь.
За 3 дня до мероприятия мой друг начал «выносить мне мозг» необходимостью готовиться к светскому выходу и потащил по бутикам. Если честно, у Мартина отличный вкус, он лично занимался подбором мне платья и туфель. Я с роду столько не вертелась перед зеркалом и не примеряла такого количества нарядов. Но он был непреклонен, несмотря на то, что я начала ныть уже после второй примерки.
Наши труды не пропали даром. Платье было выбрано синего цвета, длиною в пол, с глубоким вырезом на спине, очень сексуально подчеркивающее мою фигуру. Образ получился прямо – таки роскошный. Продавцы в магазине с восторгом посмотрели на нас и почти хором сказали, что перед ними превосходная пара. Мы же только переглянулись и засмеялись.
Когда вышли из бутика, Мартин лукаво улыбнулся: «Марусик, может правда станем парой?»
«Да ну тебя, шутник, – ответила я и повисла на его руке, – я хочу кушать, Мартин, давай где-нибудь приземлимся».
Потом мы ужинали, весело трепались обо всем и ни о чем.
В назначенный день, в установленное время мы с Мартином вместе приехали к одному из самых дорогих банкетных залов города.
Бросив взгляд по сторонам, обратила внимание на большое количество охраны, стоящей как по периметру здания, так и при входе.
Под руки с Мартином мы попали в первый зал, где гости вежливо общались, им предлагались напитки, в общем, светские львы и львицы пялились, оценивая друг друга, прицеливаясь, с кем выгодно заводить знакомства.
Мартин взял бокал шампанского, а я минералки, и мы встали в стороне, беседуя о своем. На нас было обращено много взглядов. А все почему? Да потому, что мы, как никогда, поработали над своими образами под бдительным контролем моего спутника.
На нем был элегантный черный костюм от Армани, белоснежная рубашка и галстук, которые, кстати, я ему выбирала, и черные туфли ручной работы. Этот строгий стиль хорошо сочетался с его внешностью: слегка смуглая кожа, черные как смоль волосы и очень темные глаза.
Ну а на мне – платье, которое мы выбрали, классические лодочки на высоком каблуке. Волосы крупными локонами лежали на моих плечах и спине, частично прикрывая вырез, на лице легкий макияж, подчеркивающий синеву глаз, а на пухлых от природы губах матовая помада. Нас все принимали за пару, что очень забавляло.
Все это время мне казалось, что «в спину дышат», кто-то не спускал с нас глаз. Это заставляло внимательно следить за обстановкой, ну и маленький пистолет и нож под платьем принцессы никто не отменял, как вы понимаете. Я не доверяю людям, тем более на таких мероприятиях.
Через полчаса гостей пригласили во второй зал, где были установлены кресла, стояла трибуна для официальной, пафосной и пустой болтовни. Все расселись по местам.
Выступающих было несколько, в том числе и тот бандит, которого я оперировала (Лютый). Он говорил о том, как важна медицина, наша больница и т.д. и т.п. Скукотища, еще если знать, кто он и чем занимается.
Пока он говорил, его взгляд часто устремлялся на меня, но я делала вид, что не знаю этого человека, сохраняя равнодушие. После этого было предложено в другом зале пообщаться в непринужденной обстановке.
Среди приглашенных гостей были представители иностранных фирм, в том числе поставляющих медицинское оборудование и препараты.
Ко мне подошел представитель итальянкой компании и на очень слабом английском выразил свое восхищение, сказал, что все это время он не спускает с меня глаз и его поездка в Лос-Анджелес того стоила, и я ему понравилась.
Какого же было его удивление, когда я начала с ним говорить на итальянском языке. Он со свойственным итальянцам темпераментом на пол зала радостно вскрикнул, кинулся целовать мне руки, на что я засмеялась, взял меня под локоть, и мы достаточно долго беседовали. Паоло оказался умным, начитанным человеком с потрясающим чувством юмора и весьма живым характером.
В зале с некоторым непониманием смотрели на меня и Паоло, никто не ожидал, что я так свободно говорю по-итальянски. Потом к нам подошел Мартин, я ему представила Паоло и некоторое время выступала в роли переводчика.
В зале заиграла живая оркестровая музыка, звучал вальс.
Мартин подошел ко мне, поклонился, протянул руку, приглашая на танец.
Мы вышли в танцевальную часть зала. Это был наш с ним танец. Почему наш? А все потому, что Мартин как-то еще в университете проиграл мне пари и целый год ходил со мной на занятия по танцам. Да так втянулся, что мы даже в конкурсах с ним участвовали и занимали первые места. Вальс получался лучше всего, и мы любили этот танец.
Вот и сейчас взгляды присутствующих были обращены на нас. В этом танце мы как будто парили, кружась по залу, оставляя где-то за пределами этой музыки проблемы, растворялись в движениях и взглядах. В этом весь вальс, грациозный, нежный и благородный.
Когда музыка стихла, Мартин мне галантно поклонился, поцеловал руку, а я ему ответила легким реверансом, и мы отошли в сторону, где во все горло «Брависсимо» кричал Паоло.
К нам с бокалом вина подошел главврач нашей больницы и сказал, что и не предполагал, какие талантливые у него сотрудники. На что я съязвила, что он нас вообще не знает и лучше бы ему ничего не знать о нас и дальше, чтоб не усложнить свою жизнь и спать спокойно.
В целом вечер проходил на удивление хорошо. Но чей-то взгляд скоро оставит ожог на моей голой спине!
Неугомонный Паоло продолжал много говорить, звал нас с Мартином в гости в Италию, потом предложил выпить и очень удивлялся, что я совсем не употребляю спиртного. Но когда Мартин сказал, что я хирург, кинулся снова целовать руки и восхвалять небеса. Какой же он все-таки смешной и излишне темпераментный.
Неожиданно я встретилась взглядом с Джамиром, который стоял со своим боссом и еще нескольким мужчинами. Он поприветствовал меня, подняв вверх бокал и кивнув головой. Я слегка кивнула в ответ.
Через несколько минут оркестр заиграл аргентинское танго. Паоло преобразился, принял серьезный вид и поклонился мне, протягивая руку для танца.
Мартин мне подмигнул, зная, что я обожаю танго. Я приняла приглашение, и мы с Паоло вышли на центр зала. Кто-то приглушил общий свет, а на нас направил рассеянный луч. Мы были единственными, кто решился на этот танец. Обстановка действительно соответствовала моменту!
Страсть аргентинского танго всегда захватывает танцующих, партнеры напоминают влюбленных людей, переплетаются телами и взглядами, желают овладевать друг другом, подчинить, и в то же время отталкивают друг друга. Танго – это любовь, сила и трепет, расставание и встреча!
Мы с Паоло в этот момент просто жили музыкой, разговаривали нашими страстными взглядами, здесь были только мы и танго. Когда прозвучал последний аккорд, и мы разомкнули руки, отходя друг от друга, но держа зрительный контакт, в зале повисла гробовая тишина, а потом раздались овации.
Паоло подошел ко мне, встал на колено, стал целовать руки и одаривать меня комплиментами, сказал, что давно так не танцевал, что он сражен.
Светский раут продолжался, но мне так захотелось уехать от этой суеты и пафоса, что я стала жалобно посматривать в сторону Мартина, который стоял чуть в стороне, зная, что мой друг, как и я, не любит шумные мероприятия. Я показала ему 5 пальцев, что означало встречу в холле через 5 минут. Мартин мне слегка кивнул в знак согласия, подмигнув. И я, стараясь быть незаметной, вышла в холл.
Меня тут же окликнул мужской голос, обладателем которого был Джамир: «Доктор, Вы уже уходите?»