– Вам-то какое дело? – ядовито процедило величество. – Вы же собрались увольняться.
За это я чуть не огрела его своим вещмешком, то есть пакетом с вещами по голове. Не огрела исключительно потому, что мы должны были добраться до больницы живыми, а я водить не умею. Точнее, умею водить нормальные машины, а не вот это. И со знаками буду разбираться дольше, чем в свое время с органической химией.
– Дело в том, что Кристин мне дорога, – буркнула я, решив, что пора признать очевидное и посмотреть правде в глаза. – И сейчас я готова придушить вас за то, что узнаю обо всем через голову вашего дрессированного дворецкого-доносителя.
– Жужжен мне действительно предан, – на удивление спокойно отозвался Демаре и замолчал, продолжая с такой скоростью петлять по улочкам и серпантинам Мальмара, что меня уже основательно подташнивало.
Впрочем, мне сейчас было не до Жужженов, их голов и даже не до собственного состояния, потому что когда увидела здание больницы (на фасаде выделялась надпись «Центральная лечебница Мальмара»), руки похолодели. Я вцепилась в пакет так, что тот жалобно затрещал, а Демаре скосил в мою сторону глаза.
– Приступы у Кристин начались сразу после исчезновения Жизель. Она всегда все держит в себе. Врачи говорят, в этом все дело. В ее неумении выплескивать эмоции.
– Как именно проявляются приступы? – спросила взволнованно.
– Она начинает задыхаться и теряет сознание.
Продолжить мы не успели: на подъезде к больнице образовалась пробка, и Демаре просто бросил машину посреди улицы, правда, не забыв открыть мне дверь и подать руку. Сейчас я даже возражать не стала и, пока мы бежали к больничному корпусу, молила богов (местных, земных, каких угодно!), чтобы с Кристин все было хорошо.
В палату нас проводили сразу же, и первое, что бросилось в глаза, – это крохотная фигурка на огромной кровати, завернутая в полупрозрачный мерцающий кокон. Глаза девочки были закрыты.
– Все в порядке, мируар Демаре, – поспешил заверить нас врач, высокий мужчина в бледно-сиреневом халате (такие же нам выдали на этаже, чтобы мы могли пройти в палату, вместе с сиреневыми аналогами привычных мне бахил). – Приступ купирован, сейчас мы проводим восстановительную процедуру, после которой вы сможете забрать мирэль Кристин домой.
Демаре кивнул, даже не взглянув на доктора. Взгляд его был прикован к дочери, и в тот момент лицо Алмазного короля снова походило на маску, высеченную из камня.
– Кстати, мирэль Сервин…
– Кто? – Демаре раздраженно дернул бровью.
– Мирэль Сервин, ваша няня… Она очень перепугалась, и нам пришлось дать ей успокоительное.
– Папа, – донесся слабый голосок с постели.
Демаре не снес доктора с пути исключительно потому, что тот оказался шустрее и отскочил в сторону сам.
– Да, звездочка?
– Пап, мне было так страшно…
– Знаю, родная. Но теперь я рядом, и все будет хорошо.
Разорвав свечение, Демаре коснулся тоненькой ручки под искрящимся куполом, и я закусила губу. На меня посмотрели с явным неодобрением. Так и чувствовала, как врача распирает от желания поинтересоваться, кто я такая и что тут забыла, но я решила не удовлетворять его любопытство, потому как это порок, а также большое свинство – совать свой нос в чужие дела. Обхватив плечи руками, смотрела исключительно на Демаре, склонившегося над дочерью. Смотрела, как суровое выражение на его лице уступает место нежности и…
Отвернулась.
Потому что видеть его таким и знать его таким не хотелось. Пусть лучше в моей памяти останется мужчина, который волочил меня на своей магической удавке по всему дому. Так будет проще. Сфокусировавшись на этой мысли, я принялась изучать палату, в которой, как ни странно, не было и намека на известную всем аппаратуру. Щит, который сиял над Кристин, создавался скоплением странного вида белоснежных матовых кристаллов. Да, я помнила, что вся магия в этом мире исходит от камней, но этот аппарат (напоминающий гору наростов) видела впервые. Так же как и всякого рода датчики, в каждом из которых присутствовал хотя бы один камень. Врач, например, следил за состоянием девочки по странному напульснику с вмонтированным в него крохотным камушком. Судя по тому, что мне удалось заметить краем глаза, тот показывал частоту сердечных ритмов и давление.
Наверное, я бы и дальше продолжала рассматривать палату – занавеси на окнах, стены с изображениями героев детских сказок, небольшой столик и стулья в углу, кресла для посетителей, – если бы вдруг не раздался какой-то странный хлопок, а следом не зазвучал голосок Кристин:
– Зачем она пришла?!
Оторвав от пола взгляд, обнаружила, что свечение исчезло – видимо, восстановительный процесс завершился. Яростно сверкая глазами, девочка сидела на постели, а врач с тревогой смотрел на его величество и говорил:
– Мируар Демаре, я бы рекомендовал исключить любые волнения…
– Никаких волнений больше не будет, – отрезал Демаре, снова возвращаясь в состояние «король алмазный, отмороженный; количество – одна штука». – Мирэль Тонэ приехала со мной, Кристин, потому что очень за тебя переживала. А в том, что она от нас ушла, виноват я.
Девочка широко распахнула глаза:
– Ты?!
– Я, – на удивление смиренно подтвердило величество, отчего мне захотелось его чем-нибудь стукнуть, и распорядилось: – Выйдите.
От этого приказа врач подпрыгнул на месте.
– Но Кристин еще нужно пройти сканирование…
– Сначала мне нужно поговорить с дочерью.
Неодобрительно покосившись (почему-то на меня), доктор ушел, оставив нас троих одних.
– Я вел себя с мирэль Тонэ недостойно, – покаялся Демаре. – И за это прошу прощения. Вы же меня простите, мирэль Тонэ?
Ах ты, алмазный…
– Кристин, как ты себя чувствуешь? – предпочла сменить тему раньше, чем королю все-таки прилетело бы от меня по голове.
– Хорошо, – пробормотала мигом растерявшая боевой запал девочка.
Она переводила взгляд с меня на отца и явно ничего не понимала, а я отложила пакет с вещами и выяснение отношений на потом. Приблизилась к кровати, вглядываясь в лицо малышки. На щеках играл легкий румянец, и у меня отлегло от сердца. В конце концов, главное сейчас – Кристин, а не беспринципный манипулятор, который стоит справа.
– Я очень рада, – протянула ей руку, и девочка, поколебавшись, все-таки вложила в нее свою ладошку. – Я так переволновалась, узнав, что тебе стало плохо! Не пугай нас больше, пожалуйста, хорошо?
– Хорошо, – серьезно сказала малышка, глядя мне в глаза. – А вы к нам вернетесь, мирэль Тонэ?
Я почувствовала на себе взгляд Демаре.
– Не…
– Мирэль Тонэ хочет сказать, что ей нужно время, – ответили за меня. – И я ее понимаю.
Понимаю? Понимаю?!
Да что вы говорите, понимающий наш!
– Мируар Демаре, на пару слов, – кивнула в сторону двери, но Демаре и тут перехватил инициативу.
– Кристин, мы ненадолго. Пусть доктор пока проведет сканирование. А потом мы поедем домой.
Кристин согласно кивнула и нехотя отпустила мою руку, я же, едва мы с врачом совершили рокировку – он в палату, мы из нее, ткнула пальцем в грудь Демаре: