1 2 3 4 5 ... 7 >>

Марина Сергеевна Серова
Смерть наяву

Смерть наяву
Марина С. Серова

Телохранитель Евгения Охотникова

Марина Серова

Смерть наяву

Глава 1

Бешеные струи холодного осеннего дождя молотили по асфальту, порождая у населения запоздалые сожаления о сорокаградусной летней жаре.

Кажется, еще вчера ходили по дому, позабыв об одежде, ежеминутно забирались под душ, который с трудом можно было назвать прохладным – так прогревалась вода в трубах, поглощали литрами ледяную кока-колу – и все зря, все безуспешно.

Хотелось куда-нибудь на север, в Норвегию или Гренландию. Теперь уже не хочется.

Как пошутил один мой знакомый, русский человек не может быть нормальным при таком климате, когда природа бросается из крайности в крайность – зимой минус тридцать, летом – то же самое, но со знаком плюс.

Я сидела у окна и, закрыв глаза, слушала шум ливня. Кому-то это может показаться странным, но вой ветра и тяжелые шлепки воды о землю меня успокаивали, навевая полудремоту. Но спать мне пока что не светило – я ждала телефонного звонка.

Впрочем, звонки этим вечером уже были – числом пятнадцать. Но что-либо более-менее внятное я смогла понять только из первого, да и то не совсем. Продолжение следовало, но запаздывало.

Первый звонок раздался полтора часа назад. Не могу сказать, что я была ему очень рада, так как в этот момент принимала ванну.

– Женечка! – разнесся по коридору голос моей тетушки. – С тобой хочет поговорить мужчина с очень приятным баритоном.

– Пусть перезвонит! – крикнула я в ответ, переключив воду с душа на кран, чтобы меня было слышно. – Минут через пятнадцать.

– Это межгород, – уточнила тетушка. – Может быть, выйдешь?

Я накинула халат и выскочила из ванной. Вдруг действительно что-то важное?

– Евгения Максимовна? – раздался в трубке томный говорок.

– Да-да, – откликнулась я, подумав про себя, что у нас с тетей довольно разные представления о приятных мужских голосах.

– Вас беспокоит Костяков Симон Аронович. Мне дал ваш телефон Синицын – помните такого? – и сказал, что к вам можно обратиться.

– Я вас слушаю.

– Дело, Евгения Максимовна, могу сказать сразу, нелегкое, – с сожалением отозвался голос в трубке, – но оплата будет соответствовать степени сложности, могу вас заверить.

– В чем состоит работа?

– Охрана. Постоянная охрана человека, который должен прибыть в ваш город через два дня, – продолжал Костяков. – Хотелось бы избежать возможных инцидентов… Что-то у вас там в трубке трещит?

– Это у вас трещит.

– Да? Вполне вероятно. Алло! Алло! Вы меня слышите, Евгения Максимовна?

– Слышу!

– Алло!.. Я перезвоню…

Костяков действительно попытался перезвонить немедленно, но у него ничего не получилось.

На этот раз нас упорно не хотели соединять – на линии свирепствовали какие-то жуткие помехи, и я с трудом смогла расслышать только очередное костяковское «алло!» и последующее чертыхание.

После третьего звонка (с тем же результатом) я минут десять глядела на молчащий телефон и затем решила продолжить свои омовения. Но эта неодушевленная тварь снова задребезжала, когда я уже готова была влезть в ванную.

Пришлось бежать в гостиную и снова слушать в трубке хрипы и шорохи.

Дальнейшие попытки Костякова закончить наш с ним разговор многое рассказали мне об этом человеке. Сначала он перезванивал через минуту. Потом, видимо, ему надоело накручивать диск или тыкать пальцем в кнопки, и он стал перезванивать по какой-то своей иррациональной временной параболе. Я ради интереса даже засекала время, промежутки между звонками занимали последовательно три, двадцать, одну, шесть, четыре, восемнадцать, снова одну, пять и сорок минут.

Наконец что-то там у них в проводах совместилось, и я вновь обрела возможность оценить тембр голоса Симона Ароновича.

– К вам едет Роальд Голицын! – объявил он мне. – Вы понимаете, что это значит?

Я пожала плечами, хотя и не была видна собеседнику. Почему я должна это понимать?

– Будет лучше, если вы поясните, – предложила я. – В чем заключается проблема?

– Проблема? – тяжело вздохнул Костяков. – В двух словах, даже в одном, если быть кратким – в лице Роальда Голицына.

– Он что, урод?

Последовала пауза.

– Вы телевизор вообще-то смотрите? – осторожно поинтересовался Симон Аронович.

– Бывает, – честно ответила я. – А что, Голицына часто показывают?

– Столичный канал «Экран» у вас ловится? – задал следующий вопрос Костяков.

– Вроде бы да.

Я подняла к глазам телепрограмму и нашла на одном из дециметровых каналов названный Костяковым «Экран» – развлекуха с местными вкраплениями.

– Включите, пожалуйста, ваш телевизор, – сдержанно попросил Симон Аронович, – и посмотрите немного, а я вам потом перезвоню. Ой нет, лучше я подожду, а то до вас не дозвонишься.

– Тогда ждите.

Я щелкнула пультом, и передо мной засветился экран. Шла какая-то омерзительная юмористическая передача – явно для слабоумных.

– Видите? – раздался в трубке голос Симона Ароновича. – Перед вами сам Голицын.

– Вижу, – только и могла я сказать, не отрывая взгляда от экрана.

Передо мной кривлялся какой-то накачанный бугай, который корчил рожи под записанный на пленку смех «публики». Немного напрягши память, я припомнила, что пару раз видела его в чернушных перестроечных боевиках в роли супермена а-ля русский Рембо.
1 2 3 4 5 ... 7 >>