Афера в каменных джунглях
Марина Сергеевна Серова

<< 1 2 3 4 5 >>
– Вы для себя хотите язык учить или вам по работе требуется? Или собираетесь ехать в англоязычные страны и язык нужен для общения с местным населением? – поинтересовалась Костина.

– Ну, для себя, хотя и по работе пригодится, – сомневающимся тоном проговорила я. – Мне бы в среду занятия были удобны, с четырех часов.

Исходя из рассказа Веры, с риелтором она встречалась приблизительно в пять вечера, и сразу после разговора с Костиной она поехала смотреть квартиру. Значит, мне нужно узнать, была ли моя собеседница на рабочем месте с четырех вечера, а если она скажет, что в это время у нее окно, можно продолжать расспросы. Она вполне могла устроить себе короткий день – раз работает без выходных – и в ту среду спокойно обдурить Веру.

– Так, с четырех до шести у меня детская группа, – произнесла женщина. – С шести до восьми – продолжающие, это четырнадцать-пятнадцать лет. Правда, в эту группу ходит еще одна женщина лет сорока – сорока пяти, но она в детстве учила немецкий, а у меня занимается второй год. Вы можете попробовать ходить в эту группу, если время вас устроит.

– А в прошлую среду мне сказали, что занятий не было, – решила я идти напролом. – Я спрашивала, говорили, преподаватель не пришел.

– Преподаватель английского языка? – изумилась Маргарита. – Кто вам такое сказал?

– Дочка моей знакомой, Оля, – продолжала врать я. – От нее я и узнала про курсы. Она вроде к четырем приходила, а аудитория была закрыта.

– Но у меня нет ученицы по имени Оля, – возразила Костина. – Какая у нее фамилия?

– Зябликова, – пожала я плечами. Преподавательница открыла журнал с пометкой «среда» и показала мне список учащихся.

– Видите, нет тут никакой Оли Зябликовой! – прокомментировала она. Я вперилась глазами в список и попыталась запомнить несколько имен и фамилий. Хорошо, что память у меня едва ли не фотографическая – я запомнила пять учащихся с твердым намерением пробить их по базе.

– Может, она другой язык учит? – продолжала расспрашивать меня Маргарита. Я отрицательно покачала головой.

– Нет, точно английский, – заявила я. – И в прошлую среду уроков не было!

– Скорее всего, дочка вашей знакомой либо прогуливает уроки у другого преподавателя, либо просто ошиблась аудиторией, – заключила учительница. – В прошлую среду урок был, это я вам точно говорю, ведь я его вела. В обеденный перерыв я тоже в центре нахожусь, никуда не отлучаюсь, поэтому то, что вы рассказываете, либо ошибка, либо ложь. Поспрашивайте эту Олю, к какому она преподавателю ходит, вполне вероятно, девочка что-то напутала.

– А Веру Виноградову вы знаете? – в лоб спросила я, внимательно вглядываясь в лицо собеседницы, надеясь, что та хотя бы одним движением выдаст, что знакома с моей несчастной клиенткой. Но то ли Маргарита была великолепной актрисой, то ли и правда непричастна к афере, однако ни ее голос, ни мимика ни о чем не говорили.

– Такой ученицы у меня нет, – покачала она головой. – Ни в группе английского языка, ни в других. Она что, тоже приходила в среду, когда якобы занятий не было?

– Нет, в среду она не приходила, – покачала я головой. – Просто тоже рассказывала про ваш языковой центр, хвалила преподавателей.

– Значит, она учит какой-то другой язык, – сделала вывод Маргарита. – Ну что вы решили? Будете записываться в группу по средам? Насчет оплаты занятий вам известно?

– Да, я знаю, – кивнула я. – Давайте я подумаю, потом вам сообщу.

– Оплата производится за весь семестр, – пояснила преподавательница. – Сейчас конец первого семестра, начинать обучение лучше с нового года. У нас новый семестр начинается с двадцать шестого января, заканчивается двадцать седьмого июля. Первый гораздо короче, он разговорный, а грамматические нормы мы изучаем со второго, это во всех группах. Если с разговорным языком у вас все в порядке, думаю, вам лучше начинать занятия с нового года. Оплата производится с семнадцатого по двадцать седьмого января, вы можете заплатить наличными или перевести на карту. Номер нашего менеджера вы знаете?

– Нет, дайте, пожалуйста, – попросила я. Маргарита продиктовала мне цифры, я старательно забила их в память телефона.

– И еще раз уточните у дочери вашей подруги, куда она приходила в среду! – строгим голосом попросила молодая учительница. – Я точно помню, что в группе с четырех до шести отсутствовал только Винников Андрей, но у него справка по болезни. Все остальные дети не пропускают уроки, родители за этим строго следят. У нас высококвалифицированные преподаватели и очень хорошая организация, поэтому мы стараемся сделать так, чтобы наши ученики были довольны. Поэтому такого, чтоб урока не было, попросту не случается, к тому же мы подбираем для учеников школ максимально удобное для них расписание. Те, кто учатся во вторую смену, занимаются по утрам, с восьми часов.

– Хорошо, я уточню, – пообещала я. Похоже, у Маргариты Костиной имеется алиби: я посмотрела в журнал посещаемости – в ту среду, когда Вера встречалась с риелтором, и правда была почти вся группа. Что сделаешь, первый блин комом – Маргарита номер один к махинациям с жильем не причастна.

Я поблагодарила преподавательницу за информацию и пообещала подумать по поводу занятий. Она вежливо, но сухо попрощалась со мной, и я покинула аудиторию.

* * *

Маргарите номер два было сорок три года и, согласно интернет-базе, до две тысячи пятнадцатого года она работала поваром-кондитером в кафе «Березка», находящемся в центре Тарасова. Правда, чем Маргарита занималась последние три года, было неизвестно, и я включила ее в список подозреваемых. Точнее, она и оставалась моим единственным подозреваемым, так как первая Маргарита оказалась совершенно не причастна к делу Веры Виноградовой.

Визит к Маргарите номер два я решила нанести сразу после языкового центра, хотя, когда я покинула «Лингву», было почти восемь вечера. Конечно, в такое время гостей обычно не принимают, но я частенько пренебрегаю правилами этикета, особенно когда увлекусь очередным расследованием. Откладывать до завтрашнего дня посещение второй Маргариты мне не хотелось, к тому же днем женщина могла быть не дома – мало ли какие дела появляются у сорокатрехлетнего повара-кондитера. А может, она попросту сменила заведение общепита и работает неофициально? Хотя вряд ли, в базе должно указываться, где трудится человек, если он работает по трудовой книжке. Видимо, Маргарита попросту переквалифицировалась в кого-то еще, она вполне может быть фрилансером и зарабатывать на хлеб насущный, не выходя из дома. Прежде чем ехать по указанному адресу, я позвонила по телефону, однако трубку никто не взял. Восемь вечера – рановато для сна, может, телефон женщина забыла в другой комнате, а сейчас, к примеру, ужинает на кухне?

Так и не дозвонившись до второй Маргариты, я поехала по адресу, указанному в базе интернета. Бывшая повар-кондитер проживала на Автомобильной улице, которая располагалась неподалеку от Центрального проспекта. Заторов уже в это время не было, поэтому я добралась быстро и уже через десять минут припарковала свою машину возле высокого десятиэтажного дома под номером двадцать семь.

Если верить моим источникам, Маргарита Костина проживала на пятом этаже, в пятьдесят девятой квартире. Я набрала номер на домофоне, мне сразу открыли. Странно, не поинтересовались, кто это – стало быть, Маргарита кого-то ждет? Может, муж или дочь ушли в магазин, вот женщина и открывает дверь без вопросов. Да и если подумать, кто вздумает приходить в гости на ночь глядя?

Я поднялась в лифте на пятый этаж, подошла к открытой двери, на пороге которой стояла бледная испуганная девушка лет восемнадцати. Потертые джинсы, растянутая футболка, взлохмаченные волосы – то ли она не обращает внимания на свой внешний вид, то ли у нынешней молодежи мода такая, но что-то подсказывало мне, что дело в другом. И я не ошиблась в своих предположениях.

– Вы одна дежурите? – сразу спросила она меня. Я поняла, что девушка ожидает кого-то другого, и покачала головой:

– Нет, вы, вероятно, меня с кем-то путаете. Я хотела поговорить с Маргаритой Костиной, она ведь здесь проживает? Мне правильно сказали? Я звонила, но трубку не брали…

– Да, мы с мамой тут живем, – кивнула моя собеседница все так же взволнованно. – Только… только боюсь, вы поговорить с ней не сможете. Я думала, это «Скорая помощь» приехала, я минут двадцать назад вызывала.

– Что-то случилось с вашей мамой? – уточнила я. Девушка кивнула.

– Сразу видно, что вы ничего не знаете… – проговорила она обреченным голосом. – Я теперь каждый день «Скорую» вызываю, раньше приступы реже были. А теперь вот каждый день, в больницу ее не кладут, отказываются. А я не знаю, что мне делать и как помочь. Сильнодействующие обезболивающие на дом не выдают, а «Скорая» приезжает не часто…

Теперь я явственно расслышала, что из глубины квартиры доносятся мучительные стоны. Похоже, Маргарита Костина страдает каким-то тяжелым заболеванием. Ничего на ум, кроме раковой опухоли, мне не пришло.

– А… простите, у вашей мамы – что с ней? – постаралась я спросить как можно деликатнее. Девушка мотнула головой и проговорила:

– Вы проходите, на ночь глядя я же не стану вас заставлять на улицу идти. Точнее, да, сейчас не время разговаривать с мамой, но… если у вас какое-то срочное дело, то… может, я смогу помочь? Все равно «Скорую помощь» ждать, а раз уж вы тут…

Я поняла, что девушке страшно находиться одной в этой комнате, где страдает ее больная мать. Я поблагодарила за приглашение и вошла в узкий, полутемный коридор. Несмотря на то что горела лампа, толку от нее было мало, то ли мощность была маленькая, то ли абажур запылился. Девушка пригласила меня пройти на кухню.

– Я уже все обезболивающие дала ей, укол сделала, – прошептала она. – Ничего не помогает. Врач сильный препарат вколет, может, ночь пройдет спокойно. Скорее бы уже они приехали…

Я уселась на табурет, оглядела маленькую, незатейливую кухню. Несмотря на то что район, где проживала Маргарита Костина, считался центральным и престижным, я бы не сказала, что обитатели пятьдесят девятой квартиры были богатыми или хотя бы состоятельными. Ремонт здесь давно не проводился, полы хоть и чистые, но покрыты старым линолеумом, обои тоже не мешало бы поменять. Обычная планировка – газовая плита, стол для приготовления пищи, раковина. Наверху – кухонные шкафчики для посуды, рядом с плитой стоит мультиварка, а посередине кухни – большой прямоугольный стол. Единственное, что здесь можно считать относительно новым, так это большой белый холодильник, украшенный магнитами и наклейками. На холодильнике – маленький телевизор, наверно, Маргарита Костина любила смотреть передачи и фильмы не с экрана монитора, а «по старинке».

Девушка села на табурет напротив меня, положила локти на стол и обхватила руками голову. Я вспомнила, что так и не представилась, да и имени девушки не знаю.

– Меня зовут Таня, – сказала я. – А как к вам обращаться?

– Наташа, – ответила девушка. – Вы, наверно, у мамы торт хотели заказать, да? Она же раньше подрабатывала так, дома на заказ такие красивые делала… Некоторые рецепты сама придумывала, я ей украшать их помогала… Так и было, пока это все не случилось.

– Что приключилось с вашей мамой? – участливо спросила я. Девушка пожала плечами.

– Рак желудка. Непонятно почему, непонятно отчего… Вначале думали, что гастрит, или язва, началось все с тошноты и болей. Маму часто стало рвать после еды. Она жаловалась, что поест даже немного, и возникает ощущение переполнения, тяжесть. Я ей ферменты в аптеке купила, но они не помогали. Я-то думала, что это от еды – ну она же кондитером была, а когда готовишь, надо постоянно пробовать, что получается. Мама торт на заказ готовила, сложный он был, вот я сначала решила, что она отравилась, но, когда отравление не проходило неделю и больше, мы с ней беспокоиться стали. Врачи диагностировали язву, может, вначале так и было, но потом все хуже стало. Мама очень резко похудела, вообще едва ли не в два раза, не могла выходить на работу. Только после обследования повторного ей рак поставили, метастазы распространяться стали, и теперь ей вряд ли что-то поможет. Только и остается врачей ждать, чтобы сильнодействующий укол сделали. Говорят, что рак дал метастазы в поджелудочную железу и печень, а с таким диагнозом больные редко проживают хотя бы два года. Я понимаю, что маму не спасти, но не могу поверить, что скоро ее не станет.

Девушка закрыла лицо руками и тихо заплакала. Ее сдавленные рыдания перемежались с глухими стонами, которые раздавались из дальней комнаты, и я почувствовала себя абсолютно беспомощной и неспособной что-либо сделать. Я подошла к несчастной девушке и стала осторожно гладить ее по голове, ощущая под руками спутанные, нерасчесанные волосы. Наташа не выражала ни недовольства, ни других эмоций – может, она просто не понимала, что происходит, целиком погруженная в свое горе. Раздался звонок в дверь – я пошла открывать. Приехала «Скорая помощь» – две женщины лет сорока-пятидесяти в синей униформе. Одна держала в руках чемоданчик с препаратами и медицинским оборудованием, другая – сумочку с лекарствами.

– Наташа! – позвала я девушку. – Врачи приехали, сможете проводить их к больной?

Девушка вышла в коридор, тихо поздоровалась с медиками. Глаза у нее были красные, лицо, напротив, бледное, осунувшееся. Выглядела она, как будто сама болеет какой-то тяжелой болезнью. Наташа коротко поблагодарила меня и повела врачей в комнату своей матери. Я тихо прошла за ними.

Конечно, в жизни мне доводилось многое повидать, однако сейчас даже я растерялась от открывшейся передо мной картины. В небольшой комнате, немногим больше кухни, на кровати со скомканным одеялом лежала сухая, изможденная болезнью женщина. Если б я не знала, что Маргарите Костиной сорок три года, то подумала бы, что этой несчастной по меньшей мере больше шестидесяти. Абсолютно бледное, восковое лицо с заостренными чертами, выбритый череп – видимо, следы химиотерапии, тонкие пальцы, напоминающие лапки насекомого… Но сильнее потрясала не внешность больной, а выражение ее лица – безысходное страдание, бесконечные муки, которым нет конца, а сквозь сдавленные губы прорывались глухие, нечеловеческие стоны.

Врач, что постарше, подошла к кровати, деловито достала шприц, иглу и ампулу. Привычным движением набрала препарат, без лишних слов сделала инъекцию. Ее напарница молча подавала необходимые ампулы, и так же, без лишних слов, забирала использованные. Создавалось впечатление, что эти врачи прекрасно знают больную, поэтому заранее приготовили необходимые препараты.

<< 1 2 3 4 5 >>