Сильнее, чем ты думаешь. Книга 2
Он пересекает маленький сквер широким шагом, заставляя меня своим появлением встать со скамейки. На нем футболка, легкие спортивные шорты и черная, надвинутая на глаза бейсболка, из-за чего я вижу только нижнюю часть его лица.
Я верчусь, забирая со скамейки сумку и заодно отряхивая на всякий случай собственные шорты. Это не спасает от обострения рецепторов, когда Охотник оказывается рядом. Вместе с отчетливым звуком своих шагов и своего дыхания. Со всей своей физической активностью, которая будит вокруг меня воздух, шевелит его, задевает меня энергией.
Паша быстро смотрит влево и вправо, остановившись на расстоянии в полшага. Он дышит громко, да. И он продолжает двигаться резко, когда кладет на бедра руки и говорит:
— Навигатор затупил. Я немного заблудился.
Я наконец-то смотрю ему в лицо. Вижу, как глядит на меня ониз-под козырька бейсболки — с будоражащим вниманием. Я этого избегаю. У меня получается! Мы прямо у небольшого памятника, я указываю рукой на дорожку, быстро говоря:
— Хочу пройтись, изучить место. Может… приеду сюда с камерой.
Паша снова смотрит по сторонам, но я схожу с места, особо не оставляя ему времени отдышаться.
Его шаги рядом — кроссовки топчут гравий. Он принес с собой много шума, в том числе его телефон звонит, но Багхантер быстро убирает звук. По собственной инициативе.
— Я была здесь пару лет назад, — продолжаю я на ходу. — Тут был хороший свет, мне запомнилось. И еще вот это дерево… — указываю в сторону рукой.
Багхантер занят тем, что пытается подстроиться под мой шаг, ведь я двигаюсь беспорядочно — то быстро, то медленно. Тем не менее он за моей спиной замечает:
— Я здесь в первый раз.
— Я сама случайно сюда попала. Искала метро…
Остановившись посреди дорожки, я изучаю обстановку и разворачиваюсь к Паше лицом. Он трет бровь.
— И? — спрашивает Охотник. — Как впечатления?
— Мне нравится.
Наверное, только сейчас я смотрю на него по-настоящему с тех пор, как он появился. Дело не в дневном свете, не в том, что вижу на его лице каждую родинку и золотые вкрапления на карей радужке. Я просто позволяю себе смотреть и взглядом… касаться!
Его взгляд так густеет, словно он это понял.
Мой пульс на это реагирует колыханиями. Я срываюсь с места и останавливаюсь метров через двадцать. На этой дистанции успеваю сделать вид, будто меня интересует все: освещение, расстояния, качество дорожки и количество собственных шагов. Я говорю, развернувшись на месте:
— Мне предложили пофотографировать свадьбу. Маленькую, на пятнадцать человек.
— Согласилась?
— Нет…
Паша издает смешок, останавливаясь напротив.
— Мне теперь не так обидно, — говорит он.
Естественно, я не собираюсь его жалеть. Я пропускаю его замечание мимо ушей, поясняя:
— Это энергозатратно. Даже если свадьба маленькая, нужно… держать контакт с людьми, искать к каждому подход…
— Да, наверное.
Мы проходим вокруг центральной клумбы, изучаем еще одну дорожку, по ней же возвращаемся назад, после чего двигаемся к выходу из сквера, потому что больше здесь идти некуда. Он действительно маленький, и я указываю подбородком себе за спину, говоря:
— Там вход в метро.
Я не реагирую на то, насколько близко он стоит. Багхантер продолжает держать руки на бедрах, слегка расставив ноги. И оценивает то, что я остаюсь на месте, не спеша отправиться в указанном направлении. Оценивает прыжками своего взгляда: мне за спину, мне в лицо, мне под ноги.
— Отличная прогулка, — говорит Паша. — Я бы продолжил.
— Ты бесстрашный, — напоминаю я о том, что мое новое кредо — кусаться.
Он снова издает смешок, но эта веселость короткая.
— Я стрессоустойчивый, — сообщает Багхантер.
Мое молчание заставляет его стать еще серьезнее. Еще серьезнее он произносит:
— Продолжим? Я могу предложить еще одну прогулку, только подлиннее раз в пять. Что скажешь?
Я обтираю ладони о задние карманы своих шорт. Шум от шоссе, которое находится прямо за кустами, ездит мне по ушам, но даже сквозь него голос Охотника эхом меня щекочет, а мой собственный голос… колышется, как и мой пульс, когда задаю свой вопрос:
— Ты проводил время… с моей подругой? Альбиной.
К моим щекам поднимается краска еще до того, как я успеваю договорить. Особенно когда Паша слегка откидывает голову и спрашивает:
— Это вопрос?
Нет!
— Да, — отвечаю я.
Багхантер молчит, а я гляжу на него исподлобья. Он смотрит так же, но стоит слишком близко, чтобы я хоть на секунду могла потерять его лицо под козырьком бейсболки. Его молчание натягивает воздух между нами как струну, а потом Паша ее рвет, говоря:
— Я проспорил ей свою игровую приставку. Спорили на исход футбольного матча, когда смотрели трансляцию в «Даче», — называет он спортбар, где собираются его друзья. — Я встретился с ней через пару дней, чтобы передать консоль. Мы вместе пообедали. Я подбросил ее до дома.
Если до этого я чувствовала себя дерьмово, то теперь смело можно умножать на три! Этому способствует и выражение его лица — он, наверное, впервые за эту прогулку на секунду отводит глаза!
— Может, ты еще и в гости зашел? — выпаливаю я.
— Отказался, — произносит Багхантер.
Фактически это вообще не мое дело, чем он занимался после того, как мы виделись в последний раз. Это ведь я… искала встречи! Но теперь я знаю, что он получил приглашение и, возможно, думал над ним долго.
Мне кажется, что краски на моем лице уже через край, поэтому хочу отойти подальше, но Паша быстро сжимает пальцами мой локоть, останавливая. Я смотрю на него, расплескивая эмоции.
— У меня не было на нее никаких планов, — говорит он убедительно.
— Я об этом и не спрашивала!
— Я ответил на всякий случай. А я могу задать вопрос?
— Конечно.
— Зачем девушка врет про свой возраст? — жалит он меня.
— Потому что считает парней одноклеточными, — бросаю я. — Они ведутся на красивую картинку. Знаешь, как это бывает? — спрашиваю с издевкой.
— Да, мы тупые, — соглашается он. — Не можем отличить хуй от пальца. Не могу понять ни хрена. Поэтому еще раз спрошу: хочешь продолжить?
— Я тоже не понимаю! О чем ты? О прогулке?!
— Нет, не о прогулке, — проговаривает Багхантер. — Я про нас с тобой. Ты хочешь продолжить? Я ищу повод встретиться опять, он тебе нужен?
Мой подбородок немеет, потому что я перестала держать себя в руках. Я дышу так, что ребра расходятся! Смотрю на Охотника, пока его вопрос прожаривает меня изнутри. И я готова взорваться от того, что не выходит в сердцах сказать ему «нет».
Я просто молчу, вдыхая и выдыхая чертов воздух!
Пока в голове не яснеет. На два процента, не больше, потому что я все еще пылаю, но теперь в состоянии увидеть свое отражение в глазах напротив, ведь зрачки Багхантера растеклись по карей радужке!
Глава 15
Я борюсь со своим ступором бесконечно долго, а проснувшись, в сто раз сильнее чувствую сковавшие мой локоть тиски.
Я дергаю рукой, и Паша разжимает пальцы. В ту же секунду убирает руку, но я от этого свободнее себя не чувствую. Все еще дышу шумно, делая шаг назад, но теперь сказать какую-нибудь небылицу мне гораздо сложнее!
Эта трезвость злит, тем не менее я остываю достаточно, чтобы думать, что говорю. Чтобы отдавать себе в этом отчет. Чтобы сработали мои предохранители. Пусть и не все, но голова у меня хоть немного остывает, хотя пульс продолжает плясать и голос звучит звонко, когда я выпаливаю:
— Сообщи, когда его найдешь, тогда и поговорим.
Я проглатываю свои обиды. Гордость проглатываю! Мы оба знаем: мой ответ значит «да».
Да, да, да!
Хоть я и злюсь. На себя, на него...
Котел моих чувств слишком бурлящий, чтобы еще хоть пять секунд я могла смотреть в лицо Охотника, позволяя ему смотреть в мое.
Два шага назад — вот мои действия. Я отхожу на два шага, а потом разворачиваюсь на месте и пулей двигаюсь на шум шоссе. Выхожу из сквера и, не сбавляя скорости, спускаюсь в метро.
Эта поездка совсем не короткая, я забралась достаточно далеко от дома, чтобы провести в подземке почти сорок минут, но они пролетают перед глазами вспышкой. Прежде всего потому, что у меня в голове совершенно пусто!
Все мысли задавлены моей тахикардией. Я так отчетливо чувствую следы от жестких пальцев у себя на руке, что это место хочется расчесать. Любые мысли в голове разбегаются, и это, пожалуй, меня очень устраивает.
Я не была такой пустоголовой с тех пор, как Павел Красилов снова появился в ленте моих новостей.
Мне ничего не стоит прожить свой обычный день, кроме того, что, как и утром, сложно найти себе место!
Я за день не сделала ничего полезного, а это хреново, ведь мой отпуск скоро закончится, и придется проснуться по-настоящему. Включаться, концентрироваться и давать результат. Я пытаюсь включиться: первым делом утром захожу в почту, чтобы оценить, насколько она забита непрочитанными сообщениями, уже в следующую минуту сообщение падает на мой телефон…
baghunter: «На сколько процентов ты оцениваешь свое настроение сейчас?»
Я встаю. Резко. От этого заваленный одеждой стул падает на спинку.
Мне точно известно соотношение между желанием общаться с ним прямо сейчас и не общаться: пятьдесят на пятьдесят. Есть желание взять от Охотника выходной! Так что я отвечаю в пылу своих желаний:
Я: «Цифры — это про тебя, а не про меня».
baghunter: «Тогда опиши его одним словом».
Я смотрю на эту строчку, вытянув в нитку губы. Смотрю целую минуту, прежде чем несколькими ударами по дисплею вывести:
«Хорошее».
baghunter: «Достаточно хорошее, чтобы сделать для меня фото?»
Я:«Что ты хочешь увидеть?»
baghunter: «Тебя».
В моем животе возникает горячий осадок. Он сильнее моих эмоций. В момент их перекрывает, хоть я и продолжаю вытянутой струной стоять посреди комнаты.
Мои фото сейчас — это действительно эксклюзив. Их почти нигде нельзя увидеть, по крайней мере, свежие, так что эта просьба из осадка делает настоящий щиплющийся ком.
Я провожу по волосам ладонью. Убираю их от шеи. Громко дышу в тишине своей квартиры, поднимая вверх телефон и наводя камеру на лицо, плечи и грудь, которая скрыта тонкой белой майкой с глубоким вырезом.
baghunter: «Фак».
Мои соски продолжают оставаться каменными, в том числе из-за этой скупой реакции, которая задевает меня сильнее любых других слов.
Он молчит целую минуту, создавая ощущение реального взгляда через экран. Оживляет нашу переписку очередным сообщением:
«Я могу выразить пожелание?»
Я: «Смотря какое».
baghunter: «Не хочу опять загреметь в бан».
Я: «Это твое пожелание?»
baghunter: «Да».
Я: «Ничего не могу обещать».
baghunter: «Я постараюсь хорошо себя вести».
Этот флирт мне переварить уже не так сложно! Не сложнее, чем все остальное!
Я: «Не поверю, пока не увижу».
baghunter: «Давай представим, что мы незнакомы».
baghunter: «Я бы сказал сразу после этого фото: хочу увидеть тебя в реале».
На этом он заканчивает.
Просто уходит, выйдя из онлайна.
Мой ответ ему не нужен, и для меня этот маневр становится настоящей занозой — в голове, под кожей и в заднице.
По крайней мере, Багхантер согласен с тем, что нам лучше дозировать общение, иначе не ждал бы до утра, прежде чем снова появиться.
baghunter: «Продолжим традицию?»
Я: «Какую?»
baghunter: «Фото».
Пробежавшие по венам искры будят меня еще сильнее. Безжалостно будят. А отклик, который его просьба находит у меня в душе, непередаваемый. Я откликаюсь вся, даже кончиками своих волос, хоть контролирую себя отлично.
«Ты потерял дар речи?» — пишу я, выждав несколько минут после отправки фото.
Нижняя часть моего лица и верхняя — груди.
baghunter: «Если честно, да».
baghunter: «Пытаюсь включить мозги».
Я:«Что думаешь?»
baghunter: «Когда мы встретимся, я ее трахну».
Я отдергиваю руку от чайника, потому что обожгла пальцы. Мне обожгло сетчатку от соприкосновения взгляда с этой грубой откровенностью. Обожгло щеки и грудь притоком крови. Снова обожгло вены!
Я: «Это обещание?»
baghunter:«Да».
Мне хочется зашипеть.
Я: «Я думала, ты не даешь обещаний».
baghunter:«Это я потяну».
На этот раз из Сети выхожу я.
Швыряю телефон на кровать и грохаю дверью ванной, обеспечивая себе получасовой отдых от экрана!
Глава 16
Аделина
Эта переписка производит достаточно излучения, чтобы ощущать его даже в офлайне.
Весь оставшийся день до самого вечера и следующим утром. Возможно, Паша в курсе, ведь молчит, и мне это подходит!
Не только потому, что с меня пока хватит «ожогов», но еще и от того, что я пустила в голову мысль, к которой старалась не прикасаться. Теперь же она назойливая, и заткнуть ее не так просто.
Меня мучает вопрос… как он провел эти три месяца?
Помимо очевидного… работы, встреч с друзьями, его передвижений, всего этого круговорота, к которому я неравнодушна по элементарной причине — мне с первой встречи был интересен его мир.
Его мысли и образ жизни, потому что он как минимум противоположность мне самой, ведь я все еще в поиске себя, а Багхантер, кажется, абсолютно уверен в том, кто он есть, с рождения.
Помимо очевидного! Он был с кем-то? В эти три месяца.
Игнорировать эту мысль не выходит, ведь у меня куча свободного времени, чтобы раскладывать ее на варианты, от которых портится настроение и вкус попадающих мне в рот продуктов.
Я бы хотела, чтобы было плевать, но именно потому, что каждое его слово, каждое решение задевает меня на клеточном уровне, мне не плевать!
Между нами есть разница в возрасте, она составляет три года, и я о ней никогда рядом с ним не вспоминала.
Разница между нами заключается еще и в том, что я к своим мыслям чертовски чувствительна.
Я чувствительна ко многим вещам, если бы это было не так, Охотник не оказался бы в черном списке.
Это и есть я настоящая — ревнивая стерва!
Возможно, уже это повод нам держаться друг от друга подальше, я уверена, Багхантер не из тех, кому девушка… может ставить условия. Требовать… монопольного внимания пусть и не каждую минуту, но достаточно часто, чтобы это не было эпизодическим явлением.
Я не думала о последствиях, когда говорила ему «да»; о том, насколько большое минное поле наше с ним общение, из-за моей семьи в том числе. И сейчас не думаю. Если и злюсь, то только от того, что все гормоны в моем теле, кажется, перемешались!
Я: «Что это?»
baghunter: «Я решил не искать долго повод».
baghunter:«Давай соберем пазл. Напиши дату и время».
На экране, помимо прочего, набор координат, так что о каком пазле идет речь, долго думать не приходится: Паша предлагает встретиться.
Я не предпринимаю попыток выяснить, что за место он выбрал, хотя бы потому, что Охотник сбросил на меня эти координаты, застав посреди улицы. Пусть и в редком, но потоке людей, для которых я становлюсь препятствием, ведь врастаю в тротуар. Не хочу, чтобы от этой переписки меня на ходу укачало!
Я успела узнать, что утро у Багхантера было насыщенное: тренировка, потом поездка на какое-то айти-событие, которое в своей ленте он представил короткой трансляцией, отказавшись позировать сам. Лично у меня это вызвало ощущение, что Паша побывал там для галочки и надолго не задержался. В любом случае мне досконально не известно, каким образом он распределяет внимание между всеми этими событиями.
Единственное, что известно мне наверняка: Багхантер контактный.
Эта мысль — маленькая стрела, которая залетает мне под кожу. С ней связано слишком много будоражащих воспоминаний, хотя других в отношении Багхантера у меня почти и нет.
Я набираю ответ даже быстрее, чем он осознается мозгом:
«Это с учетом твоего обещания?»
Меня радует пауза, которую он себе берет. Наблюдать за его мыслительными процессами, как я и сказала, мой краш, а сейчас Багхантер явно думает, так как остается в Сети.
baghunter: «Я буду настолько охуевшим, что скажу да».
Я не обжигаюсь, я с каждым днем все лучше и лучше готова к тому, что прилетает мне с той стороны этой переписки. Все лучше и лучше. Будь это обещание трахнуть меня при встрече или нежелание Багхантера забирать это обещание назад!
Я: «И какого ответа ты от меня ждешь?»
baghunter:«Я жду время и дату».
Я: «Ты всегда был таким самоуверенным?»
baghunter: «Я в процессе самопознания».
Я: «Что еще ты о себе узнал?»
baghunter: «Я не очень терпеливый».
Мне в это очень слабо верится. От его терпеливости и взвешенности у меня всякий раз головокружение, именно поэтому каждое слово добавляет стрел под кожу.
Я: «Сочувствую».
baghunter: «Что ответишь?»
Я: «Ты все еще не в бане только потому, что я успела выпить утренний кофе».
Наша переписка взрывается смеющимися эмодзи.
Он шлет их целую дюжину, заставляя меня прикусить изнутри щеку и почувствовать знакомый порыв сквозняка в животе.
Я получаю «окей», закрытое сдержанной скобкой-улыбкой, спустя секунд десять после этого, но даже тогда Охотник остается в Сети. Первая ухожу я, в состоянии, когда рвануть вперед с места — как раз то, чего хочет мое тело. Слишком много энергии, которую хочется спустить, как очень горячую воду в кране. И отправляюсь я не в магазин нижнего белья, а в продуктовый!
Глава 17
Аделина
С недавних пор у меня появилась обязанность, которую я сама себе назначила, — радовать родителей приятными мелочами примерно раз в неделю. Даже если у нас всех по этому поводу эмоций мало, я все равно продолжаю это делать, ведь больше некому!
Набор фиточаёв, который лежит рядом со мной на парковой скамейке, — из этой оперы. Я купила его только что, мне по пути попался специализированный магазин.
С каждым разом быть оригинальной мне все тяжелее, но я продолжаю испытывать свою фантазию на прочность, и пока ее хватает.
В наших семейных традициях и помимо этого прибыло — матери каждый день звонит Макс, досконально перечисляя все, что с ним происходит в том учреждении, где он находится, таким образом родители контролируют ситуацию.
Я предпочитаю не быть свидетелем этих разговоров, причина — иногда мне не хочется ничего знать. Ни о том, как Макс поживает, ни о том, сколько с учетом инфляции стоит его адвокат, и с недавних пор я могу себе это позволить. Мне не нужно объяснять родителям почему. Почему теперь я так уверенно пользуюсь своим правом на личное пространство.
Я отбиваю звонок от матери и отправляю следом сообщение «перезвоню». Боюсь запнуться, если она спросит, как у меня дела. Я могла бы ответить, что фантастически: я нормально питаюсь, много гуляю, и моя личная жизнь сдвинулась с мертвой точки!
Сбросив с ног сандалии, я ставлю пятки на скамейку и подтягиваю колени к груди. Тимур садится рядом, буквально падает, освободив себе место от коробки с чаем.
— У тебя в планах детокс? — спрашивает он, повертев набор в руке.
— Это для родителей, — отзываюсь я.
Тим потный после бега. Он снимает бейсболку и вытирает пот со лба. Как у моих родителей дела, друг не спрашивает, он в курсе, что они у нас хуже некуда. Тим даже в курсе того, с кем мой брат судится, но у нас это закрытая тема.
Я давным-давно предупредила Тимура о том, что ничего не хочу знать о Багхантере. Тим его эсэмэмщик, но вживую они встречались один раз в жизни. Они общаются в Сети, и исключительно по работе. Общаются до сих пор, насколько я знаю, но это может быть и не так. Я не в курсе, ведь Тим к моему запрету относится очень ответственно.
Он возвращает на место бейсболку и откидывается на скамейку спиной.
— Какие новости? — интересуется Тимур.
— Новостей на сегодня нет, — отвечаю я.
Эта версия сейчас мне нравится больше!
И она почти близка к истине, ведь если считать, что эпицентром моих эмоций является одна личная переписка, то новостей действительно нет.
Она в режиме тишины со вчерашнего дня, а тот факт, что я так или иначе прислушиваюсь к телефону, отрицать бессмысленно.
Я еще не успела познакомиться с новостями Охотника в соцсетях, мне хватает тех ощущений, которые уже есть, — время от времени мне тесно в своей коже. Гадать, что сейчас происходит в его голове, — волнительно, если не сказать больше. Волнительно думать о том, как протекает процесс его самопознания!
Я бы могла поделиться опытом, рассказать, что значит быть оголенным проводом, только поделиться этим — все равно что остаться без кожи. К такому я и близко не готова, возможно… никогда…
Я резко смотрю в сторону, спрашивая:
— А у тебя?
— У меня нарисовался один стартап… — говорит Тим. — Тема некислая, большой проект. Работа не для одного, нужно человека три-четыре. С опытом. Почти такие же крутые, как я.
— Такие существуют?
— Знаю парочку.
Тряхнув головой, я чищу ее глубоким вдохом.
— Ты мне работу предлагаешь? — спрашиваю я, посмотрев на Тима.
— Да. Но ты вряд ли сможешь совмещать. Как на это смотришь?
Уволиться?
Кажется, отвечаю не думая теперь я только одному человеку…
Сейчас я думаю даже прежде, чем сказать:
— Можно обсудить.
Сделать это под кондиционерами я не против. Мы покидаем парк и добираемся до машины Тима за пять минут, в течение которых я думаю совсем не о его предложении…
Забравшись в салон, я складываю под грудью руки и вперяю взгляд в лобовое стекло, пока Тимур копошится в багажнике. Он меняет футболку и избавляется от бейсболки, «заменив» ее на солнечные очки, которые снял с козырька.
Я сосредоточенно слежу за тем, как меняется за стеклом картинка: вслед за оградой парка появляется перекресток и светофор, стоя на котором, Тимур ловит другую радиоволну.
Мои мысли ни черта не созревшие. Они в основном двигаются вразнобой в соответствии с тем бардаком, который представляют из себя мои гормоны.
Я пытаюсь запихнуть фиточай в сумку — вдруг получится, и он все-таки там поместится. Параллельно обращаюсь к Тимуру:
— Давно ты видел Альбину?
Сейчас для меня это имя значит примерно то же самое, что и три месяца назад, — доза радиации в крови.
Не знаю, каким образом, но нам удавалось не касаться Альбины естественным путем. Тимура ее дела никогда особо не интересовали, как и не интересовала она сама, если не находилась в связке со мной, а меня… я отгородилась от них баном, ведь именно Альбина составляла там Охотнику компанию.
Тим слегка удивлен, но его ответ я почти предвидела.
— Как бы да, — отвечает он. — Типа… весной.
Я, кажется, могу назвать день, но к некоторым воспоминаниям я тоже чувствительна, так что предпочитаю этого не делать.
— А в Сети? Что у нее нового?
— У нас, кажется, источник информации один и тот же.
— Я все пропустила.
Он издает смешок.
— Ну… — тянет Тимур. — У нее вроде как мужик появился. По крайней мере, это активно на витрине. Не парный контент, но уже не соло, — снова посмеивается он.
— Кто-то знакомый? — бормочу я.
— Нет… кажется, какой-то ютубер…
Я все-таки справляюсь с задачей испортить себе аппетит. Неудобно, ведь Тимур меня угощает! Я не спрашивала, куда мы едем, но мой друг не ест фастфуд, так что это точно не «Макдоналдс».
Я все же надеюсь воспользоваться ситуацией, когда мы занимаем столик в кафе. Меню с картинками могло бы в этом помочь, но в этом месте оно без изображений и с минимальным описанием, да и то составлено в эпитетах, как в каком-нибудь мишленовском ресторане.
Я изучаю обстановку, пока официант наливает нам воды. Плаваю взглядом по полу, потолку и столикам, пока «прогулку» не обрывает столкновение с глазами… Багхантера.