– Несколько потрясающих винтажей моего вина! Уверен, вас они приятно порадуют! Ведь ничто не может доставить даме истинное удовольствие, как лучшие бордоские вина! Это же настоящий экстаз!
– Ну что ж, если вы так уверенно заявляете… – немного смутившись, ответила я и переглянулась с Камиллой. – От экстаза отказываться не будем и с удовольствием попробуем! – Я взяла месье Лежера под руку, проследовав с ним в сад.
– Кстати, дорогие мои, а вы когда-нибудь бывали у меня в замке? – поинтересовался он у меня и Камиллы. – Люка бывал, и не раз, а вот вы, скорее всего, нет!
– Полина и Камилла не были, но если вы не возражаете, то я тоже присоединюсь к осмотру ваших прекрасных владений, – произнес Люка, явно не желая оставлять нас наедине с дедулей.
– Конечно, конечно! Прошу вас! – согласился месье Лежер, открыв массивную дверь парадной.
Мы оказались в просторном холле, главным украшением которого был потолок, выполненный в стиле рококо: картина с изображением Дианы-охотницы, барельефы в виде ангелочков и изящный орнамент из цветов. Венчала это произведение искусства огромная хрустальная люстра. Мы проследовали в гостиную, из которой открывался потрясающий вид на виноградники. Просторная комната была затянута штофом светло-голубого цвета, по-домашнему заставлена элегантной мебелью на тонких изящных ножках, антикварными предметами искусства, а на стенах висели портреты в золотистых рамах.
– Мои предки, – гордо сообщил месье Лежер. – Моя далекая прапрабабка графиня, а это ее муж, во время революции они были одними из немногих счастливчиков, которым удалось быстро покинуть замок и при этом припрятать свои сбережения!
– Как же они смогли вернуть свое имущество? – полюбопытствовала я.
– Когда к власти снова пришли Бурбоны, то во время их Реставрации они вовремя подсуетились! – скаламбурил он, расплывшись в довольной улыбке.
Мы прошлись по гостиной, внимательно оглядывая прекрасное убранство: мраморный камин, бархатные портьеры, элегантные фарфоровые вазочки на столиках. Правда, меня больше всего привлекал божественный вид на виноградники. Какое же это должно быть счастье просыпаться каждое утро в этом шато, выглядывать из окошка и видеть перед собой такой сказочный пейзаж!
– А это кто? – поинтересовалась Камилла, указав на большой портрет, висевший в библиотеке над письменным столом.
Я оторвалась от вида из окон и прошла следом за ней в соседнее помещение, почти полностью заставленное книжными шкафами.
– Ах! Это прапрапрадед моей супруги Софи, в семнадцатом веке он занимал важный пост в парламенте Бордо, был другом Арно де Понтака, первого президента бордоского парламента и владельца именитого Шато О-Брион! – важным голосом сообщил месье Лежер. – Мадемуазель Полин, вы пробовали когда-нибудь «Шато О-Брион»?
– Да, пробовала, – тихо произнесла я. – И даже находила!
– Находили? – удивленно переспросил он.
– Я имею в виду, что нашла это вино изумительным и прекрасным! – тут же выкрутилась я, ведь месье Лежер не в курсе, что «Шато О-Брион» для меня эталон, поэтому так я называла не только вино, но и Адриана.
– Ах, вы об этом! – протянул он. – Да, это вино именно такое.
– А здесь кто изображен? – снова спросила Камилла, и дедуля принялся посвящать ее в семейное древо Лежеров.
Я, тем временем, покинула кабинет и, снова пройдя через гостиную, вошла в соседнее помещение. Это был огромный белый зал, украшенный позолоченной лепниной и несколькими хрустальными люстрами. Судя по всему, именно здесь некогда устраивались торжественные мероприятия и балы. Представляю, как дамы в шикарных длинных платьях кружились в вальсе со своими кавалерами. А что сейчас тут происходит? Я прошла в зал и увидела в дальнем углу большую видеокамеру на штативе, осветительные лампы в виде белых зонтиков, микрофон и кучу проводов. При этом в комнате, кроме меня, никого не было! Как интересно, не знала, что месье Лежер занимается профессиональной съемкой. Я приблизилась к камере и заглянула в объектив – никогда ранее не стояла перед такой видеоаппаратурой и сейчас чувствовала себя настоящей звездой. Так волнительно! Я представила себя киноактрисой, которой только что вручили Оскара, и, чуть не прослезившись, стала обмахиваться руками. Все звезды так делают, когда пытаются сдержать эмоции. А еще я обожаю шоу «Кто хочет стать миллионером?». Я столько раз представляла себя тем самым счастливчиком, которому удалось выиграть этот миллион, и столько раз уже мысленно его потратила! Куда я только не съездила на эти вымышленные деньги: и на Мальдивы, и на Гавайи, и в кругосветное путешествие… В момент моих прекрасных размышлений и фантазий из гостиной раздался голос Камиллы.
– Полина! Ты где?
Я, напоследок улыбнувшись в камеру, произнесла:
– Что ж дорогие друзья, меня уже ждут на другом телешоу! До новых встреч! – Затем поправила декольте, которое периодически сползало куда-то вниз, и вышла из зала.
Вернувшись в гостиную, мы еще минут пять о чем-то болтали с дедулей, а затем в комнату вошла пышногрудая дама – супруга месье Лежера, Софи, одетая в длинное бирюзовое платье.
– Дорогой, некрасиво гостей заставлять так долго ждать! Все уже собрались в саду! – произнесла она, окинув меня недовольным взглядом, – видимо, до сих пор не может простить тот случай на свадьбе Люка и Камиллы, когда я представилась дальней родственницей жениха с Аляски, а потом весь вечер танцевала с ее мужем.
Когда мы вошли в шатер, то мой рот тут же открылся от удивления, но удивление было связано не со старыми винтажами, которые подготовил месье Лежер для этого праздника, а с тем, каких именитых людей винного бизнеса я там увидела. Безусловно, марки машин, припаркованных возле замка, навели меня на мысль, что поздравить дедулю приехали сливки общества, но я не могла даже представить, что это взбитые сливки, да еще и с клубничкой! Мне жутко захотелось сделать селфи с каждым из них, но Камилла, словно прочитав мои мысли, крепко взяла меня за руку и попросила убрать телефон.
– Дорогие гости, наконец-то наш именинник присоединился к торжеству, – произнесла пышногрудая Софи, и гости подняли бокалы, кто-то крикнул пару остроумных шуток в адрес месье Лежера, и все тут же рассмеялись.
– Я на правах любимой супруги хотела бы немного поруководить данным мероприятием, – взволнованно продолжила она, – поэтому прошу всех пройти в соседний шатер! Вместе с близкими друзьями моего горячо любимого мужа мы подготовили для нашего именинника небольшой сюрприз!
Гости проследовали за мадам Лежер в соседний просторный шатер, украшенный цветами. Внутри находились сцена, микрофоны, большой белый экран и музыкальная аппаратура. Внизу около сцены были расставлены стулья для зрителей. Будучи почти самыми скромными из приглашенных, я вместе с Люка и Камиллой разместилась в предпоследнем ряду. На сцену вышла Софи и, приблизившись к микрофону, прочитала стихотворение собственного сочинения, посвященное их долгой супружеской жизни. В отдельных местах прослеживалась даже рифма. Затем выступили близкие друзья дедули, спев песню Фрэнка Синатры «Мой путь». Произведение, безусловно, замечательное, но после него стало немного грустно. Месье Лежер едва сдерживал слезы, а ведь он очень позитивный человек. Неужели нельзя было выбрать что-нибудь порадостнее? Гости зааплодировали в ожидании следующего номера, и Софи снова появилась возле микрофона.
– Шеф-повар доложил мне, что для нашего грандиозного банкета все готово, – радостно сообщила она. – Но прежде еще одно маленькое поздравление от самых близких людей! – И Софи послала месье Лежеру воздушный поцелуй, затем кто-то приглушил свет, и на экране появилось видео.
Съемки проходили в большом белом зале, в котором я сегодня уже успела побывать, когда осматривала замок. Это видео оказалось немного повеселее предыдущих поздравлений, хотя периодически появлялись люди, вспоминавшие события тридцатилетней давности, и на лице месье Лежера снова проскальзывала печальная улыбка. Затем на экране остался лишь прекрасный белый зал и замелькали титры.
– Видимо, это все! – прошептала я Камилле. – Наконец-то можно пойти поесть!
– Надеюсь, а то эти слезливые поздравления немного затянулись.
Мадам Лежер в очередной раз поднялась на сцену и хотела снова что-то объявить, как вдруг на фоне белого зала неожиданно возникла чья-то фигура в красном вечернем платье. Гости, собиравшиеся пройти в банкетный зал, снова заняли места. Софи удивленно вытаращила глаза. У меня участился пульс, ибо мой взгляд был прикован к этому дурацкому видео, на котором я быстро подошла к камере и, улыбнувшись во весь рот, стала заглядывать в объектив. От такого приближения к аппаратуре мое лицо на экране расплылось и было похоже на огромный радостный блин.
– Это же мадемуазель Полин! – рассмеявшись, произнес дедуля. – Что она там делает?
Я немного сползла со стула, чтобы не привлекать внимание. А мой персонаж тем временем взял с маленького столика белую фарфоровую вазочку и микрофон и, сообразив, что необходимо встать хотя бы на расстоянии метра от аппаратуры, вдруг произнес: «Добрый вечер, дорогие друзья! С вами снова я, ваша любимая и непревзойденная Полина Андреева, и это передача „Кто хочет стать миллионером?”! Хотя нет, – поразмыслив, сообщила я и добавила, глядя в камеру: – Миллионерами мы еще успеем стать, но чуть позже! – И, рассмеявшись, махнула рукой. – Прямо сейчас у нас проходит девяноста третья церемония вручения премии „Оскар”! Итак, за главную роль в фильме… – Я призадумалась, как бы мог называться этот фильм, но мне не приходило в голову ничего путного, и в конце концов произнесла: – В фильме „Бла-бла-бла” Оскар получает… – Я сделала театральную паузу чтобы заинтриговать своих вымышленных зрителей. – Получает Оскар секс-символ нашей эпохи – Полина Андреева! – И тут же поаплодировала сама себе, а затем, прослезившись, сказала: – Мне просто не верится! Это такое чудо! Такое чудо! Ди Каприо столько лет не мог получить его, а я взяла и получила!» – И тут же поцеловала вазочку, которая служила мне вымышленной статуэткой Оскара. Гости в шатре покатывались со смеху, месье Лежер держался за живот, а Софи растерянно смотрела на экран.
«Я хотела бы поблагодарить всех, кто верил в меня, и в первую очередь моих родителей, а также моих близких друзей, на самом деле это не только моя заслуга, а всего нашего коллектива, без которого… – И мой персонаж в видео снова замолчал. – Ладно, хрен с этим коллективом, я бы и без него прекрасно справилась!» Затем на заднем плане раздался голос Камиллы, которая сбила мне весь торжественный момент получения Оскара-вазочки. Я подтянула спадающее декольте и, сообщив зрителям, что меня ждут уже на другом телешоу, засеменила в сторону выхода. После этого в нашем шатре раздались бурные аплодисменты, взгляды гостей устремились в мою сторону, а я была готова провалиться сквозь землю.
* * *
Конфуз, настоящий конфуз. Меня подбадривали Люка и Камилла, с их точки зрения, мое поздравление оказалось самым креативным, но все бесполезно. Почему эту камеру никто не выключил? А еще говорят, что французы – бережливый народ; в этом зале вся аппаратура была подключена к электричеству. Гости поздравляли меня с премьерой фильма, месье Лежер рыдал от смеха. Он сообщил, что обязательно подарит мне эту злосчастную вазочку. Хуже всех чувствовала себя только я, а, возможно, еще пышногрудая Софи, которой я испортила весь сценарий праздника. Она не заставила себя долго ждать и во время банкета снова взяла инициативу в свои руки. Только вот эта инициатива уже касалась меня, а не дня рождения месье Лежера.
– Дорогие друзья, позвольте представить вам нашу новоиспеченную актрису Полин! Эта молодая особа прибыла к нам из Москвы. Вообще-то, она профессионально занимается винами, а не кино!
– Как интересно, – вдруг произнес мужчина, сидевший за соседним от меня столиком, кстати, он был хозяином небезызвестного шато, расположенного в коммуне Марго. – В России что-нибудь знают про бордоские вина?
– Полин приехала в Бордо на учебу, хотя утверждает, что является лучшим сомелье в Москве, – тут же выдала Софи, и я бросила на нее недоброжелательный взгляд, так как в жизни такого не говорила. Какая же она оказывается злопамятная!
– Мои амбиции гораздо скромнее, мадам Лежер, поэтому я так никогда не заявляла, – попыталась оправдаться я, – хотя и интересуюсь винами!
– А мы это сейчас проверим, – тут же ответила Софи. – Дорогой, где те самые вина, которыми ты хотел угостить нашу гостью из Москвы? – И она хитро улыбнулась мне.
Не успела я сообразить, что происходит, как месье Лежер уже протягивал мне бокал красного вина:
– Попробуйте! Как вам?
Я сделала глоток и почувствовала очень мягкие танины, но при этом вино не было лишено структуры и, несмотря на отчетливый черепичный оттенок, который в красных винах свидетельствует о внушительном возрасте, сохранило яркость.
– Какой богатый и мягкий вкус! – ответила я, обратив внимание, что сливки винного бизнеса замолчали и с интересом наблюдают за моей реакцией – ошибиться я не имела права, поэтому постаралась максимально сосредоточиться на своих ощущениях. – Несмотря на цвет, вино кажется довольно молодым во вкусе, живым. Букет очень богатый, прекрасный баланс. Я чувствую оттенки сухофруктов, джема, нюансы черной смородины, а еще легкие дымчатые нотки, оттенки сигар, карамели и ментола…
– Браво! – тут же захлопал месье Лежер, гости одобрительно покачали головами. – Это винтаж тысяча девятьсот семьдесят девятого года! Я выбрал его не потому, что в Бордо он был очень хорошим, нет, наоборот, большинство винтажей семидесятых оставляли желать лучшего, но в этом году я познакомился с Софи, моей будущей супругой! – И он ласково посмотрел на пышногрудую даму в бирюзовом платье. – А что вы думаете насчет этого вина? – Он протянул мне следующий бокал.
Я тут же напряглась: не думала, что на этом празднике жизни мне устроят экзамен.
– Данный образец кажется моложе, у него кислотность поярче, – произнесла я, сделав небольшой глоток. – И букет богаче и сложнее!